— Он не хочет, — согласилась Айрин. — Ты ему нужен.

Лейф поднял на неё глаза.

— Ты правда так думаешь?

— Я знаю. — Она присела рядом, положив голову ему на плечо. — Ты его защитник. Его семья. Он это чувствует.

Лейф свободной рукой обнял её, прижимая к себе.

— Наша семья, — поправил он. — Ты, я и он. Наша семья.

Айрин закрыла глаза, наслаждаясь теплом его близости. Ей всё ещё было странно слышать это — «наша семья». Но с каждым днём эти слова звучали всё естественнее, всё правильнее.

---

А потом пришли вести.

Гонец примчался на взмыленном коне под вечер, когда замок уже готовился ко сну. Айрин услышала шум во дворе, тревожные крики и топот ног, и сердце её сжалось от недоброго предчувствия.

Она спустилась в большой зал и застала Лейфа, стоящего у камина с мрачным лицом. Перед ним, тяжело дыша, стоял молодой парень в заснеженной одежде — один из дозорных, которых они расставили на южных подходах.

— Они перешли границу два дня назад, — докладывал он, и голос его срывался от усталости. — Отряд, человек пятьдесят, не меньше. Все при оружии. Идут быстро, но не скрываются. Впереди — знамя короля.

— Кто ведёт? — спросил Лейф, и его голос был спокоен, хотя Айрин видела, как напряглись его скулы.

— Сир Роберт Вейн. И с ним ещё какой-то... — Дозорный запнулся. — Говорят, он из церкви. Священник или инквизитор. Я не разобрал.

Айрин почувствовала, как по спине пробежал холодок. Инквизитор. Это слово звучало зловеще, как приговор.

— Что ему нужно? — спросила она, выступая вперёд.

Дозорный перевёл взгляд на неё.

— Он объявляет, что едет по поручению его величества навести порядок. И что те, кто будет чинить препятствия, будут объявлены еретиками и мятежниками.

В зале повисла тишина. Айрин видела, как лица воинов мрачнеют, как сжимаются кулаки. Инквизитор — это не просто солдат. Это человек, облачённый властью церкви, способный отлучить, проклясть, обвинить в сговоре с тёмными силами. На Севере, где старые верования ещё сильны, это было особенно опасно.

— Сколько у нас времени? — спросил Лейф.

— Дня три, не больше. Если снегопад усилится, они замедлятся. Но не остановятся.

Лейф кивнул.

— Иди. Отдохни. Ты хорошо поработал.

Дозорный поклонился и вышел. Айрин подошла к Лейфу, встала рядом.

— Инквизитор, — повторила она тихо. — Это плохо.

— Это война, — ответил он, не глядя на неё. — Просто объявленная другим способом.

Она взяла его за руку.

— Что мы будем делать?

Лейф повернулся к ней, и в его глазах был тот самый огонь, который она уже научилась узнавать. Огонь человека, готового сражаться до конца.

— Мы будем готовы, — ответил он. — И мы встретим их так, как подобает северянам. Стоя.

---

Следующие два дня прошли в лихорадочной подготовке.

Лейф расставил людей по стенам, укрепил ворота, подготовил запасы стрел, смолы и камней. Во двор согнали скот из ближних деревень, чтобы в случае осады не остаться без продовольствия. Женщины и дети укрылись в замке, и теперь его коридоры были полны народу — люди спали вповалку на соломе, варили похлёбку в общих котлах, молились старым богам и новым.

Айрин не спала почти двое суток. Она носилась по замку, решая то одно, то другое: проверить запасы, успокоить плачущую женщину, найти тёплые вещи для ребёнка, проследить, чтобы раненому охотнику сменили повязку. Она забыла, что значит усталость, — тело двигалось само, а разум оставался холодным и ясным, как лёд.

В ночь перед прибытием отряда она наконец позволила себе подняться в свою комнату.

Тарин спал, не подозревая о надвигающейся буре. Бритта сидела рядом, и глаза её были красными от усталости, но она не жаловалась.

— Иди отдохни, — сказала ей Айрин. — Я побуду с ним.

Бритта покачала головой.

— Я не хочу уходить, миледи. Мне... страшно.

Айрин села рядом, обняла девушку за плечи.

— Мне тоже, — призналась она. — Но мы справимся. Ты сильная, Бритта. Я вижу.

Бритта всхлипнула и уткнулась ей в плечо. Айрин гладила её по волосам, чувствуя, как собственные страхи отступают перед чужой нуждой.

Позже, когда Бритта всё же ушла, Айрин осталась одна. Она сидела у колыбели, смотрела на Тарина и думала о том, что привело её сюда. О письме матери. О словах отца, сказанных в тюремной камере. О Лейфе, чья любовь стала для неё якорем в этом холодном море.

Она не знала, что будет завтра. Но знала одно: она не отдаст этого ребёнка. Ни королю, ни инквизитору, ни самой смерти.

— Я защищу тебя, — прошептала она, касаясь щеки Тарина. — Чего бы это ни стоило.

Малыш пошевелился, причмокнул губами и снова затих. Айрин улыбнулась сквозь слёзы.

---

На рассвете раздался сигнал дозорного.

Айрин, задремавшая в кресле, вскочила как ужаленная. Сердце бешено колотилось, в голове гудело, но она заставила себя действовать. Быстро умылась ледяной водой, надела самое тёплое платье, которое было в её распоряжении, и вышла в коридор.

Лейф уже был в большом зале. Вокруг него собрались командиры — Бьорн-старший, несколько воинов, Ирма, бледная, но собранная. Они говорили вполголоса, но при появлении Айрин замолчали.

— Они у ворот, — произнёс Лейф. — Требуют открыть.

— И что вы намерены делать? — спросила Айрин.

— Поговорить с ними. — Он посмотрел на неё, и в его взгляде была просьба. — Айрин, я не хочу, чтобы ты выходила.

— Я пойду с вами.

— Это опасно.

— Я знаю. Но я не останусь в стороне. — Она подошла к нему, взяла за руку. — Помнишь, что я сказала? Мы вместе.

Лейф долго смотрел на неё, потом кивнул.

— Хорошо. Но держись рядом. И не вмешивайся, что бы ни произошло.

— Обещаю.

Он сжал её ладонь, и они вместе направились к воротам.

---

Утро было серым и холодным. Снег падал редкими хлопьями, и в этом полумраке фигуры всадников за воротами казались призраками, явившимися из другого мира.

Айрин стояла на крепостной стене, закутавшись в меховой плащ, и смотрела вниз. Отряд был больше, чем она ожидала: не меньше полусотни человек, закованных в сталь, с алыми плащами поверх доспехов — цвета королевского дома. Впереди на белом коне сидел сир Роберт Вейн, и его надменное лицо было спокойным, как у человека, уверенного в своей безнаказанности.

Рядом с ним, на чёрной лошади, восседал человек в тёмно-красной мантии с капюшоном. Его лица не было видно, но от него исходила такая ледяная аура, что у Айрин зашевелились волосы на затылке. Инквизитор.

Лейф вышел за ворота один, без оружия, но в полном облачении герцога. Он остановился в нескольких шагах от всадников, и его голос, усиленный каменными стенами, разнёсся над двором:

— Сир Роберт. Вы вернулись быстрее, чем я ожидал.

Вейн улыбнулся своей скользкой улыбкой.

— Дела не терпят отлагательств, герцог. Его величество обеспокоен положением на Севере. И, признаться, не только положением. — Он выдержал паузу. — До нас дошли сведения о ребёнке, которого вы укрываете.

— О каком ребёнке? — спросил Лейф, не поведя и бровью.

— Полно, герцог. Мы оба знаем, что это не обычный подкидыш. — Вейн понизил голос, но Айрин, стоя на стене, всё равно расслышала каждое слово. — Королю известно, что последний из рода Волков остался в живых. Ему известно, что следы его матери ведут к вашему замку. И ему известно, что вы укрываете младенца, который появился у ваших ворот ровно в те дни, когда Сигни из клана Волков исчезла в лесах Севера.

Лейф не изменился в лице.

— Это ничего не доказывает.

— Докажет, — вмешался инквизитор, и его голос прозвучал как скрежет металла. — Дайте нам ребёнка. Мы проверим его кровь. Если он чист — вы получите его обратно.

— Если он нечист, — добавил Вейн, — вы сами понимаете, что с ним сделают. Таков закон.

Лейф выпрямился. Его рука легла на рукоять меча, хотя он и не собирался обнажать его.

— Мне плевать на ваши законы, — отрезал он. — Это мой сын. И я не отдам его ни вам, ни королю, ни церкви.