Первое 88-мм зенитное орудие советские танкисты не увидели. КВ шёл впереди, когда огромный удар буквально встряхнул машину. Бронебойный снаряд пробил броню, и танк остановился, выпуская дым. Второй выстрел пришёлся по Т-34. Теперь уже стало ясно, откуда стреляют.

По радио пошёл короткий доклад. Координаты почти сразу ушли дальше. Через несколько минут над дорогой появились две «Чайки». Они прошли низко, почти цепляя верхушки деревьев. Немцы успели открыть огонь, но И-153 уже вышли на цель. Ракеты сорвались с направляющих, затем самолёты ударили из пулемётов.

Зенитное орудие не обязательно требовалось уничтожить прямым попаданием. Достаточно было заставить расчёт броситься в укрытие на те несколько минут, которые были нужны танкам. Одна из «Чаек» едва успела уйти от трассирующей очереди. Самолёт качнулся, проскочил над деревьями и исчез. Танкисты не знали, попали в него или нет: у них были свои заботы.

КВ и Т-34 снова пошли вперёд, за ними двинулись Т-28, а следом — пехота на БТРах.

Немецкие танки появились около полудня. В другом случае встреча могла бы закончиться совершенно иначе. Немецкие экипажи имели опыт Польши, Франции и Балкан. Они лучше видели поле боя, быстрее передавали команды, увереннее взаимодействовали между собой. Вот только сейчас им пришлось столкнуться с противником, которого ещё два дня назад они представляли совсем иначе.

Первый Т-34 промахнулся, немецкий танк ответил почти мгновенно. Снаряд ударил в наклонный лоб тридцатьчетвёрки и рикошетом ушёл в сторону. Второй выстрел советского танка оказался точнее. Немецкая машина остановилась.

Справа тяжёлый КВ медленно разворачивал башню. Он казался неповоротливым и слишком большим, но попадания лёгких противотанковых пушек оставляли на нём отметины, не останавливая машину. Это не делало советские танки неуязвимыми. Один КВ потерял гусеницу. Второй получил попадание в борт. Т-34 горели. Несколько машин остановились из-за неисправностей. Один экипаж, выскочив из подбитого танка, почти сразу попал под пулемётный огонь.

Немцы маневрировали лучше. Несколько их машин попытались обойти советские танки сбоку, пользуясь складками местности. Где-то это удалось. Один Т-34 получил два попадания в борт и загорелся. В другом месте немецкая машина сама подставилась под пушку КВ.

Бой распался на отдельные схватки. Радио трещало. Командиры теряли соседей, снова находили их, запрашивали артиллерию, ругались на отставшие машины и продолжали идти вперёд.

На одном из участков три немецких танка попытались обойти остановившийся КВ. Тот уже не двигался: гусеница лежала на земле, а вокруг машины чернели следы попаданий. Немцы явно приняли его за выведенный из строя. Башня КВ внезапно ожила, когда первый немецкий танк подставил ей свой борт.

Выстрел.

Немецкая машина остановилась.

Остальные две тут же разошлись в стороны. Одна скрылась за складкой местности, вторая успела выстрелить. Снаряд ударил в башню КВ. Тяжёлый танк ответил снова. Попал или нет, экипаж уже не видел: цель исчезла, но обход сорвался.

Такие маленькие эпизоды нигде не появлялись на штабной карте. На ней оставались только стрелки и номера частей. Здесь же из них складывалось главное — немецкие танки больше не могли просто двигаться вперёд, рассчитывая, что противник рассыплется после первого удара.

Советские танки не превратились внезапно в непобедимую силу, но они продолжали двигаться. А за ними впервые не исчезала пехота. Бронетранспортёры подвозили её туда, куда раньше бойцам пришлось бы идти несколько километров пешком под огнём и бомбами. Установленные на машинах «Максимы» позволяли поддерживать огнём свой десант ещё до спешивания. Потом БТРы уходили за укрытия или двигались дальше за танками, не пытаясь изображать из себя машины, способные выдержать прямое попадание противотанкового снаряда.

Именно этого от них никто и не требовал. Они должны были доставить людей, и они их доставляли.

Над полем боя шла своя война. Копец не обещал Павлову господства в воздухе и сдержал слово в обеих частях. Немецкие самолёты появлялись постоянно, но спокойно работать им не давали. И-16 встречали истребительное прикрытие. «Чайки» держались ниже и вмешивались там, где появлялась возможность ударить по немецким штурмовикам или наземным целям. МиГи, как и прежде, старались не втягиваться в бой без необходимости. Их работа находилась выше и дальше.

Один из них обнаружил колонну почти случайно. Лётчик уже собирался уходить на следующий участок, когда заметил на дороге длинную цепочку машин. Танков почти не было. Грузовики, тягачи, бензовозы, несколько бронетранспортёров, мотоциклы.

Колонна двигалась на восток.

МиГ сделал круг на высоте, уточняя направление, и передал сообщение. Через несколько минут координаты легли на стол Копеца.

— Длина?

— Наблюдатель оценивает примерно в два километра. Может быть больше.

— Что впереди?

— Перекрёсток и мост.

Копец посмотрел на карту.

— «Чайки» рядом есть?

— Восьмёрка возвращается после работы по артиллерии. Ракеты частично остались.

— Передайте: колонну не молотить. Голова, хвост, бензовозы. И пусть посмотрят, нельзя ли закрыть мост.

Начальник штаба понял сразу.

— Хотите оставить их на дороге?

— Именно.

Уничтожить двухкилометровую колонну восемью самолётами было невозможно. Но Копец и не собирался её уничтожать. Нужно было заставить колонну остановиться.

Восьми И-153 много времени не потребовалось. Первый заход пришёлся по голове. Загорелся грузовик, следующая машина попыталась объехать его и съехала в кювет. На узкой дороге почти сразу возникла пробка. Вторая пара ударила дальше. Третья нашла бензовоз. Через минуту над дорогой уже поднимался чёрный дым. Последняя пара прошла над хвостом — теперь колонна стояла.

— Всё, — приказал ведущий. — Уходим.

Никакого второго круга. Немецкие пулемёты уже стреляли вверх, расчёты разбегались от машин, а где-то неподалёку наверняка находились истребители. Но задача была выполнена.

Копец получил доклад уже после того, как самолёты легли на обратный курс.

— Потери?

— Пока все восемь отвечают.

— Хорошо. Передайте координаты наземным.

Он посмотрел на отметку на карте. В другое время уничтожение нескольких грузовиков считалось бы слишком скромным результатом для восьми самолётов. Но сегодня ему были нужны не сгоревшие машины. Ему нужна была остановившаяся колонна. Если танки Павлова успеют раньше, чем немцы расчистят дорогу, остальное они сделают сами.

Через двадцать минут сообщение о стоящей колонне получили совсем другие люди.

БТ шли быстро. Для прямой атаки подготовленной противотанковой позиции они подходили значительно хуже КВ и Т-34. Павлов это прекрасно понимал и не собирался тратить их там, где требовалось пробивать стену. Зато когда стена дала трещину, именно быстроходные машины получили возможность делать то, для чего подходили лучше всего, — идти дальше.

Вместе с ними двигались бронетранспортёры. Передовая группа вышла к дороге неожиданно даже для себя. Сначала показался дым, затем брошенный мотоцикл, потом первый немецкий грузовик.

Танк остановился, командир высунулся из люка и посмотрел вперёд.

Дорога была забита.

Немцы уже пытались растаскивать машины, кто-то съезжал на обочину, несколько грузовиков разворачивались, создавая ещё большую неразбериху.

— Вот это подарочек.

БТ выстрелил по бронетранспортёру, следом открыли огонь остальные. Советские БТРы остановились чуть позади. Пехота спешилась и пошла в лес по обе стороны дороги.

Сопротивление оказалось коротким, но ожесточённым. Немецкие солдаты не собирались сдаваться только потому, что перед ними внезапно появились русские танки. Несколько противотанковых орудий успели открыть огонь. Один БТ загорелся, второй остановился, но колонна не была боевым порядком. Большая её часть состояла из транспорта, ремонтных машин, тягачей, снабжения и людей, которые ещё несколько минут назад считали, что находятся за передовыми частями.