Вейн побледнел от ярости, но сдержался.

— Вы только что подписали себе приговор, герцог. И приговор вашему Северу.

Он развернул коня и поехал прочь, а его отряд медленно, неохотно последовал за ним. Инквизитор задержался на мгновение, и Айрин показалось, что из-под капюшона на неё уставились два горящих угля. Потом он тоже повернулся и ускакал.

Лейф стоял, пока последний всадник не скрылся за поворотом. Только тогда он позволил себе выдохнуть.

Айрин спустилась со стены и бросилась к нему. Он стоял во дворе, и его лицо было спокойным, но Айрин видела, как дрожат его руки.

— Они не отступят, — сказала она.

— Знаю.

— Что мы будем делать?

Он посмотрел на неё, и в его глазах была усталость пополам с решимостью.

— Мы будем защищаться. А ты... ты пойдёшь к Тарину. И не выйдешь, пока всё не закончится.

— Лейф...

Он взял её за плечи.

— Прошу тебя. Если с тобой что-то случится, я не переживу. Иди. Защищай его. А я защищу вас обоих.

Айрин смотрела в его глаза и видела в них всё, что он не мог сказать словами. Страх. Любовь. Отчаяние. И решимость.

— Я люблю тебя, — произнесла она.

— И я тебя. — Он привлёк её к себе и поцеловал — быстро, крепко, как будто в последний раз. — А теперь иди.

Айрин побежала в замок. За её спиной уже раздавались первые удары тарана о ворота, и стены отвечали им глухим, утробным гулом.

Осада началась.

Глава 11.

Глава 11.

Первый удар тарана сотряс ворота.

Айрин, уже почти добежавшая до лестницы, замерла на мгновение, прижавшись спиной к холодной каменной стене. Звук был глухим, утробным — как биение сердца огромного зверя, ломившегося в дом. Сверху, со стен, донеслись крики и лязг металла, и Айрин заставила себя двигаться дальше.

Она ворвалась в комнату, где Бритта уже держала на руках проснувшегося Тарина. Малыш хныкал, испуганный шумом, и Айрин поспешно взяла его, прижимая к груди.

— Тише, тише, мой хороший, — зашептала она, укачивая его. — Всё хорошо. Я здесь.

Тарин затих, уткнувшись личиком в её плечо, но его тельце всё ещё дрожало. Айрин посмотрела на Бритту. Та была бледна, но держалась.

— Что происходит, миледи? — прошептала она.

— Они начали штурм. — Айрин старалась говорить спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Мы должны оставаться здесь. Герцог справится.

Она сама не была уверена в своих словах. Пятьдесят королевских солдат против трёх десятков северных воинов — силы были неравны. Но она знала: Лейф не сдастся. И она не сдастся тоже.

Удары тарана продолжались. Каждый из них отзывался дрожью стен, и Айрин чувствовала, как вибрирует каменный пол под ногами. Где-то вдалеке раздался звон мечей — значит, враг попытался взобраться на стены. Крики, ругань, стоны раненых смешивались в единый хор войны.

Айрин села в кресло у камина, не выпуская Тарина, и закрыла глаза. Она не могла сражаться мечом, но могла сражаться иначе — сохраняя спокойствие, поддерживая тех, кто рядом, не позволяя страху захлестнуть себя.

— Бритта, — позвала она. — Запри дверь.

Девушка поспешно выполнила приказ. Потом подошла к окну и выглянула наружу.

— Они у ворот, — доложила она дрожащим голосом. — Много. Но наши держатся.

— Конечно, держатся, — ответила Айрин. — Они северяне.

Она погладила Тарина по спине, чувствуя, как постепенно расслабляется его маленькое тельце. Малыш уже не плакал, только изредка всхлипывал, цепляясь за неё ручками.

Прошло, казалось, несколько часов, хотя на самом деле — не больше получаса. Удары тарана то стихали, то возобновлялись с новой силой. Айрин слышала, как по двору бегают люди, как отдаются приказы, как ржут лошади. Один раз раздался страшный треск, и Айрин показалось, что ворота пали. Она вскочила, прижимая Тарина к себе, но Бритта, снова выглянувшая в окно, покачала головой:

— Нет, миледи. Это они лестницу сбросили. Вместе с людьми.

Айрин выдохнула и снова опустилась в кресло. Напряжение не отпускало.

Ближе к полудню шум начал стихать. Удары тарана прекратились, крики стали реже, и наконец воцарилась тишина — тяжёлая, звенящая, как натянутая тетива.

Айрин прислушивалась, стараясь уловить хоть что-то. Но слышала только ветер за окнами и ровное дыхание Тарина, уснувшего у неё на руках.

— Они отступили? — прошептала Бритта.

— Не знаю. — Айрин поднялась и осторожно передала ей ребёнка. — Побудь с ним. Я выйду.

— Но герцог сказал...

— Я знаю, что он сказал. Но я не могу сидеть сложа руки. — Айрин накинула плащ и решительно направилась к двери. — Я быстро.

Она вышла в коридор. В замке было на удивление тихо, только где-то внизу слышались приглушённые голоса. Айрин спустилась по лестнице и направилась в большой зал.

Там было полно людей. Раненые лежали на полу, на соломе, на импровизированных носилках. Женщины суетились вокруг них, перевязывая раны, поднося воду. В воздухе пахло кровью, дымом и страхом.

Айрин заметила Ирму, которая склонилась над молодым воином с разбитым лицом. Экономка работала быстро, умело, не поднимая глаз. Рядом стояла Марта-кухарка, держа в руках стопку чистых тряпок.

— Чем помочь? — спросила Айрин, подходя.

Ирма подняла голову. Её лицо было бледным, но спокойным.

— Нужны ещё бинты, — ответила она. — И кипячёная вода. И кто-нибудь, кто сможет держать человека, пока я вправляю кости.

Айрин кивнула.

— Я помогу.

Она сбросила плащ, закатала рукава и опустилась на колени рядом с раненым.

Следующие часы слились в один бесконечный поток боли и крови. Айрин помогала перевязывать, успокаивала кричащих, держала чью-то руку, когда Ирма извлекала наконечник стрелы из плеча старого Бьорна. Она забыла о страхе, забыла о времени — осталась только работа, простая и необходимая, как дыхание.

Один раз она выглянула в окно. Над двором висел серый дым, и в этом дыму смутно угадывались фигуры на стенах. Люди Лейфа держались. Значит, надежда была.

---

Только к вечеру осада окончательно прекратилась.

Айрин узнала об этом от Хальвдана, который спустился со стены с раной на руке. Он был бледен, но глаза его горели лихорадочным огнём.

— Они отошли к лесу, — доложил он, пока Айрин перевязывала ему предплечье. — Не ушли, но и не атакуют. Видно, ждут чего-то. Или кого-то.

— Герцог? — спросила Айрин, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Жив. — Хальвдан усмехнулся. — Он дрался, как сам Один. Лично сбросил двоих с лестницы.

Айрин почувствовала, как от сердца отлегло. Она не знала, как пережила бы известие о его гибели.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Хальвдан пожал здоровым плечом.

— Не за что, миледи. Мы за вас любого порвём.

Он ушёл, а Айрин осталась сидеть, чувствуя, как усталость наваливается на неё тяжёлым одеялом. Тело ныло, руки дрожали, перед глазами плыло. Но останавливаться было нельзя.

Она нашла Лейфа у ворот. Он стоял, прислонившись к стене, с обнажённым мечом в руке, и смотрел на закрытые створки, будто ожидая нового удара. Его лицо было покрыто копотью, на щеке краснела ссадина, а в волосах запеклась кровь — не его, судя по спокойному взгляду.

— Лейф, — позвала она.

Он обернулся, и при виде неё что-то дрогнуло в его суровых чертах.

— Я же просил тебя не выходить.

— Я помогала раненым.

Он помолчал, потом кивнул.

— Ты была нужна там. Я понимаю.

Айрин подошла ближе, остановилась рядом. Она видела, как он устал, — не физически, хотя и это было заметно, а глубже, на уровне души. Война, даже такая малая, вытягивала из него всё.

— Что теперь? — спросила она.

— Они будут ждать ночи. Возможно, попытаются прорваться в темноте. — Он посмотрел на стены, где дозорные разводили костры. — Мы готовы. Но людей мало. Если они пойдут на штурм всеми силами, нам будет тяжко.

— Тогда нужно что-то придумать. Что-то, чего они не ожидают.