Тарин, не подозревая о важности предстоящего события, ползал по залу и пускал пузыри, вызывая улыбки даже у самых суровых северян. Скади не отходил от него, и Айрин ловила себя на мысли, что волк тоже ждёт — терпеливо, настороженно, как ждут зверя перед большой охотой.

Отец держался в тени. Он всё ещё был слаб для долгих разговоров и предпочитал проводить время в библиотеке, где нашёл старинные хроники Стормградов. Но по вечерам он спускался к ужину, садился рядом с Айрин и тихо расспрашивал её о том, как устроена жизнь в замке. Она отвечала, чувствуя, как между ними постепенно восстанавливается та связь, что была оборвана разлукой.

— Ты изменилась, — сказал он однажды вечером, когда они сидели вдвоём у камина.

Айрин подняла на него глаза.

— В каком смысле?

— Во всех. — Отец слабо улыбнулся. — Ты больше не та девочка, что уехала из столицы год назад. Ты стала... — Он запнулся, подбирая слово. — Ты стала северянкой.

— Это плохо?

— Нет. — Он покачал головой. — Это то, чем я горжусь.

Айрин почувствовала, как к горлу подступает ком, и опустила глаза, чтобы не показать слёз.

Томас, напротив, горел нетерпением. Он хотел быть в центре событий, хотел доказать, что достоин Севера, и Лейф, видя это, поручил ему помогать Хальвдану с подготовкой к приёму. Томас выполнял поручения с рвением, и Айрин, глядя на него, думала, что брат повзрослел за эти недели больше, чем за всю прежнюю жизнь.

---

Ярлы прибыли в назначенный день.

Айрин стояла на стене, наблюдая, как к воротам подъезжают колонны всадников. Их были десятки — суровые, бородатые, в тяжёлых плащах, отороченных мехом, с оружием, блестевшим на сером утреннем свету. Впереди ехали четверо — те самые ярлы, от решения которых зависела судьба Севера.

Лейф стоял рядом, положив руку на каменный парапет. Его лицо было спокойным, но Айрин видела, как напряжены его плечи, как побелели пальцы, сжимавшие камень.

— Боишься? — спросила она.

— Нет, — ответил он. — Но я знаю этих людей. Они горды и недоверчивы. Одна ошибка — и союза не будет.

— Тогда не допустим ошибок.

Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнула та тёплая искорка, которую она так любила.

— Уверенность тебе к лицу.

— Это не уверенность. Это необходимость.

Он усмехнулся и сжал её руку.

— Идём. Встретим гостей.

---

Встреча прошла не так, как Айрин ожидала.

Ярлы оказались людьми скупыми на слова. Они коротко поздоровались с Лейфом, окинули Айрин оценивающими взглядами и заняли места за столом с таким видом, будто приехали не заключать союз, а судить. Их лица — обветренные, суровые, с глубокими морщинами — ничего не выражали, и Айрин не могла понять, что за этими масками: сомнение, расчёт или скрытое презрение.

Разговор начал Лейф. Он говорил сухо, по-деловому, излагая положение: король собрал армию, Север под угрозой, и только вместе они смогут отстоять свои земли. Ярлы слушали молча, изредка переглядываясь, и Айрин видела, как они перекатывают его слова, будто пробуют на вкус.

Наконец заговорил ярл Сигурд — самый старший из них, с седыми волосами, заплетёнными в косу, и лицом, изрезанным шрамами, каждый из которых, вероятно, имел свою историю.

— Ты говоришь правильные слова, Стормград, — произнёс он, и голос его был низким, как рокот далёких волн. — Но правильные слова не выигрывают войн. Нам нужны причины. Нам нужно знать, за что мы будем умирать.

— За свои земли, — ответил Лейф. — За свои семьи.

— Наши земли король не трогает. Наши семьи — в безопасности. — Сигурд откинулся на спинку стула, и дерево жалобно скрипнуло под его тяжестью. — Зачем нам воевать за твой замок и твоего... сына?

Последнее слово он произнёс с лёгкой заминкой, будто пробовал его на вкус и не был уверен, что оно ему нравится. Айрин почувствовала, как внутри поднимается раздражение, но сдержалась. Она знала: здесь, перед этими людьми, эмоции — плохой советчик.

— Потому что король не остановится, — спокойно произнесла она, и все взгляды обратились к ней. — Сегодня он придёт за нами. Завтра — за вами. Он не терпит тех, кто не склоняет перед ним голову.

Сигурд перевёл на неё взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес.

— Женщина говорит как мужчина, — заметил он.

— Я говорю как мать, — ответила Айрин. — А мать защищает своё. И если нужно, готова умереть за него. — Она помолчала, обводя взглядом ярлов. — А вы? Готовы ли вы умереть за то, что вам дорого? Или будете сидеть на своих фьордах и ждать, пока король придёт за вашими семьями?

В зале повисла тишина. Такая, что слышно было, как потрескивают дрова в камине и как за окном шуршит ветер, поднимая прошлогоднюю листву.

Сигурд долго смотрел на неё, потом медленно перевёл взгляд на Лейфа.

— Покажи нам мальчика, — произнёс он. — Покажи нам того, ради кого мы должны рисковать.

Лейф кивнул.

— Следуйте за мной.

---

Они вышли во двор. Небо было по-прежнему серым, и воздух был холодным, но Айрин не чувствовала холода: она слишком волновалась, чтобы замечать его.

Бритта вынесла Тарина, закутанного в тёплый плащ, и мальчик, увидев мать, радостно загулил и потянул к ней ручки. Айрин взяла его, прижала к себе, чувствуя, как колотится сердце.

— Скади, — тихо позвала она.

Волк, лежавший у крыльца, поднялся и подошёл. За ним, откуда-то из-за стен, начали появляться другие волки — сначала двое, потом пятеро, потом десяток. Они двигались бесшумно, как тени, и выстраивались полукругом за спиной Скади.

Ярлы замерли. Айрин видела, как их руки потянулись к оружию, как напряглись их лица.

— Не бойтесь, — произнесла она. — Они не причинят вреда. Они пришли, потому что Тарин позвал их.

Она опустилась на колени, держа сына перед собой. Тарин, увидев Скади, радостно засмеялся и протянул к нему руки.

И тогда произошло то, чего Айрин ожидала, но что всё равно заставило её сердце замереть: Скади подошёл — мягко, бесшумно, — и склонил голову перед мальчиком. Остальные волки последовали его примеру. Один за другим они опускали морды к земле, признавая его.

Тишина была звенящей. Потом ярл Сигурд выдохнул — тяжело, с шумом, будто долго сдерживал дыхание.

— Древняя кровь, — произнёс он, и в его голосе было нечто, похожее на благоговение. — Она жива.

Он первым опустился на одно колено. За ним — остальные. Айрин стояла посреди двора, прижимая Тарина к груди, и чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза.

Глава 23.

Глава 23.

После того, что произошло во дворе, разговор пошёл иначе.

Ярлы больше не спорили. Они сидели за столом, пили пиво и обсуждали детали так, будто союз уже был заключён и оставалось лишь договориться об условиях. Айрин, всё ещё прижимавшая Тарина к себе, сидела рядом с Лейфом, слушала их речи и чувствовала, как понемногу отпускает напряжение последних часов. Мальчик, утомлённый событиями, задремал у неё на руках, и его ровное дыхание успокаивало её лучше любых слов.

— Мы выставим по сотне мечей каждый, — говорил ярл Рагнар, стуча кружкой по столу. Он был самым молодым из четверых, с рыжей бородой и горящими глазами, и в его голосе звучал тот особый азарт, который появляется у людей, предвкушающих битву. — Плюс лучники. У меня на Медвежьем фьорде лучшие стрелки на всём Севере.

— А у меня корабли, — добавил Эйнар с Серых островов. Он говорил негромко, но веско, и его серые глаза, глубоко посаженные под кустистыми бровями, смотрели на собеседников с холодной оценивающей цепкостью. — Если король попытается ударить с моря, мы его встретим. Мои люди знают эти воды, как свои ладони.

— Корабли не помогут, если они пойдут через перевал, — возразил Бьёрн. Он был старше остальных, если не считать Сигурда, и в его голосе слышалась усталость человека, который слишком много раз видел, как рушатся планы. — Нужно укрепить южные проходы. Иначе вся наша морская мощь будет бесполезна.