- Итак, я ухожу сейчас. Я оплачу...

- _Мы_ уходим, - прервала его Мари. - Я иду следом, как обещала.

- Конечно, мы идём все вместе, - сказал Питер, подняв глаза от еды.

Карантир смерил его взглядом.

- Вы должны остаться. Я не смогу вас защитить!

- Нет, - голос Мари оставался таким же спокойным. - Он идёт не за нами.

- О, тьма и кровь! - рявкнул Карантир, вскакивая. - Куда вы лезете? Зачем? Я иду охотиться, и помощи в этом от вас нет и не будет! Я не смогу одновременно защищать вас и выслеживать шатуна! Сидите здесь спокойно, помогите хотя бы этим! Проклятье, как я жалею, что появился здесь!

Стул отлетел к стене и жалобно крякнул. Карантир заметался от стены к стене, ударяя в них кулаком, словно выплёскивая ярость и прошлое поражение.

- Я просто хотел отдохнуть! Я искал уединения, а нашел что угодно, кроме него! Кровавые следы прошлого! Безумцев, сошедших с ума психопатов, проклятые дома! Индейских чудовищ-убийц! И ничего нет, ни хороших мастерских, ни оружия, ничего вообще! Проклятье, да я безоружен против него! Это хлопушка, а не оружие! Я не успеваю ничего сделать, ни приличное копье, ни даже, черт побери, кол! Даже кол вытесать не из чего и некогда! Демоны сожри эту тварь! Вы понимаете, что я не могу вас защитить?! Понимаете или нет?

Настала тишина.

Мари поднялась со стула, набросила на себя плащ и слабо улыбнулась. Питер тоже встал, упрямо сложив руки.

- Да, - согласилась Мари, - на войне и охоте от меня помощи мало. Но все же нас будет трое, а не ты один. И пусть помощь от нас будет маленькая, зато вовремя.

- Разве не нужна поддержка даже бывалому солдату, если силы на исходе? - улыбнулся Питер неловко.

- И помни, что он не ищет нас, только тебя, - добавила Мари. – Время выходит. Идем?

С полминуты Карантир смотрел на них обоих, таких похожих в своем упрямстве, и думал, не запереть ли их в одной из комнат, а лучше сразу в погребе. Вспомнил, что не знает, где вход в здешний погреб. Представил себе, как объясняет хозяину, что ему очень надо подержать своих спутников в уютном погребе хотя бы до вечера - и невольно усмехнулся.

И вдруг стало легче и словно бы спокойнее на душе.

- Не запирать же вас в погребе, - сказал он вслух. Отцепил кобуру с револьвером, протянул Питеру, и тот неловко застегнул ее на своем ремне.

Мари он протянул первый нож, своими руками выкованный, и было приятно видеть, как блеснули ее глаза при виде узорной стали. А потом встал и зарядил карабин.

В гостиную просунулся Толстый Гарри и осмотрелся в поисках ущерба.

- Господа, вы уже закончили, ээ, шуметь? - спросил он деловито.

- Закончили, - уверил Питер с улыбкой. – Собираемся в дорогу.

- Если вы тоже идете на охоту... желаю удачи! И будем считать, что я ничего не слышал про ваши планы насчет гризли и индейских чудовищ.

Он поднял стул, поставил его и осторожно пошатал.

- Передайте здешним джентльменам, которые собрались охотиться, - сказал Карантир сухо, - что это скверная идея.

- Это их только раззадорит, - пропыхтел Гарри, - уж поверьте. Даже если я скажу что там тварь из преисподней, Мартин и Самуэль только обрадуются и докупят побольше патронов. Да и верят в индейские сказки только малые дети... – сказал он и вдруг осекся.

– Вы сами-то верите в чудище, мистер Фэйнор? - спросил он осторожно.

- Я верю, что там не обычный медведь, - секунду помедлив, сказал Карантир с порога. - Это тварь огромного роста и силы.

Гарри открыл было рот, но Карантир опередил его.

- Мы уходим. Благодарю за завтрак и за гостеприимство.

...С моря дул тот самый резкий сырой ветер, что пришел ночью. Над горой Первого света словно бы вопреки ему засело большое облако, делая свет и лес тусклыми, словно вечером. Втроём они торопливо прошли через город, обогнули по тропе огороды по окраинам и вышли туда, где над самым морем начиналась тропа.

Они не прошли и мили от Барьерной Гавани, как следы цивилизации исчезли совсем – только лес, камни, валуны, уступы, ручьи, крики птиц и холодное, сумрачное небо над головой. Тропа вилась вдоль берега, как бесконечная змея – узкая вытоптанная полоса грунта, она шла сквозь лес, а то и прямо по камням, то спускаясь к воде, то поднимаясь на гребни и каменные гряды. Карантир и Мари шли бы быстрее – но отряд идёт со скоростью самого медленного ходока; и потому они не раз замедляли шаг или останавливались, позволяя Питеру нагнать себя. Тот больше всех скользил на мокрых от брызг камнях, с трудом преодолевал топкие места, тяжело дышал, взбираясь на гребни, шаг его то и дело сбивался. Мари даже в мягких туфлях шла легко, переступая по камням, как по ровной лестнице, и Питер, догоняя их очередной раз, краснел и опускал глаза перед ней, но переводил дух и упорно шел дальше.

Карантир дал ему несколько советов, как дышать при ходьбе, идти вверх и ставить ноги, и дело пошло лучше. И все же один раз, после длинного перехода у самой воды, где ветер швырял в них брызги прибоя, Питер уточнил, не было ли другого пути.

- Все дороги отсюда ведут на материк, - отозвалась на это Мари. – Вдоль берега ходят пешком или на лодках. Но по тропе пятнадцать миль, а по дорогам выйдет больше тридцати.

Начался новый подъем – затяжной, трудный, выведший их на вершину большой гранитной скалы. Там Мари замерла, глядя на серое море и совсем низкое пёстро-серое небо. Розовая гранитная глыба стояла на стыке неба, моря и земли, словно крепь, вбитая в три стихии разом. Клочья тумана опускались сверху, тонкая шкура мха едва наползала здесь, и море мерно било в подножие. Они молчали, маленькие, как мыши, на этой макушке.

- Люди живут среди этой красоты - но им все равно! - выдохнул Питер, спускаясь. - Они думают только о грехах и боятся, и красота Божьего мира их не успокаивает и не умиротворяет...

Ответить на это Карантиру было решительно нечего.

- Кажется, я немного переоценил свои силы, - сказал Питер во второй половине дня на привале. Здесь тропа вильнула в лес, обходя прибрежные скалы, и можно было присесть под деревом, хотя бы не промокнув сразу. – А если вы пойдете вперёд?

- Нет. Ты пошел, теперь держись.

- Ты выдержишь, - вмешалась Мари со странной улыбкой. - Ты нам нужен.

- Я рад быть... нужным, - и Питер смущенно отвернулся, занявшись сэндвичем. Похвала смущала, но и воодушевляла тоже.

После привала Мари заставила их выпить несколько глотков травяного отвара – горького, крепкого и бодрящего не хуже свежесваренного кофе. Теперь они шли едва ли не бодрее, чем с утра, и Карантир ускорил шаг. Он спешил. Время утекало. Времени уже почти не было. Спутники раздражали его – сам он уже мчался бы к месту неизбежной встречи, оставив их позади, но так было нельзя: чтобы бросить своих, нужна все же более веская причина, чем уродливая тварь из пещер и неясные предчувствия.

Серое небо уже начинало тускнеть, когда они добрались до знакомых мест. Здесь тропа выходила на гребень над полями: продолжи они путь, спустятся по краю фермерской земли к дороге, что приведет их в поселок. Где-то позади остался отворот на береговую тропу к дому Мари, а прямо тут уходило вверх, на гору, знакомое полузаросшее ответвление.

Где-то здесь, подумал Карантир. Совсем близко.

- Будьте настороже и смотрите по сторонам, - велел он и свернул с тропы.

- Куда ты? – спросил Питер, но не получил ответа – Карантир уже был впереди. Ноги словно сами шли быстрее. Питер пыхтел сзади – но пока не отставал.

Ревом хлестнуло по полям и холму. Не с горы - снизу, от полей.

- За мной! – рявкнул Карантир и ринулся по склону вниз.

Он даже не бежал – спускался прыжками, уворачиваясь от деревьев, пней и подлеска, слыша позади скрежет ботинок Питера, легкий шелест одежды Мари – и надеясь успеть.

Они выскочили на поле с двух сторон разом - он сам и огромная белая тварь, загребающая руками при ходьбе.

На поле, где стоял, замерев, заледенев, мужчина с тяпкой в руках. Тварь была к нему ближе, чем Карантир.