Копец объяснил прямо:

— Я не собираюсь делать из авиаторов пограничников. Мне надо, чтобы охрана аэродрома умела заметить чужого раньше, чем тот доберётся до самолётов.

Пограничник кивнул.

— Это понятно. Но за неделю такому не научишь.

— За неделю и не надо. Мне нужна система подготовки. Несколько ваших инструкторов обучают первую группу наших людей. Потом лучших из них используем для подготовки остальных.

— Следовая работа?

— В том числе.

— Собаки?

— Обязательно.

Вот тут разговор наконец стал предметным. Пограничник подался вперёд.

— С собаками сложнее. Собаку мало получить. Нужен проводник, постоянная работа, содержание.

— Поэтому я и прошу не просто собак, а специалистов. Сначала людей научить. Потом уже собак распределять туда, где ими действительно смогут пользоваться.

Представитель НКВД впервые одобрительно кивнул.

— Разумно.

— Мне не нужны показательные питомники, — продолжил Копец. — Мне нужны рабочие пары: проводник и собака. Ночью кто-то прошёл через лес возле аэродрома — патруль должен иметь возможность проверить след. Кто-то бросил машину на дороге — осмотреть местность. Пропал часовой — не бегать вслепую всем гарнизоном по кустам.

— Сколько аэродромов хотите охватить?

— В перспективе все основные. Но начинать будем с нескольких. Отработаем организацию, посмотрим, сколько реально требуется людей и собак. Потом расширим.

На этот раз ему не обещали ничего сразу, и это Копца вполне устраивало. Он всё чаще замечал, что любые разумные изменения встречали гораздо меньше сопротивления, если не начинать разговор словами: «Мне нужна тысяча штук к понедельнику».

Сначала десяток, потом сотня. Если первая десятка докажет, что идея работает, сотню выбить намного легче.

Через несколько дней первая группа инструкторов прибыла на один из аэродромов. Никаких тысяч людей и сотен собак Копец собирать не собирался. Павлов сдержал обещание и прислал первые пять сотен бойцов, кому в дальнейшем предстояло заниматься охраной, и привезли несколько служебных овчарок. Из них выделили тех, кто захотел стать проводником служебной собаки. Копец приехал посмотреть на первое занятие.

Пограничник дал собаке понюхать вещь одного из бойцов, которого заранее отправили прятаться за хозяйственными постройками. Овчарка несколько секунд крутилась на месте, затем потянула проводника за собой. Через несколько минут из-за дальнего ангара послышался лай.

— Нашла? — спросил Копец.

Старший инструктор усмехнулся.

— Нашла. Но вы не думайте, товарищ генерал, что теперь каждому бойцу собаку дать — и всё готово. С ней работать уметь надо. Проводник и собака друг к другу привыкнуть должны.

— Сколько времени?

— Чтобы нормально работать — не неделя. Основы дадим быстро, а дальше нужна постоянная практика.

— Мне и не нужны фокусы за неделю. Сделайте первую нормальную группу. Когда она заработает, будем расширять.

Следующее упражнение проводили уже на краю леса. Теперь бойцы учились не столько работать с собакой, сколько понимать, что именно она показывает проводнику. Копец смотрел со стороны и всё больше убеждался, что правильно сделал, обратившись к профессионалам. Сам он наверняка свёл бы всё к простому «пустить собаку по следу», тогда как настоящая работа оказалась значительно сложнее.

После занятия старший пограничник подошёл к нему.

— Людей лучше закреплять за конкретными собаками. Постоянные пары быстрее сработаются.

— Так и делайте. Вам виднее.

— И тренировать надо постоянно.

— Это тоже ваше дело. Мне нужен результат, а не красивый доклад о количестве обученных.

Пограничник посмотрел на него с явным одобрением.

К вечеру на столе Копеца появилась первая схема новой охраны аэродрома: посты на въездах, пешие патрули, мобильная группа на БТР, резерв, маршруты для кинологических пар, отдельная охрана складов ГСМ и боеприпасов. Ничего революционного, именно поэтому это могло сработать. Остальных стали учить рукопашному бою, стрельбе и прочим примудростям.

В Москве тем временем происходили события, о которых Копец ничего не знал.

Александр Сергеевич Яковлев получил материалы московского совещания не сразу. Папка легла на его стол вместе с несколькими другими документами, и сначала он просматривал её почти машинально. Фамилия Копеца была ему известна. Командующий ВВС Западного особого военного округа, молодой генерал, Испания, орден, стремительная карьера. В последнее время вокруг него начали происходить странные вещи: какие-то переделанные «Чайки», новые способы применения авиации, разговоры о парном строе. Но взгляд Яковлева остановился совсем на другой строчке. И-185. Он вернулся назад и перечитал абзац, затем ещё раз. Настроение сразу испортилось. И-185 снова возвращался в число обсуждаемых проектов, а вместе с ним неизбежно возникали вопросы двигателей, производственных мощностей, испытаний и внимания руководства. Теперь какой-то строевой генерал внезапно вытаскивал машину наверх и предлагал продолжить работу с М-82.

Яковлев отложил лист, поднялся и прошёлся по кабинету. Возражений можно было найти достаточно: машина не доведена, двигатель ещё требует работы, необходимы новые испытания, промышленность и без того загружена десятками более срочных программ. Каждый довод сам по себе выглядел вполне разумным. Однако, вернувшись за стол, он всё же дочитал предложения Копеца до конца. Через несколько минут первоначальное раздражение начало проходить. Копец предлагал не просто И-185, он предлагал систему.

МиГ — высотный перехватчик и разведчик. И-185 — специализированный истребитель завоевания превосходства в воздухе, причём не массовый, а предназначенный для отдельных полков с наиболее подготовленными лётчиками. И наконец — Як, ЕГО ЯК! Яковлев перечитал этот фрагмент особенно внимательно. Основной массовый фронтовой истребитель. Простой, манёвренный, достаточно дешёвый для большой серии, пригодный для дальнейшего совершенствования. Машина, которой должны вооружаться обычные строевые полки. Як, не ЛаГГ и не очередной проект ещё одного конструктора, а Як.

Он откинулся на спинку кресла и задумался. Если принять предложенную Копецом логику, И-185 переставал быть прямым конкурентом. Поликарпов получал свою нишу — сравнительно небольшое количество мощных машин для лучших лётчиков. МиГ тоже уходил в собственную нишу. А огромное поле обычной фронтовой истребительной авиации оставалось за одной основной машиной. За Яком, более того, сама эта концепция давала прекрасный ответ на вопрос, который неизбежно возникал при появлении любого нового проекта.

Он лучше Яка? Насколько лучше? Если новая машина лишь повторяет характеристики уже выпускающегося самолёта, зачем перестраивать завод, менять технологическую оснастку, создавать новый комплект запасных частей, заново готовить техников и налаживать снабжение? Конкуренция конструкторов при этом никуда не исчезала. Пусть проектируют, строят и испытывают. Но в большую серию новый самолёт должен идти только тогда, когда действительно даёт заметное преимущество. И это уже выглядело интересно. Яковлев медленно взял карандаш. Ему совершенно не нравилась перспектива появления ещё одного сильного проекта, однако одно дело — конкурировать за одну и ту же производственную нишу, и совсем другое — иметь рядом специализированную машину, которая на неё вообще не претендует. В таком виде И-185 мог оказаться не угрозой, а дополнением, а если испытания с М-82 провалятся, вопрос закроется сам собой. Яковлев поставил на полях небольшую отметку напротив названия самолёта и продолжил читать. Активно поддерживать Поликарпова он пока не собирался, но и искать причины, чтобы немедленно похоронить программу, теперь не видел смысла. Пусть попробуют, если получится, ВВС получат сильный специализированный истребитель. Если нет — промышленность ничего существенного не потеряет. Главное, чтобы И-185 и дальше оставался именно в той нише, которую отвёл ему Копец. Правда Копец указал на усиление вооружения, правда не критичное. Это в принципе сделать можно без ухудшения характеристик самолёта.