— Сколько не хватает?

Командир замялся.

— На всех.

— Это я уже понял. Сколько?

— В группе двадцать четыре человека. Лыж двенадцать пар.

— А остальные зимой как противника догонять должны?

Молчание. Копец повернулся к начальнику БАО.

— У вас что, снег сегодня впервые выпал?

— Никак нет.

— Тогда объясните мне, почему поисковая группа в Белоруссии зимой имеет лыжи на половину состава?

— По штату…

— Не надо мне сейчас про штат. Я спрашиваю, как вы собираетесь выполнять поставленную задачу.

Начальник БАО помрачнел.

— Пешком.

Копец посмотрел на поле, где снег местами доходил почти до колена.

— Покажите.

— Что?

— Как пешком. Вон лес. До него километр с небольшим. Представьте, что там немецкий диверсант. Он на лыжах. Догоняйте.

Никто не двинулся.

— Вот и я о том же.

Копец уже хотел приказать немедленно выяснить наличие лыж по частям, когда первая поисковая группа показалась из-за леса.

Иван Иванович посмотрел на неё и на несколько секунд забыл о нехватке лыж.

По белому полю двигались люди в обычном зимнем обмундировании.

Тёмные фигуры были видны издалека.

— Это ещё что?

Начальник БАО проследил за его взглядом.

— Поисковая группа.

— Я вижу, что не балет. Почему они зелёные?

Тот не понял.

— В смысле?

— В прямом. Снег какого цвета?

— Белого.

— А они?

До начальника наконец дошло.

— Маскхалатов нет.

— Вообще?

— Несколько комплектов у разведчиков есть.

— А у этих?

— Нет.

Копец молча смотрел, как поисковая группа приближается к аэродрому. На таком фоне их можно было заметить за километры.

— Прекрасно. Значит, немца они будут искать до тех пор, пока он первым их не увидит.

— Товарищ генерал…

— Я не вас одного спрашиваю. Кто отвечал за оснащение групп?

Через несколько минут возле машины стояли уже четверо командиров. Разговор получился неприятным. Копец не кричал. Когда он действительно злился, ему вообще редко хотелось повышать голос.

— Ещё раз. Для чего мы создавали поисковые группы?

— Для поиска и уничтожения диверсионных групп противника, охраны района аэродрома, поиска сбитых экипажей…

— Хорошо. Зимой диверсанты ходить не будут?

— Будут.

— Снега в Белоруссии не будет?

— Будет.

— Тогда почему никто не подумал о лыжах?

Ответа не было.

— Мне не нужны лыжи для всего личного состава БАО. Мне нужны они тем, кому по задаче придётся уходить в лес, прочёсывать местность, преследовать противника. Сколько таких людей необходимо — посчитайте. Не на глаз. По каждому аэродрому.

Он показал на возвращавшихся бойцов.

— И белые маскировочные халаты. Самые простые, не надо шить им парадную форму. Белая ткань, капюшон, чтобы надевалось поверх шинели или полушубка. Если промышленность не может дать готовое — выясните, что можно сделать на месте.

Начальник тыла осторожно заметил:

— Белой ткани тоже может не хватить.

— Вот когда выясните, что её не хватает, тогда и доложите сколько. Пока мы даже не знаем, сколько нам нужно.

Копец замолчал, перед ним по-прежнему лежало огромное белое поле. И вдруг мысль пришла сама собой.

— Стоп.

Командиры насторожились.

— А летом?

— Что летом?

— То же самое. Только снег станет зелёным.

Несколько человек переглянулись.

— Летом наши поисковые группы в чём по лесу пойдут?

— В обычном обмундировании.

— Значит, опять будут видны. Только теперь уже не на снегу.

Копец покачал головой.

— Сани готовят летом, телегу зимой. С белыми уже опоздали. Значит, с летними опаздывать не будем. Посмотрите, что есть у разведчиков, что можно получить централизованно и что можем сделать сами. Мне не нужна мода. Мне нужно, чтобы человек в кустах не был виден за полкилометра.

— На все аэродромные части?

— Нет. Я же только что сказал: поисковые и охранные группы. Те, кому действительно придётся работать вне аэродрома. Если начнём требовать маскировочный костюм каждому повару и писарю, нам правильно ответят, что мы сошли с ума.

Начальник тыла уже что-то записывал.

— Лыжи, белые маскхалаты, летние…

— И обучение.

Карандаш остановился.

— Какое?

— Лыжи сами по себе не ездят. Если человек их впервые увидит после тревоги, толку от них будет мало. Пусть учатся ходить. Не спортивные соревнования устраивать, а двигаться группой, стрелять после перехода, прочёсывать лес, вытаскивать раненого.

Кто-то осторожно спросил:

— А на осень что готовить, товарищ генерал?

Копец повернул голову.

По лицу спрашивавшего невозможно было понять, шутит он или действительно опасается очередного открытия.

— Для начала закажите лыжи. А то такими темпами к весне получим маскхалаты, а к следующей зиме — весла.

Кто-то кашлянул, скрывая смешок.

— Идите работать.

Через неделю выяснилось, что проблема была не в одном аэродроме. Лыжи имелись в частях, на складах, у спортивных команд, где-то их было достаточно, где-то не хватало половины требуемого количества, а где-то поисковая группа существовала только на бумаге и поэтому никто вообще не задавался вопросом, на чём она будет передвигаться зимой. Копец запретил требовать обеспечить лыжами всех подряд. Сначала определили реальную потребность. Потом собрали то, что уже имелось в округе. Часть передали между подразделениями. Где-то недостающее заказали. Где-то выяснилось, что проще получить обычные гражданские лыжи, чем ждать специальное военное имущество. С белой маскировкой получилось почти то же самое. Первый образец, который принесли Копецу, вызвал у него сомнение.

— Это что?

— Маскировочный халат.

— Я вижу. Почему он до колен?

— Чтобы не мешал движению.

Копец посмотрел на бойца.

Белая верхняя часть действительно неплохо скрывала человека, зато ниже колен прекрасно виднелись тёмные брюки и сапоги.

— Пусть он ляжет.

Боец лёг в снег.

Стало ещё хуже.

— Вот теперь половина человека белая, половина чёрная. Противнику будет удобно целиться в середину.

Образец отправили переделывать.

Второй оказался значительно лучше, к нему добавились просторные белые шаровары: свободная белая одежда поверх зимней формы, куртка с капюшоном и шаровары, минимум лишних деталей. Не идеально, зато дёшево и достаточно просто.

— Вот это уже можно носить.

Через несколько дней Копец увидел ту же поисковую группу, которая прежде выделялась на снегу тёмными пятнами. Теперь люди исчезали на белом фоне уже в нескольких сотнях метров. Совсем другое дело. На этот раз условных диверсантов нашли. Не сразу и не всех. Двое сумели уйти через лес и были объявлены успешно вышедшими из района. На разборе командир поисковой группы попытался оправдаться. Копец остановил его:

— Не надо. Двоих упустили — значит, упустили. Лучше скажите почему.

Разложили карту. Оказалось, что одна группа слишком быстро ушла вперёд, между ней и соседями образовался разрыв, которым «диверсанты» и воспользовались.

— Вот это мне и нужно, — сказал Копец. — Не объяснение, почему мы всё равно победили, а место, через которое противник ушёл. В следующий раз разрыва быть не должно.

Он посмотрел на командиров.

— И запомните: немцы тоже будут учиться. Один раз поймаем их на одном приёме — второй раз они попробуют другой. Поэтому если мы когда-нибудь решим, что систему уже построили и больше ничего менять не надо, с этого дня она начнёт устаревать.

Февраль пришёл незаметно. «Бойцовые коты» уже давно перестали быть несколькими лётчиками, которых Копец лично гонял в воздухе. Первые выпускники учили следующих. Командиры эскадрилий проводили собственные учебные бои. Где-то получалось хорошо, где-то хуже, но самое важное изменение было видно сразу: люди перестали ждать, что генерал приедет и лично покажет им, как надо. На одном из аэродромов Копец специально не вмешивался весь день. Смотрел. Молодой капитан разбирал бой двух пар. Ругал ведущего за то, что тот увлёкся условным противником и бросил ведомого. Потом заставил обоих снова подняться и повторить упражнение. Копец стоял в стороне. Начальник штаба спросил: