Отложил бумаги и посмотрел в окно. «Вот оно, наследие, — подумал он. — И это называется армия. Через год здесь будут немецкие бомбардировщики, и они сожгут всё это, как спички».

В дверь постучали. Вошёл его заместитель — генерал-майор, высокий, с усталым лицом. Это был Андрей Иванович Таюрский. В той истории, он принял на себя командование авиацией округа, после того, как сам Копец застрелился и потом был арестован и расстрелян вместе со всем командованием округа.

— Товарищ командующий, совещание готово. Все дивизионные на месте.

Копец молча кивнул, встал.

— Иду.

Совещание длилось около двух часов. Командиры дивизий докладывали о состоянии частей, о нехватке запчастей, о проблемах с горючим, о низкой дисциплине в некоторых полках. Копец слушал внимательно, иногда задавая острые вопросы, заставляя командиров краснеть. Он не кричал — он был спокоен, как старый волк, но в его тишине чувствовалась стальная пружина.

Когда последний докладчик сел на место, Копец обвёл всех глазами и сказал:

— Товарищи командиры. Я только что вступил в должность, но я уже вижу, что наши лётчики недостаточно подготовлены. Налёт — тридцать-сорок часов в год. Это смешно. В Испании мы летали в два раза больше, и то теряли машины. Немцы — если придётся с ними встретиться — летают в разы больше. Я знаю, что вы скажете: не хватает горючего, не хватает запчастей. Я сделаю всё, чтобы это исправить. Но пока — я приказываю: с завтрашнего дня начать усиленные тренировки. Перестроить все полки на обучение в парах. Один полк отрабатывает тактику условного противника, второй — её противодействие. Летать каждый день, пока есть возможность. Через месяц я проверю налёт. Кто не выполнит норму — сниму с должности. И ещё, наверняка в дивизиях есть те, кто воевал в Испании. Пускай они активно делятся своим опытом, отрабатывайте тактику пешим по лётному.

В кабинете повисла тишина. Кто-то из командиров хотел возразить, но, встретив взгляд Копца, сглотнул и промолчал.

— Вопросы есть? — спросил Копец.

Вопросов не было.

— Свободны. Всех, кроме начальника штаба и инженерной службы, прошу остаться.

Когда остальные вышли, Копец обратился к главному инженеру округа — полковнику с усталыми глазами, который явно не ожидал такого поворота.

— Полковник, у меня к вам будет отдельное задание. Через час жду вас у себя в кабинете со списком свободных мастерских. Это приказ.

Инженер козырнул и вышел. Копец остался один в зале совещаний. Он снял фуражку, провёл рукой по волосам и глубоко вздохнул. «Хорошо, — подумал он. — Первый шаг сделан. Теперь — главное».

Он вернулся в свой кабинет, плотно закрыл дверь и щёлкнул замком. Никто не должен был его беспокоить. Он подошёл к столу, сел и взял чистый блокнот. На обложке было тиснение «Красная армия. 1940», открыл его, взял карандаш и замер. Теперь, когда он видел реальные цифры, когда слышал доклады командиров, когда представлял себе эти открытые аэродромы и необученных лётчиков, он мог составить реалистичный план. Не фантастический, не пророческий — а такой, который можно было воплотить за четырнадцать месяцев, не выходя за рамки своих служебных полномочий и опираясь на реальные ресурсы. А ещё надо перетянуть на свою сторону Павлова и политотдел. Причём последних наверное в первую очередь, как боевой офицер он не слишком любил политработников. Эти звездуны много болтали и ни за что не отвечали. Даже в прошлом, тогда расстреляли почти всё командование округом, но ни одного политработника не тронули. А ведь они сейчас вправе отменять приказы командира. А ещё семьи комсостава, нужно найти способ убрать их не позднее середины июня следующего года. Вот где политотдел ему крови попьёт, так что надо извернутся и так всё обстряпать, что бы политотдел не придрался.

Он начал писать.

'1. Переучивание лётчиков. Сейчас — 30–40 часов налёта в год. Надо довести до 100. Как? Сократить всё, что не касается полётов. Занятия в классе — только тактика. Техобслуживание — ночью, чтобы днём летать. Горючее — запросить дополнительно, аргументируя испанским опытом. Если не дадут — использовать авиабензин экономнее, обучить лётчиков экономичным режимам.

Тренировки: тройки против четверок. Один полк — условный противник, имитирует тактику люфтваффе. Второй — отрабатывает перехват. Это не нарушение устава, это — повышение боеготовности.'

Он остановился, перечитал и дописал:

'2. Связь. Полное отсутствие радиосвязи в воздухе — преступление. Моя власть позволяет взять гражданских специалистов из народного хозяйства и временно прикомандировать их к авиачастям. Задача: экранировать двигатели всех самолётов. Установить внутренние антенны вместо внешних, протянув их внутри фюзеляжа. Сделать за три месяца. Дальность — хотя бы 50 км. Это даст управляемость боем.

Коды для переговоров — огородные. Помидоры, огурцы, клубника. Немцы услышав решат, что русские радисты сошли с ума, а свои — поймут. Криптоотдел сделает за месяц. регулярная смена значений слов.'

Он перевернул страницу и продолжил:

«3. Самолёты. МиГ-3 — оставить себе только сотню для высотной разведки и прикрытия. Остальные — на Украину. Моя ставка — И-153 'Чайка». Она устарела как истребитель, но идеальна для сопровождения бомбардировщиков (скорость совпадает) и как лёгкий штурмовик (малая скорость, манёвренность).

Вооружение: снять четыре ШКАСа, поставить под крылья два БС. Экономия веса — 15 кг на самолёт, увеличение дальности и бронепробиваемости. РС-82 — переделать направляющие: тонкостенные трубы с винтовой нарезкой, чтобы снаряд закручивался и летел точнее.

Сделать опытный образец за месяц. Потом — переделать все «Чайки» в округе, которых не менее 400.'

Он откинулся на спинку кресла, посмотрел в потолок. Мысль о БС была ключевой — но где взять тысячу пулемётов? Он знал, что они уже пошли в серию, но их не хватало. Значит, нужно не просить новые, а перераспределить складские запасы. Он должен был убедить начальство, что это не роскошь, а необходимость. Аргумент: БС превращает «Чайку» в полноценный штурмовик, пригодный для уничтожения бронетехники, а ШКАС для этого непригоден.

Он дописал:

«Аргумент для Москвы: „Чайка“ с БС — это лёгкий штурмовик, которого у нас пока нет. Он дешевле Ил-2 в разы. Не надо новых заводов, просто переделать старое.»

Потом он вспомнил о своих же планах по БТР. Это должен был стать его главным козырем перед Тимошенко. Одно дело голословные утверждения, другое реальный образец. Да, это не самолёт, но тут главное другое, реальная возможность его создать из ЗИС-5 и показать начальству его возможность качественно модернизировать старые самолёты. Павлов ему в этом поможет, он танкист, ему самому нужны бэтээры для своей пехоты.

Он написал:

«4. Бронетранспортёр на базе ЗИС-5. Броня 10 мм лоб, 8 миллиметров борт и корма, 6 миллиметров днище, идеально — против пуль и осколков. Пулемёт „Максим“ со щитком на поворотную трубу в центре кузова, для стрельбы по наземным и воздушным целям. И да, ещё ТЗМ, вся броня 6 миллиметров, днище 3, тогда можно подвозить припасы не так опасаясь вражеского обстрела. Сварить в мастерских за две недели, правда пока из простой стали. Броневую ему никто не даст. Вот когда он представит Павлову готовый образец, тогда можно просить броню на десяток бронетранспортёров для опытной партии. Павлов поддержит — он из ГАБТУ. Показать Тимошенко и Рычагову, как доказательство, что я могу делать боевые машины из хлама. Это даст кредит доверия для остальных просьб.»

Он перечитал всё написанное и добавил следующие:

«5. БАО и охрана аэродромов. Взять у Павлова 2–3 тысячи новобранцев. Перевооружить БАО на СВТ-40 (их полно на складах). Попросить у пограничников инструкторов для антидиверсионной работы и служебных собак. Это не даст сжечь аэродромы диверсантам в первый день.»

«6. ВНОС, не пара наблюдателей с трёхлинейкой в лучшем случае и телефоном, а небольшая группа с рацией и охраной. Тот же бронетранспортёр для мобильности и защиты.»