Светлое, без солнца, оно светилось само. У Земли было своё солнце, а Воздуху, видать, хватило и неба. Внизу, под краем, клубилась белая дымка без всякого дна. А между небом и дымкой висели острова. Были там плиты шириной в телегу, были острова с хороший дом, и на некоторых даже росла трава. Все они медленно дрейфовали, покачивались, расходились и снова сближались. Между крупными островами плавали плиты и обломки помельче.
Остров с кратером оказался одним из самых больших. Выходная арка горела золотом на дальнем острове, далеко впереди и чуть выше.
Ближайший остров по пути к ней висел шагах в тридцати. Больше восемнадцати метров, «Шагом» не достать. Эгиду на таком ветру понесёт парусом неизвестно куда. Ладно. Не зря я месяц на сферах жизни сидел.
Я отошёл от края и зажал в кулаке новый кристалл. Разбежался и прыгнул.
Ноги толкнули так, что камень под сапогом треснул. Я пошёл над дымкой длинной дугой, а в верхней точке смял воздух «Шагом» и выпал из него уже за серединой пропасти. Кристалл хрустнул в кулаке. Край острова был впереди и чуть ниже. Долечу.
Ветер ударил сбоку.
Порыв пришёл справа, без всякого предупреждения, и одним шлепком сбил меня с курса. Край острова проплыл мимо, на расстоянии вытянутой руки, и дальше, под ногами, оставалась только дымка.
Правую руку я выбросил к краю раньше, чем успел подумать. Хватай! Пасть выстрелила, вытянулась во всю длину и вгрызлась в край. Меня развернуло, приложило боком о камень, а потом металлическая шея стала укорачиваться и втянула меня наверх.
Я сел на траву и выдохнул.
Земля утяжеляет, Вода цепляется, Огонь затягивает. Воздух сдувает всё, что оторвалось от опоры. Пока стоишь, он тебя не трогает. Прыгнул, и ты его.
Я посидел, приглядываясь. Порывы приходили один за другим, и каждый со своей стороны. Трава ложилась то влево, то вправо. Иногда порыв бил сверху, и она вжималась в камень. Только между порывами ветер стихал совсем. Вдох, два, иногда три. Потом откуда-нибудь снова прилетало.
Значит, прыгать в затишье. И считать.
Я поднялся и оглянулся назад, на кратер, а за ним и дальше.
Далеко позади, где-то у начала уровня, вспыхивало. Рыжее пламя, потом синяя ломаная молния, потом снова рыжее. Две фигуры перескакивали с острова на остров, и каждый прыжок отмечала новая вспышка. Огонь, от которого на площади задымилась лента. Искры, бежавшие по бороде.
Рыжая вспышка вдруг вытянулась длинным языком и накрыла соседний камень целиком, а синяя тут же ответила с другой стороны. Издалека глаз радует. Вблизи, подозреваю, радует меньше.
Вдова с Князем. Сцепились у самого входа и, похоже, давно.
Выходит, я их обоих обошёл. Драка их задержала, а меня огненный столб подвёз. Ну и деритесь на здоровье, вам и без меня есть чем заняться.
Я повернулся к арке. И тут заметил свист.
Справа, в стороне от прямого пути, висел островок размером с обеденный стол. На нём крутился смерч ростом с человека. Пыль и сухие травинки бегали внутри по кругу, а в самой сердцевине светилось ядро, бледное, с голубым отливом. Островок то подплывал ближе, то отходил, а смерч на нём обиженно посвистывал.
Эссенция. Судя по вспышкам у входа, одну кто-то из этих двоих уже взял. Вторую могли подобрать и раньше. Тогда эта последняя.
Я прикинул дорогу. Три острова, если брать в обход. Плохо, зато надёжно.
Прыгал я теперь только в затишье и правую руку держал наготове. Снесёт — зацеплюсь. Ветер и вправду дважды догонял меня в воздухе. Оба раза я бросал пасть на край, и она подтягивала, а во второй раз я не стал ждать и выстрелил, едва порыв тронул плечо. Кристаллы я перестал считать на пятом.
Молодец, железо. Дома получишь целую вагонетку лунной руды.
От третьего острова до следующего даже с разбегом было слишком далеко. Камни здесь расходились, а над пустотой проплывала единственная плита шириной с телегу, метрах в пяти-шести подо мной и левее.
Ну, раз ты умеешь ловить, лови.
Я вытянул правую руку. Пасть ушла с запястья вниз и вцепилась в бок плиты. Металлическая шея натянулась, задрожала, а потом стала укорачиваться. Ветер давил на плиту сбоку, она упиралась, но всё-таки поползла ко мне, покачиваясь, и встала у края моего острова.
Я перешёл на плиту. Островок со смерчем висел отсюда рукой подать и как раз начал отплывать. Пасть дотянулась и впилась в его край, и я подтащил островок к самой плите, стол к столу. Смерч засвистел громче.
Я сунул руку в вихрь.
Ветер вцепился в рукав брони. Металл заскрежетал, будто его скребли сотней лезвий разом, по нему побежали светлые царапины, и свист ударил в уши изнутри шлема. Пальцы нащупали ядро. Холодное, скользкое, оно рвалось из ладони.
— Не трожь! Я вольный! Я дую! — свистнуло мне в лицо.
— Заточить!
Кулак вспыхнул белым, и аура развернулась сама. Девять фантомов, Булыжник, водяной меч, огненный. И в хоровод, тоненько свистнув, встал четвёртый. Светлый, почти прозрачный, только кромка блестела. Вокруг лезвия гудел воздух, и ветер, налетавший порывами, огибал его стороной.
Я глянул в окно и тут же свернул. Меч Воздуха (+20), эпический, урон Воздуха, «Вихревой вал», режущий шквал на пятнадцать метров. Всё по порядку.
Четыре стихии. Над плечами теперь висело тринадцать клинков.
— Ой, а вы кто? А я где? — засвистел новенький. — Эй! Я говорю, слушайте! Я вообще-то…
— Слышь, сквозняк, — проскрипел Булыжник. — Тут очередь: камень, вода, огонь, а сквозняк последний. Последний молчит и сопит в рукав.
— Это почему?
— Потому что ветру дуть положено, а не трепаться. Понял?
Меч Воздуха подумал и тихонько свистнул. Видимо, понял.
— Слышал? — сказал я Мечу Воздуха. — Старших слушай.
Ауру я свернул и повернулся к арке.
В те же минуты далеко впереди, над островами, вспыхнул бледный свет.
Вдова заметила его краем глаза, между двумя ударами. Она стояла на острове у самой двери, через которую вошла на этот уровень. Напротив, шагах в двадцати, на соседнем камне, расставив ноги, стоял Громовой Князь. Трава между ними выгорела чёрными полосами, и в воздухе пахло гарью пополам с грозой.
Дрались они давно. Эссенция Воздуха сидела у Вдовы под рёбрами холодной струйкой и при каждом вдохе давала о себе знать. Гнездо у входа Вдова вычистила задолго до того, как Князь поднялся с лестницы. Князь пришёл уже на готовое.
— Последний раз говорю, — повторил он, как повторял после каждого обмена. — Отдай. Мне по этим камням за новой скакать некогда. Отдашь, и разойдёмся. Не отдашь, сам возьму. Заодно и тебя отсюда спишу.
— Нет, — сказала Вдова.
По её клинку, узкому и длинному, бежало пламя. Взмах, и пламя сорвалось с лезвия веером. Князь вскинул ладони. Синие ломаные молнии ударили с его пальцев прямо в огонь, и оба удара разлетелись искрами над пропастью. Вдова прыгнула ближе, Князь отскочил на шаг. Он ударил снова. Отведя молнию клинком в сторону, она отправила разряд в дымку, но от рукояти ударило током, пальцы на миг онемели. Так они обменивались уже полчаса. Огонь против молнии, прыжок против прыжка, и ни один не уступал ни шага.
Князь был сильнее, это Вдова признавала без обиды. Зато он был тяжелее и на каждом прыжке тратил больше. Полчаса такой драки стоили ему дороже, чем ей. Ещё полчаса, и он начнёт ошибаться.
А теперь где-то впереди вспыхнул свет.
Князь тоже повернул голову. Зрение у первой пятёрки было не чета прочим, и даже на таком расстоянии Вдова разглядела крошечную фигурку на островке размером со стол. Над её плечами кружили светлые клинки.
Кирпич.
Он вошёл последним. Последним, через четыре часа после Безликого. И вот он впереди обоих.
— Кирпич, — Князь сплюнул вниз, в дымку. — Опять повезло. Столбом его, что ли, сюда вынесло. Ничего, второй раз не повезёт.
Вдова не ответила. Она смотрела, как гаснет далёкий свет.
Если этот наглец впереди, каждая минута здесь стоит ей места. А место ей нужно первое. Кто доберётся до вершины, пока остальные дерутся внизу, тот и будет стоять у двери, а Кирпич уже впереди. Значит, Князя пора кончать, сейчас же.
