У Большака была судимость, а шить дела следователи умели во все времена, во всех уголках огромной Родины.

Проезжая магазин, Рогов заметил выходящую продавщицу. У нее вчера с большим удивлением покупали колбасу, икру. Таких товаров и в городе не было, даже в Днепропетровске ни в одном магазине вот так все и сразу не найдешь. А тут в сельском продмаге, как будто в другой стране очутился. Продавщица направлялась, видимо, на склад и не посмотрела в сторону машины.

Навстречу их Ниве поворачивали с трассы со стороны Лоева два грузовика. Рог чертыхнулся и выругался — их увидели водители и теперь получалось, что они убегают из деревни сразу после того, как что-то случилось в лагере археологов.

Если там все погибли, то Ниву будут искать, как машину тех, кто все это устроил. Но, кто мог подумать, что в четыре часа утра тут доставка товара в магазин. Как это не похоже на советскую действительность.

Рогов остановился и сдал назад, чтобы развернуться. В данном случае было уже лучшим не убегать, так в тот момент думал Рог. В конце концов, никто не видел их ружей, динамита. Нужно быстро все спрятать, да, и быстрее ужраться вновь в усмерть. Как будто были пьяными, и не могли промышлять, делайте экспертизу, берите анализы.

Туман. И вдруг густой лес возник сразу перед машиной. Рогов дал назад. Машина отъехала на метров десять назад, где дорога была шире, для разворота. Протерев глаза, несколько раз открыв и закрыв их, Рогов убедился, что лес, внезапно возникший, никуда не делся.

— Ты это тоже видишь? — спросил Рогов у сына Степана.

— Пап, а что это? Тут же только что была дорога? — спросил тогда, ошарашенный увиденным, сын.

Это был один из немногих вопросов Степана, на которые отец не мог ничего ответить. Оставалось только ехать обратно. Побег не удался. Тогда Викентий Всеволодович Рогов еще и не подозревал, что побег-то, как раз удался, да такой, что еще не кому не было под силу, сквозь время, в прошлое.

Потом были выстрелы и разговор Павла с кем-то у магазина. Рог не встревал, он наблюдал с чердака дома что происходит вокруг. Был наготове так же стрелять.

Большой окончательно проснулся и только крутил у виска палец на сказки Рогова. При этом Большак прокручивал на ладони бутылку водки, предполагая, что та паленая и этот факт повлиял на психическое состояние друга. В Гомеле уже кое-где появлялся контрафакт. Владимир-Большак даже пытался узнать от куда и как, чтобы войти в дело.

Но время шло и через полтора-два часа деревня, та очень малая ее часть, что осталась, ожила. Павел делился информацией, знакомил Рогова и его сына со всеми деревенскими, которые оказались в одной ситуации с ним. Потом узнали от Шишона, местного предводителя шпаны, что именно произошло в лагере студентов.

Дальше началась еще большая фантастика, чем до этого читал Рогов, будучи весьма начитанным, опровергая стереотип об отбитых на голову боксерах.

Приплыли какие-то варяги.

О варягах знал даже Большак, будучи в школе троечником, пусть и со светлыми мозгами. Просто хулиганил и постоянно спорил с учителями. Ему сильнее всего хотелось на них посмотреть, на варягов тех. Но информация пришла поздно, и Рогов увидел в бинокль Большого только корму корабля. Он был действительно очень похож на древнерусскую ладью, как ее рисуют в книгах и показывают в исторических фильмах.

Степан-сын вспомнил фильм, который его увлек больше других — «И на камнях растут деревья» про русича, который попадает к викингам. После фильма парень даже хотел оказаться там, в стране Одина и Тора и показать всем аборигенам, как нужно фехтовать. Двадцатилетний парень иногда еще витал в облаках.

Слова же щуплого умника Михаила, который был больше похож на Миху, или Мойшу и уже давно мог эмигрировать в страну обетованную, что-то перевернули внутри Рогова. Вдруг он решил, что это надолго, либо навсегда, и жить теперь они будут в дремучем средневековье.

Осознал информацию Рогов? Нет, он, словно зверь, почуял. Викентий Рог пытался заставить себя переживать за потерю жены, все-таки мать его сына, хранительница очага. Да и прожили двадцать один год вместе. Казалось, что нужно сокрушаться и посыпать голову пеплом, но не получалось.

Уже давно он воспринимал жену, как необходимый атрибут, но не женщину. Потерял он дом, квартиру, деньги? Все тлен, ничего он не потерял, так чувствовал он, так объяснили свои эмоции Владимир-Большак и Степан.

У каждого была своя мотивация жить и не тужить. Никто не собирался рвать на голове коротко постриженные волосы. А Большой, казалось, даже обрадовался перспективе развернуться по полной.

Оказывается, что благодаря неуемной энергии и стальному характеру секретаря ОБКОМа Колосова, в Гомеле не так и легко было промышлять и наказывать непонятливых кооператоров. Тут же, в этом мире, ментов нет, а какие-то варяги есть. И с ними и по понятиям перетереть можно. Кто сильнее, тот и прав. Вот и все понятия на нынешний момент. И в свою силу Большак всегда верил.

Когда происходило собрание по совместному проживанию и все местные слушали любопытного, по мнению Рогова, парня Игоря, бывший боксер не стал выпячиваться и стремится к непонятной власти. Брать на себя ответственность за детей, женщин, кормежку, быт, ссоры и дрязги, Рог не собирался.

По крайней мере, не когда нерешенные проблемы лавиной ссыпались на головы тех, кто берет на себя ответственность. По мнению Рогова, Игоря, которого многие зовут Солдатом, подставили. Он был проходной фигурой, чтобы хоть что-то улеглось. Приставили Павла к нему в соглядатаи, но Рогов, был уверен, и Павел, Рыгор, Владимир, даже Заяц — один из близнецов, которых разделила неведомая сила — могли заменить Солдата, если ситуация выйдет из-под контроля.

Хотя Заяц, нет. Глуповат, что ли. Но, как говорили, рыбак, что поискать еще нужно.

— Наш командир, Солдат, просил все оружие поставить под учет, как ты думаешь? — спросил Рог у Большого.

— Думаю, что обманывать нет смысла, пусть видит и знает, что у нас есть, это важно. Но ружье же будет моим, а я попробую деток с охоты накормить. Только зря все это, скоро нас найдут и выяснят, что произошло. Пусть не нас, но Колосова искать будут. А жаль, такой воли и интереса к жизни я не ощущал давно, — ответил Большой.

— Ты серьезно? — удивился Рог, хотя что-то похожее чувствовал и он.

— Да. Я ж и занялся разбоем, что некуда примкнуться. Да и скука была смертная. Бабы приелись…

Рогов отшатнулся от товарища.

— Я тебе сейчас лицо обглодаю только за такие мысли обо мне! Еще раз подумаешь… — зло отвечал Большак.

— За то прости. Но как бабы могут надоесть? — усмехнулся Рогов, не убоявшись грозного рыка Большого.

— Да не… По паре за ночь укладывал. Но все они какие-то… бабло светанешь, все, делай что хошь. А я хочу чего-то настоящего, что ли, — разоткровенничался Большак.

Рог удивился. Настолько Человека в своем товарище он не видел. Оказывается, Большак еще и романтик, сентиментальный.

— Все, будет перетереть. Пошли поможешь посчитать, чего у меня есть. Там же склад готовил на случай… На какой-нибудь случай. Как задницей чуял, — сказал Большак и сурово посмотрел на Рогова.

Но шуток про чувствительность задницы Большака не последовало.

Я взял себе дежурство перед рассветом. В тот самый «волчий час». С собой назначил самых серьезных, на мой взгляд бойцов, кроме только Большака.

Дежурили Павел, Рыгор, Рогов-старший, Алексей, Алик, Костя и еще семь студентов. Всем оставшимся парням, которые спали в большой армейской палатке и еще пяти малых, было сказано взять с собой хоть какое оружие.

Лопаты, топоры, ножи… Казалось, что парни спят на железе, так как переборщили с металлом вокруг себя, страшась повторения прошлой ночи. Шишон и его компания была не в счет, там, после разборок продолжалась локальная пьянка. Деревенские мужики попросили не трогать. Пусть упьются в усмерть, а на утро наказать. В назидание.

Однако, пятеро парней из деревенских хулиганов, все же отдежурили первую смену и спокойно легли рядом со студентами, так же подготовившись к возможным ночным приключениям. Далеко не все проблемные в «шишонской гвардии».