Тарин пошевелился, причмокнул губами и снова затих. Айрин улыбнулась сквозь подступающие слёзы.

Она не знала, что будет дальше. Не знала, чем закончится эта война. Но она знала, что будет рядом с сыном. Будет сражаться за него. Будет любить его.

---

Утром Айрин вышла во двор и подозвала Орма, который готовился к отъезду.

— Возьми это, — сказала она, протягивая ему маленький кожаный мешочек.

Орм взял его, нахмурившись.

— Что это?

— Волчий клык. Тот самый, что ты принёс. — Айрин помолчала. — Я хочу, чтобы ты показал его ярлам. Как доказательство.

Орм удивлённо посмотрел на неё.

— Вы уверены? Это реликвия рода. Она должна остаться у мальчика.

— Она вернётся к нему. — Айрин встретила его взгляд. — А сейчас она нужна тебе. Покажи её тем, кто сомневается. Пусть они увидят, что древняя кровь жива.

Орм долго смотрел на неё, потом медленно кивнул.

— Вы мудры, герцогиня. Мудрее, чем сами думаете.

Он спрятал мешочек за пазуху, поклонился и вскочил в седло. Через мгновение он уже скакал к воротам, и его фигура быстро растворилась в утреннем тумане.

Айрин стояла во дворе, провожая его взглядом, и чувствовала, как в груди борется тревога с решимостью.

Она сделала то, что должна была. Отдала реликвию, чтобы привести союзников. И теперь оставалось только ждать.

---

Лейф подошёл к ней, когда она всё ещё стояла у ворот.

— Ты отдала ему клык? Теперь у ярлов будет причина прийти.

— Или причина предать нас.

— Это риск. — Он сжал её ладонь. — Но без риска мы проиграем.

Айрин смотрела на него и чувствовала, как в груди разливается спокойствие. Он всегда знал, что сказать. Всегда знал, как поддержать.

— Я боюсь, — призналась она.

— Я тоже. — Он привлёк её к себе. — Но мы вместе. И это сильнее любого страха.

Она закрыла глаза, прижимаясь к нему, и позволила себе поверить.

Весна пришла на Север.

И вместе с ней пришла война.

Глава 22.

Глава 22.

Орм вернулся через три недели.

Айрин узнала о его прибытии раньше, чем услышала стук копыт: Скади, лежавший у её ног в большом зале, вдруг поднял голову, повёл ушами и тихо, едва слышно заскулил. Через мгновение со двора донёсся шум — голоса, топот, лязг сбруи, — и Айрин, отложив шитьё, которое держала в руках уже битый час, не в силах сосредоточиться, вышла на крыльцо.

Утро было серым и промозглым. Низкие тучи висели над башнями, и воздух пах мокрым камнем и прелой листвой. Весна на Севере была неласковой: снег сошёл, но тепло не приходило, и земля лежала чёрная, разбухшая от влаги, будто не решаясь поверить в наступление нового сезона.

Орм спешился у ворот. Выглядел он измученным: загорелое лицо посерело от усталости, плащ был забрызган грязью до самых плеч, а сапоги — стоптанные, покрытые коркой засохшей глины — явно не снимались несколько дней. Но держался он прямо.

— Герцогиня, — произнёс он, склонив голову.

В этом жесте ей почудилось что-то новое. Не просто почтительность, с какой слуга приветствует госпожу. Уважение. Которое на Севере не выказывают словами, а носят в себе, как огонь в очаге.

— Вы голодны, — сказала Айрин вместо приветствия. — И устали. Идёмте в замок, я распоряжусь насчёт еды.

Орм покачал головой.

— Сначала — вести. Они не ждут.

Лейф уже спускался во двор, застёгивая на ходу плащ. Айрин заметила, как он бросил быстрый взгляд на неё — проверяющий, всё ли в порядке, — и от этого взгляда, такого привычного и такого нужного, ей стало теплее, несмотря на промозглый ветер.

— В замок, — коротко сказал Лейф, подходя. — Там поговорим.

---

Они собрались в кабинете: Лейф, Айрин, Орм, отец, который за последние недели заметно окреп и уже не выглядел тенью прежнего человека, и Томас, старавшийся держаться по-взрослому, но то и дело нетерпеливо переминавшийся у двери, как жеребёнок, почуявший дорогу.

Окно было приоткрыто, и в комнату тянуло сырым весенним воздухом. Айрин села у камина, поближе к огню, и сцепила пальцы на коленях, стараясь унять внутреннюю дрожь. Она не знала, какие вести привёз Орм, но предчувствие, что редко её обманывало, — подсказывало: разговор будет тяжёлым.

— Ярлы согласны встретиться, — начал Орм, не тратя времени. — Не все. Трое отказались сразу — не захотели ссориться с короной. Но четверо готовы приехать и выслушать.

— Четверо — это уже кое-что, — произнёс Лейф. Он стоял у стола, скрестив руки на груди, и в его лице не было ни радости, ни разочарования — только холодный расчёт человека, привыкшего взвешивать шансы. — Кто?

— Ярл Рагнар с Медвежьего фьорда. Ярл Эйнар с Серых островов. Ярл Бьёрн с Восточного мыса. И ярл Сигурд с Чёрного берега. — Орм сделал паузу, обводя взглядом собравшихся. — Сигурд — самый сильный из них. У него полторы сотни мечей и боевые корабли. Если он встанет на нашу сторону, остальные потянутся следом.

— А если не встанет? — спросил отец, и Айрин отметила, что голос его звучит твёрже, чем ещё неделю назад.

— Тогда будет сложнее. Но не безнадёжно. — Орм снова перевёл взгляд на Айрин. — Правда, есть одно условие.

В кабинете повисла тишина. Айрин почувствовала, как по спине пробежал холодок, и поняла: то, что он сейчас скажет, ей не понравится.

— Какое? — спросила она, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно.

— Они хотят увидеть мальчика. — Орм помолчал. — И вас, герцогиня.

Лейф напрягся. Айрин видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших край стола.

— Объясни, — потребовал он.

— Северные ярлы не верят словам. Они верят только тому, что видят собственными глазами. — Орм говорил медленно, тщательно подбирая слова, будто шёл по тонкому льду. — Они слышали о подкидыше, о волках, о древней крови. Но слухи на Севере дешевле снега. Им нужно доказательство.

— Какое доказательство? — Айрин почувствовала, как внутри поднимается раздражение, смешанное с тревогой. — Что мы должны сделать? Выставить ребёнка перед ними, как диковинного зверя?

— Нет, — спокойно ответил Орм. — Вы должны позволить им увидеть то, что видели мы. Как волки признают его. Как он тянется к ним. Как древняя кровь говорит сама за себя.

Тишина сделалась звенящей. Айрин слышала, как потрескивают дрова в камине, как за окном шелестит ветер, как Томас переступает с ноги на ногу, не решаясь нарушить молчание.

— Это опасно, — произнесла она наконец. — Если среди ярлов есть предатель, если кто-то донесёт королю...

— Риск есть, — согласился Орм. — Но без этого союза нам не выстоять. Королевская армия уже собирается у Греймара. Через месяц они будут здесь.

— Через месяц? — Отец подался вперёд, и в его глазах Айрин увидела тень прежнего военного. — Так скоро?

— Да. Дороги просохли быстрее, чем ожидалось. Король торопится. Он хочет покончить с Севером до осени.

Айрин закрыла глаза. Месяц. Всего месяц до того, как всё, что она построила здесь, окажется под угрозой. Месяц, чтобы собрать союзников, подготовить оборону, спрятать сына или, наоборот, показать его тем, кто может стать их спасением.

Она открыла глаза и посмотрела на Лейфа. Он смотрел на неё, и в его взгляде она прочитала тот же внутренний спор, что шёл в ней самой: желание защитить Тарина от чужих глаз против понимания, что иного пути нет.

— Мы согласны, — сказала она, и собственный голос показался ей чужим.

Лейф кивнул, не сводя с неё глаз.

— Когда приедут ярлы? — спросил он.

— Через неделю. Если вы подтверждаете встречу.

— Подтверждаем. — Лейф выпрямился. — Но предупреди их: мой сын — не зрелище. Они увидят его, но на моих условиях.

Орм склонил голову.

— Я передам.

---

Неделя пролетела быстрее, чем Айрин ожидала.

Она готовилась к встрече так, как когда-то готовилась к своему первому приёму при дворе, — с той разницей, что теперь ставки были неизмеримо выше. Она распорядилась вычистить большой зал, заменить старые гобелены, развести огонь во всех каминах, чтобы замок не казался холодной каменной могилой. Ирма пекла хлеб, Марта варила пиво, Бритта перестирала и зашила всё, что только можно было привести в порядок. Даже волки, казалось, чувствовали важность момента: они держались ближе к замку, чем обычно, и по ночам не выли, а лишь тихо перекликались, будто советовались о чём-то своём.