Ленту я обещал вернуть на второй строке, а на мостовой второй строки нет. Да и Князь после той истории со столом мне был не друг.

Свободной рукой я вытащил из наруча ленту. Ту самую, алую, с лавочки у фонтана.

Зена сидела на камне, держась за рёбра. Рыжие кудри в пепле, на скуле ссадина. Ленту я положил ей на колено.

— Твоя, — сказал я. — Обещал вернуть на второй строке. Вот, возвращаю.

Зена посмотрела на ленту, потом на меня, и криво усмехнулась.

— На второй строке, — повторила она. — Ты меня уже обошёл, Кирпич. Какая я тебе вторая?

— Пока табло не пересчитали, вторая ты. Обещал я строке, а табло пусть считает что хочет.

Она сжала ленту в кулаке. Надевать не стала.

Кто кому тут соперник, решим потом. Сначала другое.

— Листовки, — сказал я. — Серебряная башня, купон на двадцать пять процентов. Мы тогда лбами стукнулись. Это правда ты?

— Я, — Зена потёрла лоб. — У тебя, между прочим, голова как раз под твоё прозвище.

— Твоя тоже не треснула. Я ещё тогда подумал, что зря ты листовки носишь.

— И у фонтана тоже ты. И в сети у Барда.

— В сети я была собой, — она сверкнула зелёными глазами. — Я не от тебя пряталась, Кирпич. Ты просто ни разу не спросил, кто я.

Справедливо. Не спрашивал. Для меня она была девчонкой с листовками да с заявками, а однажды ещё и с карамельками, которые Бард вытащил у неё из карманов. А она всё это время сидела на второй строке и смотрела мои бои из ложи. И ведь ни разу не проговорилась, даже когда висела в сети под потолком.

— Тогда спрошу сейчас. Почему Вдова?

Зена отвела взгляд. Пальцы на ленте сжались так, что побелели костяшки.

— Десять лет назад башня открывалась в прошлый раз, — сказала она. — Мне было восемнадцать.

Я ждал.

— Он был пятым по рейтингу. Свадьбу назначили на тот же вечер. Он сказал, к вечеру вернётся с Истоком, — Зена дёрнула плечом. — К вечеру вернулся. Без Истока. Свадьбы не было.

— Кто победил?

— Чернокнижник. Безликий тоже там был. Проиграл ему и встал вторым.

Вот как. Непобедимого, выходит, однажды уже обошли. Тридцать лет на первой строке, а в той башне он был вторым.

— А твой жених?

— Чернокнижник повесил на него «Проклятие». Он вышел на мостовую живым, как дед и обещал. Только проклятие вышло вместе с ним, — она помолчала. — Оно его и доело. Потом.

— А Чернокнижник?

— Взял Исток и ушёл наверх, — Зена подняла на меня глаза, сухие и злые. — Первая строка, Исток, и я иду за ним. Вот тебе и Вдова.

Шутить тут было не о чем. Я и не стал.

Десять лет она носила чужое лицо и раздавала листовки под своим. Десять лет ждала, пока эта башня откроется снова. И сегодня чуть не вылетела на мостовую из-за грубияна с искрами в бороде.

Зена поднялась. Медленно, прижимая больную руку к боку, дошла до своего клинка и подняла его здоровой. По лезвию тут же побежало пламя. Она развернулась ко мне, и с её лица разом сошло всё живое, будто личину надели обратно.

— Спасибо вам, Кирпич, — сказала Вдова. Так же ровно, как у фонтана. — Без вас я была бы уже на мостовой. Но первое место я буду брать у вас.

И встала в стойку.

Ну вот. Спас на свою голову.

Стоит, шатается, запястье распухло, а острие клинка у неё не гуляет. Уважаю. Только драться с ней сейчас значит добивать, а добивать её я не для того вытаскивал.

— Погоди, — сказал я. — Тебе ведь не вершина нужна. Тебе нужен он. А вершина башни просто дорога к нему.

— Какая разница?

— Большая, — я кивнул на чёрный круг. — Князь тебя только что разложил по этому острову, а сам лёг от одного моего броска. Сейчас ты меня не победишь. Это расклад, хвастать мне незачем.

Клинок у неё в руке не дрогнул. Только пламя на нём притихло.

— И что ты предлагаешь? Уступить?

— Пойти со мной. Дальше по башне за мной, а после башни вступишь в мою гильдию. А я доведу тебя до Чернокнижника. И доведу такой, чтобы тебе было чем с ним драться.

Расклад простой. Вторая строка рейтинга и боец с огнём в «Сковородке» мне пригодятся, когда начнётся резня за Кланхолы. Наверх я и так пойду, Компас в наруче для того и лежит. А союзница под договором лучше соперницы, которая будет ждать удобного момента у самой двери на вершине. Исток я ей не обещаю. Исток пусть ещё попробует кто-нибудь у меня взять.

Зена опустила клинок. Совсем немного, на ладонь.

— Ты это всерьёз? — спросила она уже своим голосом. — До него? До самого?

— Всерьёз. Хочешь, под договор.

— Хочу.

Я вызвал договор.

Условия вышли короткими. Зена не нападает на меня и идёт за мной. После башни она вступает в «Сковородку». С меня приём в гильдию. А ещё я обязуюсь помочь ей найти Чернокнижника и подготовиться к бою с ним.

Зена прочитала. Потом прочитала ещё раз, медленно, шевеля губами на каждом условии.

— Здесь нет ни слова про первое место, — сказала она. — И про дверь наверху тоже.

— Нет.

— То есть кто туда войдёт…

— Договор не решает.

— А нападать на тебя мне нельзя, — Зена прищурилась. — Значит, силой я у двери ничего не возьму.

— Про дверь договор молчит. Поговорим у двери. А до неё ещё Безликий.

Она помолчала, глядя на окно. Потом коротко выдохнула и подтвердила. Видно, Чернокнижник был ей нужнее двери.

Системный договор заключён.

— Держи, — сказал я и разжал пальцы правой руки.

Пасть на запястье отпустила вихрь. Зубы она разжимала нехотя, по одному, но разжала. Вихрь свистнул, обиженно крутанулся и метнулся к Зене. Она поймала его ладонью у груди и вдохнула в себя. Эссенция была её при любом раскладе, на неё я не торговался.

Зена вложила клинок в ножны и сунула старую ленту за пазуху.

— Пошли, Кирпич, — сказала она. — Безликий ждать не станет.

Мы пошли к арке. Порывы она чуяла не хуже меня, и прыгали мы теперь в одни затишья.

Безликий впереди. А кто из нас двоих войдёт потом в ту дверь, договор так и не сказал.

За аркой была лестница, и длиннее прежней, хотя я уже думал, что длиннее не бывает. Где-то на сотом витке я развязал свёрток Сиси. Там оставалась одна лепёшка, последняя. Мясо с луком и перцем, тесто ещё мягкое. Я разломил её пополам и протянул половину Зене.

Она посмотрела на лепёшку с подозрением.

— Кто пёк?

— Сиси. Ешь, пока дают.

Зена хмыкнула и откусила. Потом откусила ещё, и больше вопросов у неё не было. На поворотах она держалась за бок, но, когда я замедлял шаг, смотрела так, что ждать её я быстро перестал.

Лестница кончилась фиолетовой дверью. Я толкнул створку.

За дверью лежал остров, плоский и серый, и сразу за ним начиналось что-то не то. Камень на краю, на вид шагах в десяти, оказался у самых сапог, стоило мне сделать три шага. А дальний край уровня, наоборот, с каждым шагом отодвигался. Горизонт загибался вверх чашей, и мы стояли на самом её дне.

Неподалёку от двери, на плоском валуне, кто-то сидел и ел пирожки из бумажного кулька.

Зена схватила меня за руку.

— Стой, — прошептала она. — Это он. Маска его.

— Безликий?

— Первым не бей. Слышишь? Никогда. Все, кто бил первым, ложились после первого же ответа, — пальцы у неё сжались сильнее. — Я тоже.

Звездочёт говорил то же самое, почти слово в слово.

А на поясе у меня стало тихо. Пасть втянула зубы, все до единого. Броня плотно прижалась к телу и затихла.

Зена держала меня за руку и не отпускала. Пальцы у неё были холодные, хотя огонь сидел у неё внутри.

Я это уже видел. Дважды. В «Хрустящем петухе», когда меня хлопнули по плечу. И у арки Золотой башни, когда над ней загорелось имя «Безликий», а мимо проскочил только порыв ветра и сорвал с мужика шапку. Тогда я так и не понял, кого она боится. Хлопок по плечу и порыв ветра. Одно в харчевне, другое на площади, и между ними ничего общего, кроме того, что моя броня, которая ест легендарные доспехи, оба раза сделалась тише мыши.

Теперь, выходит, третий.

Сидевший на валуне повернул голову к нам.