— Ничего, — негромко сказал он. — Заслужишь.

— Что, товарищ генерал?

Копец обернулся. Позади стоял молодой лейтенант — судя по всему, новый хозяин самолёта.

— Кота, — ответил Копец.

Лейтенант посмотрел сначала на него, потом на эмблему соседней машины.

— А что для этого надо?

— Научиться воевать.

Парень улыбнулся.

— Научимся.

Копец посмотрел на него внимательнее. Молодой. Лет двадцать с небольшим. Через год такие мальчишки будут подниматься навстречу «мессерам», и очень многие из них погибнут в первых же боях просто потому, что их не успели научить тому, чему следовало. Он слишком хорошо это помнил.

— Вот именно, лейтенант, — тихо ответил Копец. — На этот раз обязательно научимся.

Экзамен

Копец проснулся ещё до будильника. Несколько секунд лежал неподвижно, глядя в потолок, потом повернул голову к окну. За занавесками уже серел рассвет, спать больше не хотелось. Сегодня всё должно было решиться, не судьба войны, конечно и даже не судьба его затеи. Но впервые за последние месяцы результаты предстояло оценивать не ему самому, не командирам полков и даже не командующему округом генералу Павлову. Рычагов прилетел вчера вечером, а вместе с ним неожиданно приехал Тимошенко. Нарком обороны находился в округе совсем по другим делам, и Павлов, узнав об этом, предложил ему посмотреть на затеянные Копецом учения. Семён Константинович согласился и теперь отступать было некуда. Копец сел на кровати.

— Ну что, Иван Иванович, — пробормотал он себе под нос. — Показывай товар лицом.

На аэродром он приехал первым, точнее, так ему казалось, пока из-за крайнего ангара не показался майор Серов.

— Доброе утро, товарищ генерал.

— Доброе. Машины?

— Все готовы. СБ заправлены, «Чайки» тоже. Ишаки прибыли вчера, как вы приказали. Лётчикам задачу пока не ставили.

— Правильно.

Копец посмотрел на стоянки, девять СБ стояли тремя звеньями. Чуть дальше — шесть И-16, а ещё дальше расположились его «Чайки». На последних уже появились знакомые кошачьи морды, правда не у всех, а только у тех, кто прошёл весь курс переподготовки. Именно этого Копец и хотел, эмблема это не украшение, а знак. Он подошёл к ближайшему И-153. На первый взгляд — обычная «Чайка». Только под нижними плоскостями появились обтекатели крупнокалиберных БС, а под крыльями — новые трубчатые направляющие для реактивных снарядов. Сегодня они были пусты, никаких РС, никаких бомб. Лишний вес в учебном воздушном бою был совершенно ни к чему.

— Фотопулемёты проверили?

— Дважды.

— На И-16 тоже?

— Так точно.

Копец кивнул, это было принципиально. В августе выйдет приказ, требующий использовать фотокинопулемёты при учебных воздушных боях, но он ждать приказа не собирался. Если сегодня кто-нибудь начнёт рассказывать, что «я его сбил», а другой — «ничего подобного», весь смысл учений исчезнет. Плёнка спорить не будет и против фактов не попрёшь.

Кроме фотопулемётов, Копец заранее настоял ещё на нескольких простых правилах. Район встречи определялся посредниками уже после взлёта, чтобы ни одна сторона не могла заранее занять удобную позицию. Стартовую высоту уравнивали, а направление подхода меняли в последний момент. Девятка СБ должна была пройти через условно опасный район и отбомбиться по полигону, не меняя маршрута ради удобства прикрытия. Истребителям разрешалось маневрировать как угодно, но после выхода бомбардировщиков к цели упражнение прекращалось. Никакого бесконечного воздушного боя до полного условного уничтожения одной из сторон.

Именно это Копец считал главным. На войне истребители сопровождения не получат в подарок полчаса, чтобы выяснить, кто лучше крутит вираж. Их задача будет куда прозаичнее — сохранить тех, кого они прикрывают, на протяжении конкретного участка маршрута. Если ради этого придётся вообще никого не сбить, значит, так тому и быть.

Он ещё раз посмотрел на СБ. Девять больших двухмоторных машин казались на земле почти неповоротливыми рядом с маленькими истребителями. Сегодня они были не декорацией к соревнованию, а главной целью всего упражнения. Именно их судьба должна была определить, кто действительно справился с задачей.

— Лётчиков через полчаса ко мне.

— Есть.

— Обе группы одновременно. И никаких отдельных инструктажей моим.

Серов чуть улыбнулся.

— Боишься, что скажут, будто подыгрывали?

— Не боюсь, а знаю, что скажут.

Павлов появился без четверти семь, Рычагов приехал вместе с ним. Копец видел Павла Васильевича раньше, но близко общаться им почти не приходилось. Молодой — всего на несколько лет старше самого Копеца, — подтянутый, с быстрым взглядом человека, который привык сначала смотреть на самолёт, а потом уже на бумаги о нём. Рычагов пожал Копецу руку.

— Ну, показывай свои чудеса.

— А я чудес не обещал.

— А Павлов говорит, что ты собираешься шестью «Чайками» отбить шесть ишаков от девяти СБ.

— Не собираюсь.

Рычагов поднял бровь.

— Уже лучше.

— Я хочу проверить, смогут они это сделать или нет.

— А если не смогут?

— Значит, не смогут.

Рычагов несколько секунд смотрел на него, потом усмехнулся.

— Вот теперь мне интересно.

Павлов вмешался:

— Иван Иванович уже два месяца мне доказывает, что пара лучше тройки.

— Не доказываю, — поправил Копец. — Проверяю.

— А разница?

— Если доказываешь, заранее знаешь, какой ответ хочешь получить.

Рычагов хмыкнул.

— Это ты сейчас на кого намекаешь?

— Ни на кого.

— Хорошо. Посмотрим, что у тебя получится.

Тимошенко приехал через двадцать минут, без свиты, которую Копец ожидал увидеть. Всего несколько машин и несколько сопровождающих, но что его одновременно удивило и обрадовало, БТР-40 с охраной. Нарком поздоровался с Павловым, Рычаговым, затем повернулся к Копецу.

— Вы и есть автор сегодняшнего представления?

— Так точно, товарищ маршал.

— Павлов уже все уши прожужжал вашими парами.

Дмитрий Григорьевич возмутился:

— Почему сразу я?

— Потому что Рычагов ещё вчера ничего толком объяснить не смог.

Рычагов рассмеялся.

— Я сам хочу сначала посмотреть.

— Вот и посмотрим.

Тимошенко перевёл взгляд на самолёты.

— Почему «Чайки»?

— Потому что они хуже И-16 по скорости.

Нарком посмотрел на Копеца.

— Обычно для показательных учений выбирают наоборот.

— Поэтому я и выбрал их.

— Объясните.

— Если более слабая по скорости машина сможет выполнить задачу благодаря организации боя, значит, дело действительно в организации. Если поставить одинаковые самолёты, потом месяц будем спорить, кто победил — тактика или лётчики.

Рычагов заметил:

— В манёвре «Чайка» лучше.

— Именно поэтому бой не будет чистым сравнением самолётов, и не должен быть.

Копец указал на девять СБ.

— Задача вот этих — пройти маршрут, выйти к условной цели и отбомбится. Задача «Чаек» — не дать противнику провести прицельную атаку по бомбардировщикам. Задача И-16 — прорваться через прикрытие и атаковать СБ.

— А сбивать друг друга? — спросил Тимошенко.

— Можно. Но это средство, а не цель.

Рычагов одобрительно кивнул, а Копец продолжил:

— И-16 работают двумя штатными тройками. «Чайки» — тремя парами. Радиостанции исправны у всех. Высоту заранее никому не отдаём, обнаружение одновременно. Лётчики на И-16 опытные, строевые, никаких новичков. Мне нужен реальный результат, а не заранее согласованный. Если сейчас смухлевать, то вас может и обведу вокруг пальца, а лётчиков нет. Мне важно не только вас убедить, но и самих лётчиков, ведь летать и потом воевать именно им.

— А на «Чайках»?

— Тоже опытные. Но прошедшие подготовку по новой программе и слётанные постоянными парами.

— То есть преимущество всё-таки есть.

— Конечно.