До сих пор БАО воспринимались прежде всего как хозяйственный механизм, обеспечивающий жизнь авиачасти. Горючее, боеприпасы, ремонт, питание, связь, транспорт — огромная работа, без которой ни один полк не поднимется в воздух. Копец не собирался ломать эту систему. Он хотел добавить к ней то, чего, по его мнению, катастрофически не хватало: способность самостоятельно защитить аэродром в первые часы нападения.
— Сразу предупреждаю, — сказал он, обводя собравшихся взглядом. — Никто не собирается превращать БАО в стрелковые батальоны. У каждого своя работа. Но если десяток диверсантов сможет ночью сжечь вам склад горючего, значит, утром никакого авиационного полка здесь уже нет. Поэтому с сегодняшнего дня охрана аэродромов для нас такая же часть боевой подготовки, как заправка и ремонт самолётов.
Он подошёл к карте ближайшего аэродрома.
— Периметр, основные дороги, подходы через лес, склады ГСМ, боеприпасы, радиостанция, стоянки самолётов. На каждом аэродроме составить схему наиболее опасных направлений и организовать патрулирование. Не по одному человеку с винтовкой, который ночью половину маршрута проспит, а нормальными группами. Плюс группа быстрого реагирования, это с десяток бойцов в полной боевой и с ручным пулемётом, которые всегда наготове.
Один из офицеров поднял руку:
— Людей откуда брать, товарищ генерал?
— Из имеющихся. Я не требую от вас выставить вокруг каждого аэродрома по стрелковому полку. Сначала посмотрим, сколько действительно необходимо. Часть задач решим мобильными группами. Кроме того генерал Павлов обещал людей, вот в основном из них и будем делать противодиверсионные отряды.
— На машинах?
— На машинах.
Копец достал из папки лист.
— Первые бронетранспортёры уже испытаны. Теперь нужна небольшая установочная серия. Не сотни машин сразу. Сначала посмотрим, сколько времени занимает переделка, что ломается, что мешает эксплуатации, а потом будем решать.
После истории с первыми двумя машинами спорить уже никто не спешил. О БТР, переделанных из обычных ЗИС-5, в штабе ВВС округа знали все. Машины успели обрасти слухами, половина из которых не имела никакого отношения к действительности, но главное было известно точно: они ездили, броня защищала от обычных винтовочных пуль и осколков, а размещённый в кузове «Максим» давал мобильной группе вполне серьёзную огневую мощь.
Копец постучал карандашом по столу.
— И ещё одно. Нам нужны два варианта машины.
На доске появилась простая схема.
— Бронекорпус унифицируем по размерам, но вот толщина брони разная. Первый вариант — БТР. Пулемёт, десант, мобильная группа охраны. Здесь лоб 10, борт и корма 8 и дно 6 миллиметров. Посередине труба с Максимом и большим П-образным защитным щитком.
Рядом появилась вторая.
— Второй — ТЗМ, транспортно-заряжающая машина. Тот же бронекорпус, но броня уже шесть миллиметров по кругу и трёхмиллиметровое днище, но без штатного вооружения. Нам нужна максимальная грузоподъёмность. Боеприпасы сами себя к самолётам не привезут, а машина с ящиками патронов, снарядов и реактивных боеприпасов — одна из первых целей при нападении на аэродром. Поэтому защищаем груз и людей, но не навешиваем на каждый автомобиль пулемёт только ради красоты.
Начальник тыла задумчиво рассматривал схему.
— Шесть миллиметров везде?
— ТЗМ да, по бронекорпусу и днище три. Чем меньше разных деталей и толщин, тем проще изготовление. Нам не выставочный образец нужен, а машина, которую смогут повторять окружные мастерские.
— А сколько?
— Вот это вы мне и посчитаете. Сначала определите минимальную потребность по аэродромам. Потом посмотрим, сколько грузовиков можем снять без ущерба для основной работы. При том учтите, они не полностью выбывают из транспортировки. БТР для перевозки людей, а ТЗМ — грузов.
На этот раз возражения последовали сразу. Автомобилей не хватало всем. Через полчаса Копец уже пожалел, что вообще произнёс слово «грузовики». Судя по реакции начальников служб, каждый ЗИС в округе имел минимум трёх хозяев, каждый из которых был готов умереть, но машину не отдать.
Спор закончился только после появления Павлова. Командующий округом вошёл без предупреждения, несколько минут послушал взаимные обвинения и наконец ударил ладонью по столу.
— Всё! Хватит базар устраивать. Сколько тебе надо? — спросил он у Копеца.
— Пока немного. Мне установочная партия нужна. А дальше по результатам.
— Это это сколько — немного?
— Для начала по нескольку десятков обоих вариантов.
Павлов поморщился.
— И где я тебе их возьму?
— Часть дам из хозяйства ВВС. Часть — округ.
— Хорошо устроился.
— Дмитрий Григорьевич, я у тебя танков не прошу.
— Пока.
Кто-то за столом тихо кашлянул, пряча улыбку.
Копец продолжил уже серьёзно:
— Новые машины мне тоже не нужны. Для аэродромной охраны и подвоза боеприпасов автомобиль не должен каждый день проходить по двести километров. Отберите исправные ЗИСы с нормальными двигателями и ходовой. Остальное всё равно при переделке будем смотреть.
Павлов некоторое время разглядывал схемы.
— Ладно. Половину ищи у себя, половину дам я. Но если твои броневики начнут жрать грузовики сотнями, лавочку прикрою.
— Согласен.
— И броня?
— Вот с бронёй сложнее.
— Конечно. Было бы удивительно, если бы хоть что-нибудь у тебя было просто.
На следующее утро Копец направился к техническим специалистам, где его уже ждали несколько инженеров. Теперь требовалось не придумывать новую машину — первые образцы уже существовали и прошли испытания, — а превратить удачную импровизацию в нормальную конструкцию, которую можно было бы повторять десятками.
На столе разложили чертежи.
— Сразу договоримся, — сказал Копец. — Никакого творчества на местах. Корпус один и тот же для обеих машин: только толщина брони разная. Теперь главное, — продолжил Копец. — Машины должны собираться в наших мастерских. Значит, никаких сложных деталей, которые можно изготовить только на специализированном заводе. Чем проще, тем лучше.
— Пулемётную установку оставляем прежнюю?
— Пока да. Первые машины показали, что она работает. Если найдёте способ сделать проще или удобнее — предлагайте, но сначала испытайте. Мне не нужны улучшения, после которых машина две недели простоит в мастерской.
Несколько минут обсуждали двери, смотровые щели, крепление броневых листов и доступ к двигателю. Копец почти не вмешивался. Здесь начиналась область, в которой инженеры разбирались гораздо лучше него.
— Первые машины мы делали практически по месту, — напомнил он, когда разговор начал уходить в мелочи. — Теперь нужен нормальный комплект чертежей и шаблонов. Чтобы БТР, собранный в одной мастерской, не отличался от машины, сделанной в другой. И чтобы деталь, снятая с одной машины, при необходимости подошла к другой.
— Это можно сделать.
— Вот и делайте. Сначала несколько машин. Потом погоняем их по бездорожью, загрузим по полной и посмотрим, что получилось. Если шасси выдерживает — запускаем следующую партию. Если нет — ищем, где перебрали с весом.
— Срок?
Копец задумался.
— Не гонитесь. Лучше две недели и нормальная машина, чем неделя и потом месяц ремонта.
Инженеры переглянулись, но спорить не стали.
Следующим вопросом стали люди. Копец прекрасно понимал, что посадить десяток бойцов в бронемашину ещё не означает получить мобильную группу. Их надо научить осматривать местность, организовывать засаду, прочёсывать лес, искать следы, взаимодействовать между собой и не открывать пальбу по каждому кусту.
Сам он этому научить не мог и не собирался делать вид, что может. Поэтому через штаб округа ушли два запроса: пограничникам и НКВД. Копец просил не готовые подразделения — ему нужны были инструкторы.
Через несколько дней в его кабинете сидели двое командиров: один в форме пограничных войск, второй представлял НКВД. Разговор поначалу шёл тяжело. Оба явно пытались понять, зачем авиационному начальству понадобились специалисты по борьбе с диверсантами.
