Волк издал тихий, почти неслышный скулёж и лизнул руку ребёнка.

По толпе прокатился вздох. Айрин почувствовала, как её сердце забилось где-то в горле.

— Он признал его, — прошептал Орм. — Кровь Волков признана.

Лейф появился мгновение спустя. Он растолкал толпу и замер, увидев картину: его жена стоит на коленях перед раненым волком, а их сын гладит зверя, и оба выглядят так, будто делали это всю жизнь.

— Что здесь происходит? — спросил он, и голос его был спокоен, хотя в глазах металась тревога.

— Волчья кровь пробуждается, — ответил Орм. — Рано, но это она.

Лейф перевёл взгляд на Айрин. Она посмотрела на него, и в её глазах он увидел не страх, а удивление, смешанное с чем-то похожим на гордость.

— Он не боится, — сказала она. — Он тянется к нему.

Лейф медленно подошёл и опустился рядом. Волк перевёл взгляд на него, но не зарычал — лишь слабо вильнул хвостом, будто признавая в нём своего.

— Мы вылечим его, — произнёс Лейф, не сводя глаз с волка. — Орм, займись. И позови знахарку из деревни.

Орм кивнул и принялся отдавать распоряжения. Толпа начала расходиться, но люди то и дело оглядывались на мальчика, который продолжал гладить волка, и на их лицах были самые разные чувства: страх, надежда, благоговение.

Айрин поднялась, прижимая Тарина к себе. Лейф обнял их обоих.

— Что это значит? — тихо спросила она.

— Не знаю, — честно ответил он. — Но, кажется, наш сын — не просто последний из рода Волков. Он — их истинный наследник. И его сила уже проявляется.

Айрин посмотрела на Тарина. Малыш улыбался — той самой беззубой улыбкой, от которой у неё таяло сердце.

— Он всё ещё наш, — прошептала она. — Наш сын. Наш маленький волк.

— Наш, — подтвердил Лейф. — И мы защитим его. Что бы ни значила эта сила.

---

Вечером, когда Тарин уснул, Айрин и Лейф сидели вдвоём у камина.

— Я не знала, что всё так серьёзно, — призналась она. — Древняя кровь, волки, какая-то сила... Я думала, это просто легенды.

— Я тоже, — ответил Лейф. — Но теперь я начинаю верить. — Он помолчал. — Ты видела его глаза? Волка, я имею в виду. Он смотрел на Тарина так, будто ждал его всю жизнь.

Айрин кивнула.

— Это пугает меня, Лейф. Что, если его сила будет расти? Что, если он станет... другим?

Он взял её лицо в ладони.

— Посмотри на меня, — сказал он. — Тарин — наш сын. Он вырастет и сам выберет, кем быть. Но одно я знаю точно: он будет знать, что его любят. Что у него есть дом. Что за ним стоят его родители. И этого не изменит никакая кровь.

Айрин смотрела в его глаза и чувствовала, как страх отступает.

— Ты прав, — прошептала она. — Мы справимся.

— Вместе.

— Вместе.

Он поцеловал её — нежно, бережно, и она ответила ему со всей любовью, которую носила в сердце.

А за окнами, в темноте, выл волк. Но теперь этот вой не пугал Айрин. В нём слышалось что-то знакомое, почти родное — как зов далёкого предка, признавшего в её сыне своего.

И, засыпая в объятиях Лейфа, она подумала, что, возможно, именно так и должно быть. Тарин родился под знаком волка. И волк всегда будет рядом — чтобы защитить, предупредить, указать путь.

А они будут рядом с Тарином.

Всегда.

Глава 16.

Глава 16.

Волк выжил.

Знахарка из деревни, сухонькая старуха по имени Фрида, которую привезли в замок под покровом ночи, осмотрела зверя и только покачала головой. Рана была серьёзной, но не смертельной: капкан раздробил ребро, не задев внутренностей. Фрида обработала её травами, наложила тугую повязку и велела держать зверя в тепле.

— Он молодой, — сказала она, вытирая руки о передник. — Выкарабкается, если заразу не подхватит. Но к людям он не привык. Будет злой.

Она ошибалась.

Волк, которого Орм назвал Скади — в честь древней северной богини зимы и охоты, — не проявлял к людям ни злобы, ни страха. Он лежал в углу конюшни, на куче соломы, и наблюдал за всеми спокойными жёлтыми глазами. Но стоило Айрин внести Тарина, как зверь преображался: хвост начинал мелко подрагивать, а из груди вырывался тихий, почти кошачий звук.

— Он его признал, — говорил Орм, и в его голосе звучало благоговение. — Волки не принимают чужаков. Но Тарин для него — не чужак. Он — вожак.

Айрин не знала, как к этому относиться. С одной стороны, видеть, как её сын тянет ручки к огромному дикому зверю, а тот в ответ лижет его ладошку, было жутковато. С другой — это казалось... правильным. Будто сама природа признала Тарина своим.

— Я не хочу, чтобы он вырос среди волков, — призналась она однажды Лейфу. — Я хочу, чтобы он вырос среди людей.

— Он и вырастет среди людей, — ответил Лейф. — Но отрицать его природу мы не можем. И не должны.

— Ты говоришь как Орм.

— Орм знает то, чего не знаем мы. Древняя кровь — не проклятие, Айрин. Это дар. И наш сын получил его не просто так.

Айрин вздохнула, глядя, как Тарин, сидя на полу у очага, складывает из щепок какую-то конструкцию, а Скади лежит рядом, положив голову на лапы, и не сводит с него глаз.

— Иногда мне кажется, что он понимает его, — прошептала она. — Тарин что-то лопочет, а волк слушает, будто разбирает слова.

— Возможно, так и есть. — Лейф обнял её за плечи. — Волчья кровь связывает их. Но это не значит, что Тарин перестанет быть человеком. Он останется нашим сыном. Просто... у него будет дополнительная защита.

Скади, словно поняв, что речь о нём, поднял голову и посмотрел на Айрин. В его жёлтых глазах она увидела не дикость, а спокойную, древнюю мудрость. И от этого ей стало легче.

---

Скади полностью оправился от раны. Он больше не жил в конюшне: волк сам выбрал себе место — у дверей комнаты, где спал Тарин. Поначалу слуги боялись ходить по этому коридору, но постепенно привыкли. Скади никого не трогал, лишь изредка поднимал голову, когда мимо проходил незнакомец, и провожал его долгим взглядом.

Бритта, которая поначалу шарахалась от зверя, теперь разговаривала с ним, как с большой собакой.

— Скади, подвинься, — ворчала она, когда волк разлёгся у самой колыбели. — Мне пройти нужно.

Волк флегматично переводил взгляд на неё и не двигался. Бритте приходилось перешагивать, и она делала это с таким видом, будто всю жизнь только этим и занималась.

Айрин за этим было забавно наблюдать. Замок, некогда мрачный и пустой, наполнился жизнью — пусть и такой странной, как волчье присутствие. Люди уже не боялись. Привыкли.

Но в мире за стенами замка всё было не так спокойно.

---

В середине зимы приехал лорд Харальд.

Он явился не один: с ним был небольшой отряд и сани, гружённые припасами. Айрин встретила его во дворе, закутавшись в плащ, и лорд, спешившись, поклонился ей с неожиданной учтивостью.

— Герцогиня, — произнёс он. — Вы всё хорошеете, несмотря на северные морозы.

— Вы мне льстите, лорд Харальд, — улыбнулась она. — Это просто румянец от холода.

— В таком случае, холод вам к лицу. — Он оглядел двор, заметил Скади, сидящего у крыльца, и приподнял бровь. — Вижу, слухи не лгут. Волк в замке.

— Вас это не пугает?

— Меня сложно напугать, герцогиня. — Он усмехнулся. — Хотя, признаться, слышать об этом и видеть своими глазами — разные вещи.

Лейф вышел им навстречу, и мужчины обменялись крепкими рукопожатиями. Айрин заметила, что между ними установилось что-то вроде дружеского взаимопонимания — насколько это вообще было возможно между двумя суровыми северными лордами.

За ужином Харальд рассказал новости.

— Король собирает армию, — сообщил он, разрывая кусок хлеба. — Не спешит, но делает. К весне у него будет тысячи три мечей, не меньше. Плюс наёмники с юга.

— Три тысячи, — повторил Лейф, и лицо его помрачнело. — Против наших пяти сотен.

— Да, расклад не в нашу пользу. Но у нас есть то, чего нет у короля.

— Что же?

Харальд откинулся на спинку стула.