— А бронетранспортёр? — спросил Сталин.

— Там то же самое. Я могу сказать, что пехоте нужна машина, которая идёт вместе с танками и защищает людей хотя бы от пуль и осколков. Но рассчитывать мосты, трансмиссию и броневой корпус должны инженеры.

— Говорят, с ведущими мостами проблемы.

— Верю.

— И всё?

— А что я должен сказать? Что знаю, как их сделать?

Сталин внимательно посмотрел на него.

— Не знаете?

— Нет.

— Хорошо, что хотя бы чего-то не знаете, товарищ Копец.

На этот раз улыбнулись оба. Сталин перелистнул ещё несколько листов.

— Ваши предложения уже давно живут без вас. Федоренко занимается бронетранспортёром. Авиационная промышленность — самолётами. По связи тоже работают. Вы ведь это понимаете?

— Да.

— Не мешает?

Копец сначала не понял.

— Что именно?

— Что теперь решения принимают другие люди.

— Наоборот.

— Почему?

— Потому что если всё держится на мне, значит, я ничего не сделал. Я могу погибнуть, заболеть, меня могут перевести. Система должна работать без Копца.

Сталин задержал на нём взгляд.

— Интересная мысль.

Копец едва не ответил, что уже говорил почти то же самое своим лётчикам, но промолчал. Разговор продолжался ещё долго. Сталин возвращался к отдельным вопросам, иногда неожиданно перескакивал с авиации на бронетехнику, потом снова спрашивал о подготовке лётчиков, количестве исправных радиостанций, взаимодействии с наземными постами. На часть вопросов Копец отвечал сразу, на часть — после паузы. Несколько раз честно сказал, что не знает.

Наконец Сталин отложил карандаш.

— Хорошо. Работайте.

Копец поднялся.

— Есть.

— И ещё.

Он остановился.

— Если увидите вопрос, который считаете действительно важным для боевой готовности округа, а он застрял где-нибудь между кабинетами, докладывайте через наркомат. Если там не решат — передавайте выше.

— Понял.

— Только не надо писать мне из-за каждой недостающей радиостанции.

— Не собирался.

— Все сначала не собираются.

Копец позволил себе улыбнуться.

— Тогда буду стараться не начинать.

Сталин кивнул на дверь.

— Идите, товарищ Копец. У вас, если верить вашему прогнозу, мало времени.

Уже взявшись за ручку двери, Иван Иванович услышал:

— И товарищ Копец.

Он обернулся.

— Да?

— Если к июлю войны не будет, я вам это припомню.

Копец посмотрел на него.

— Я очень надеюсь, что припомните.

Из Москвы Копец уехал не сразу. На следующий день его вызвали в Наркомат обороны, и разговор там оказался куда менее тревожным, чем вчерашний, зато гораздо более практическим. На столе перед ним разложили карту округа с отмеченными основными и запасными аэродромами.

— Вот ваши заявки, — полковник из управления ВВС провёл карандашом по нескольким отметкам. — Здесь расчистка закончена, здесь работы продолжаются. По этим трём площадкам местные власти обещают помочь весной.

Копец посмотрел на карту.

— А сейчас туда полк перебросить можно?

— Зимой?

— Сегодня.

Полковник замялся.

— Самолёты посадить можно.

— Я не спрашивал, можно ли посадить самолёты. Полк там воевать сможет?

— Смотря сколько времени.

— Сутки.

Теперь пауза стала длиннее.

— Горючее придётся подвозить.

— Откуда?

Полковник показал на карте.

— Отсюда.

— Сколько километров?

— Около сорока.

— Боеприпасы?

— Тоже.

— Связь?

— Полевую развернут.

Копец откинулся на спинку стула.

— Значит, это не запасной аэродром. Это поле, на которое можно посадить самолёт.

Полковник нахмурился.

— Товарищ генерал, невозможно на каждом запасном аэродроме держать полный комплект имущества.

— Полный и не нужен. Я хочу другого. Представьте: основной аэродром разбомбили утром. Полк перелетел сюда. Что ему нужно, чтобы вечером поднять самолёты в бой?

Он начал загибать пальцы.

— Горючее. Боеприпасы. Средства запуска и обслуживания. Связь. Люди. Хотя бы минимальный запас инструмента и имущества. Если всё это осталось на разбомбленном аэродроме, перебазирование ничего не решило. Мы просто спасли самолёты, чтобы они красиво стояли в другом месте.

— Но если заранее свезти имущество на запасные площадки, его придётся охранять.

— Придётся.

— А людей и так не хватает.

— Значит, не надо готовить двадцать площадок одинаково. Выберите те, которыми действительно собираемся пользоваться первыми. Лучше пять работающих, чем двадцать кружочков на карте.

Полковник задумался.

— Сделать несколько степеней готовности?

— Именно. Первая — туда можно перебросить полк немедленно и через несколько часов продолжить работу. Вторая — потребуется подвоз имущества и людей. Остальные — просто подготовленные площадки на будущее. И на карте они должны обозначаться по-разному, чтобы командир не узнал после посадки, что его запасной аэродром существует только в отчёте. К тому же землянки охраны не требуют, сейчас разумеется их рыть не надо, но весной, как только сойдёт снег необходимо.

К разговору подключился сидевший до этого молча представитель тыла:

— Горючее заранее держать возле площадки опасно.

— А хранить всё горючее полка в одном месте безопасно?

— Я не это имел в виду.

— Я понимаю. Поэтому не надо складывать сотни бочек возле взлётной полосы. Рассредоточить по нескольким точкам. Замаскировать. Подготовить места хранения. Часть можно держать неподалёку, чтобы подвести сразу после перебазирования. Но маршруты и транспорт должны быть определены заранее.

Он снова посмотрел на карту.

— И ещё. Не привязывайте каждую часть к одной запасной площадке.

— Почему?

— Потому что противник тоже умеет смотреть на карты и вести разведку. Если основной аэродром разбомбили, а все дружно перелетели на единственный заранее известный запасной, следующий налёт прилетит туда.

Полковник медленно кивнул.

— Для каждого полка несколько вариантов.

— Хотя бы два. И командиры должны знать их не по бумаге. Пусть хоть раз реально перелетят туда, развернут связь, заправят машины и попробуют снова подняться.

— Это моторессурс и топливо.

Копец усмехнулся.

— Всё у нас моторесурс. Летать — моторесурс, учиться — моторесурс, перебазироваться — моторесурс. Только самолёт, который в первый день войны сгорит с полным моторесурсом, Родине от этого полезнее не станет.

В комнате стало тихо. Полковник уже делал пометки на карте.

— Хорошо. Подготовим категории площадок и требования для первой степени.

— Не требования подготовьте. Проверьте хотя бы одну.

— Каким образом?

— Возьмите эскадрилью, никого на месте заранее не предупреждайте и перебросьте. Потом посмотрите, через сколько времени она сможет снова подняться с боекомплектом.

Полковник тяжело вздохнул.

— Опять учения?

— А как иначе узнаем?

В Белоруссию он вернулся сразу после Нового года. Зима встретила его снегом, морозом и первым же напоминанием о том, что любые красивые планы имеют неприятную привычку сталкиваться с действительностью. Проверку аэродромной охраны Копец специально назначил после сильного снегопада. На этот раз условным диверсантам удалось проникнуть через внешний периметр, но далеко они не ушли. Посты сработали значительно лучше, тревогу подняли быстро, штаб не потерял управление, а поисковая группа получила приказ прочесать лес севернее аэродрома. Копец поехал посмотреть и через десять минут он уже начинал злиться. Первая группа ушла на лыжах, а вторая стояла возле грузовика.

— Почему стоим?

Командир группы вытянулся.

— Ждём лыжи, товарищ генерал.

— Какие лыжи?

— Первая группа вернётся — возьмём у них.

Копец некоторое время смотрел на него, пытаясь понять, не шутит ли тот.

— А свои где?

— Не хватает.