Надежда. И, возможно, любовь.

Глава 8.

Глава 8.

Завтрак вдвоём оказался испытанием.

Айрин сидела за длинным дубовым столом в малой столовой, напротив Лейфа, и не знала, куда деть глаза. Впервые за всё время они ели вместе — не в кабинете за делами, не на ходу, а по-настоящему, как муж и жена. И от этого было неловко, но в то же время странно тепло.

— Вам не нравится каша? — спросил Лейф, кивая на её нетронутую тарелку.

— Нравится, — ответила Айрин, поспешно зачерпывая ложку. — Просто задумалась.

— О чём?

Она подняла глаза и встретила его взгляд — спокойный, внимательный, без прежней ледяной отстранённости. За ночь что-то сдвинулось, и теперь между ними не было той стены, что разделяла их с первого дня.

— О том, что всё это странно, — призналась она. — Ещё месяц назад я сидела в столице и готовилась к свадьбе с человеком, которого боялась. А теперь... теперь я ем кашу в замке на краю света с этим самым человеком и не чувствую страха.

Лейф отложил ложку и откинулся на спинку стула.

— А что вы чувствуете?

Айрин задумалась, пытаясь подобрать слова.

— Покой, — сказала она наконец. — Странный, непривычный покой. Как будто я наконец перестала бежать.

Он долго смотрел на неё, и в его глазах было что-то, отчего её сердце забилось быстрее.

— Я рад, что вы здесь, — произнёс он негромко. — Я знаю, что наш брак начался не так, как должен был. Но я... благодарен судьбе, что она привела вас сюда.

Айрин почувствовала, как к щекам приливает тепло.

— Даже несмотря на то, что я назвала вас бессердечным?

— Особенно несмотря на это. — Он усмехнулся. — Вы были правы. Я был бессердечным. Но вы... вы не побоялись сказать мне правду. Это дорогого стоит.

Они помолчали, и в этой тишине было больше близости, чем в иных разговорах.

— Что вы планируете делать сегодня? — спросил Лейф, меняя тему.

— Хочу съездить в деревню. Посмотреть, как живут люди, что им нужно. Ирма говорит, что запасы на зиму скудны, а я не могу сидеть сложа руки.

Лейф нахмурился.

— В деревню? Там небезопасно для... — Он осёкся.

— Для кого? Для южанки? — Айрин усмехнулась. — Я не боюсь. И, если вы не заметили, я уже не та изнеженная девица, что приехала сюда три недели назад.

— Я заметил, — признал он. — Но всё же позвольте мне отправить с вами охрану.

— Не нужно. Со мной поедет Бритта. Она знает дорогу. И, поверьте, я сумею постоять за себя.

Лейф посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул.

— Хорошо. Но если что-то пойдёт не так — немедленно возвращайтесь.

— Обещаю.

Она поднялась из-за стола, чувствуя на себе его взгляд, и пошла к двери. У самого выхода обернулась.

— Лейф, — окликнула она.

— Да?

— Спасибо, что доверяете мне.

Он не ответил, но в его глазах было всё, что она хотела услышать.

---

Деревня оказалась ближе, чем думала Айрин.

Они с Бриттой добрались до неё за час быстрой езды по узкой, заснеженной дороге, извивающейся между чёрными елями. Снега выпало уже достаточно, чтобы скрыть колеи, но лошади шли уверенно, и Айрин, сидевшая верхом, ощущала себя свободной.

Она настояла на том, чтобы ехать верхом, а не в карете. Лейф удивился, узнав, что она умеет, но Айрин лишь улыбнулась: в юности она обожала верховую езду и проводила в седле больше времени, чем в гостиной. Теперь эти навыки пригодились.

Деревня называлась Мрачнолесье, что, по мнению Айрин, полностью соответствовало её виду. Два десятка приземистых домов, сложенных из грубого камня и почерневшего дерева, жались друг к другу, как стадо овец, спасающихся от волков. Дым из труб поднимался к серому небу, и в воздухе пахло дымом, хвоей и чем-то ещё, неуловимо северным.

Когда они въехали на главную улицу, на них уставились. Люди выходили из домов, останавливались, смотрели молча, не кланяясь, не улыбаясь. Айрин чувствовала на себе их взгляды — настороженные, оценивающие, полные недоверия.

— Не бойтесь, миледи, — шепнула Бритта. — Они просто не привыкли к чужакам.

— Я не боюсь, — ответила Айрин, хотя сердце её колотилось.

Она спешилась у колодца, привязала лошадь и огляделась. Женщины, стоявшие у домов, смотрели на неё, не пытаясь скрыть любопытства. Дети, одетые в рваные тулупы, жались к матерям.

— Добрый день, — громко произнесла Айрин, стараясь, чтобы голос звучал дружелюбно. — Я Айрин де Мортен, герцогиня Стормград. Я приехала узнать, как вы живёте и чем я могу помочь.

Тишина была ей ответом. Потом одна из женщин — высокая, крепкая, с обветренным лицом, — выступила вперёд.

— Чем помочь? — переспросила она хриплым голосом. — А с чего это южанке помогать нам? С чего это ей вообще до нас дело?

Айрин встретила её взгляд, не отводя глаз.

— Потому что это моя земля, — ответила она. — И мой долг — заботиться о тех, кто на ней живёт.

Женщина хмыкнула, но в её глазах что-то дрогнуло.

— Красиво говоришь, — бросила она. — Посмотрим, как будет на деле.

Она повернулась и ушла в дом, но Айрин заметила, что другие женщины уже не смотрят на неё так враждебно. Скорее с любопытством, смешанным с осторожностью.

Бритта потянула её за рукав.

— Пойдёмте, миледи. Я знаю, где живёт староста. Он вам всё расскажет.

Староста по имени Бьорн оказался приземистым, широкоплечим мужчиной лет шестидесяти, с седой бородой и умными, цепкими глазами. Он принял Айрин в своём доме, усадил у очага и выслушал её внимательно, не перебивая.

— Люди напуганы, — сказал он наконец, поглаживая бороду. — Прошлая зима была тяжёлой. Многие не дожили до весны. А теперь, когда герцог... — Он замолчал, подбирая слова.

— Что герцог? — осторожно спросила Айрин.

Бьорн вздохнул.

— Герцог хороший человек, но он... отдалился. После того, как потерял семью, он будто перестал замечать, что творится вокруг. Люди это чувствуют. Они не винят его, но... без хозяйской руки тяжело.

Айрин кивнула, чувствуя, как внутри поднимается решимость.

— Я не смогу заменить герцога, — сказала она. — Но я могу делать то, что в моих силах. Расскажите, что вам нужно. Что нужно людям. Я постараюсь помочь.

Бьорн посмотрел на неё долгим, испытующим взглядом.

— А вы не похожи на южанку, — заметил он.

— Я здесь живу. Значит, я теперь северянка.

Он одобрительно хмыкнул, никак не комментируя это заявление.

---

Домой Айрин вернулась затемно, усталая, но полная решимости.

Она узнала многое: что у крестьян не хватает зерна, что соль слишком дорога, что охотники не могут добыть достаточно дичи из-за ранних снегов. Люди жили впроголодь, и это было не их виной, а следствием долгого отсутствия хозяйского ока.

Она рассказала об этом Лейфу за ужином. Он слушал молча, хмурясь, и было похоже, что он чувствует себя виноватым.

— Я знаю, — сказал он, когда она закончила. — Я слишком долго прятался в своём горе. Забыл, что у меня есть обязанности перед людьми.

— Ещё не поздно всё исправить, — ответила Айрин.

Он поднял на неё глаза.

— Вы так думаете?

— Я знаю. Я видела их сегодня. Они не злые, не враждебные. Они просто устали и напуганы. Им нужен кто-то, кто напомнит им, что они не одни.

Лейф долго смотрел на неё, и в его взгляде было что-то, отчего у неё перехватило дыхание.

— Вы станете для них этим кем-то? — спросил он.

— Мы станем, — поправила она. — Вместе.

Он медленно кивнул, и на его губах заиграла едва заметная улыбка.

— Вместе, — повторил он. — Мне нравится, как это звучит.

---

Ночью Айрин встала к Тарину.

Он спал, раскинув ручки, и его дыхание было ровным и спокойным. Айрин поправила одеяло, погладила его по голове и уже собиралась лечь обратно, когда услышала тихий скрип.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Лейф. Он был в ночной рубашке, с распущенными волосами, и в этом виде казался не герцогом, а просто мужчиной, уставшим от дневных забот.