Над очагом висел карабин Шарпса, который он не заметил сразу, устремившись к стойке с ружьями. Не новый, но ухоженный, со следами аккуратного ремонта. Или переделки.

Сняв его со стены и осмотрев, Карантир в этом убедился: карабин переделали под крупный армейский калибр. Так стали делать после войны для охоты на крупного зверя. На бизона.

И на медведя.

Ничего лучше он здесь уже не найдет.

Это не обещание, но уже некоторая надежда. Пробить шкуру чудища. Возможно, выбить глаз. Отбросить, задержать, ошеломить его. И Карантир, немного помедлив, чтобы не показать неприличной спешки и радости, обратился к хозяину.

К ружью он взял коробку тех самых армейских патронов, а ещё, подумав - длинный нож.

Он немного сбил цену и как раз успел расплатиться и повесить карабин на плечо, когда кто-то вошёл позади в магазин, а потом раздалось разочарованное ругательство.

- Что это ты? - удивился хозяин.

- Черт тебя побери! Ты что, продал Шарпса?

- Только что продал этому джентльмену. Чего вдруг ты появился? Ружье тут с осени висело.

- Да одно дельце подвернулось, - ответил вошедший нехотя и покосился на гостя с досадой. - Я чуть позже зайду...

- Да садись ты. Промочим горло, раз пришел! - хозяин пересчитал сдачу, сунул деньги в ящик и, вежливо попрощавшись с покупателем, полез под стол.

Карантир покинул лавку, провожаемый недовольным взглядом посетителя. Успеть первым было приятно.

Тяжесть карабина на плече успокаивала – но недостаточно.

Ему вспоминалась другая тварь, тоже с той стороны, тоже из тех, которых не берут пули. Да еще тогда они были все вместе – а теперь он был один, и все еще чувствовал себя беззащитным. Нужно было что-то еще.

Он медленно прохаживался мимо кузнечных мастерских и скобяных лавок, не желая уходить. Может быть, ему пригодится что-то из мирного добра? Может быть, там есть что-то подходящее, что он не успел рассмотреть?

Карантир в третий раз прошел мимо лавки с плотницкими инструментами, и хозяин уже смотрел на него с подозрением, переходящим в неприязнь – и тут он поймал взглядом внутри какой-то приятный отблеск, и снова зашел внутрь. А когда вышел, то нес подвешенный на ремешке новый топор из неплохой стали с удобной рукоятью.

Конечно, это не секира и не боевое оружие, но если для спокойствия ему не хватало этой вещи, этой тяжести и гладкого топорища в ладони - значит, он нужен.

Вечером он занес расходы в мысленный список и для надежности повторил в записной книжке – и почти пожалел о внезапной трате. Ночлег, еда на троих, одежда для Мари, и вот теперь еще и топор – вот так все и происходит: нельзя спасать кого-то безнаказанно, один раз помог – а теперь ты уже должен кормить и одевать своих верных... спутников.

Всего лишь спутников, не более.

Он вышел на улицу. Солнце садилось за гору; воздух был влажным, с горы тянуло холодом. Над ее куполом собиралась облачная шапка – пока небольшая, но скоро все небо затянет, а холод начнет забираться под одежду. Он стоял в тени, не шевелясь – и вдруг услышал знакомый голос и насторожил уши.

Несколько человек медленно шли по улице – очевидно, они только что покинули бар и шли ночевать.

- Ну, для Винчестера я патроны купил, - донеслось оттуда. – А завтра все равно не выйти, вон какие хвосты в небе, дождь будет с ветром. Ни одна морда не высунется. И запахов не будет.

- Что ж ты на заднице полгода сидел и любовался, а?

- Кто бы знал, что его уведут из-под носа?!

- Совсем спятил – с своим Винчестером на старого гризли! Еще бы дробовик взял.

- Заткнись. Где я тебе возьму новое ружье на бизоний патрон? В Портленде?

- А хоть и там...

- Консервы я купил на пять дней, - объявил третий голос, - и кофе на всех, большая жестяная банка. Палатка с Джека. Двух вьючных лошадей нам одолжит Сэмюэль.

- Дожди будут два дня, сказал Мэл, его радикулит обычно не врёт.

- Пяти дней нам вполне хватит, чтобы прочесать всю гору сверху донизу...

- И меньше хватит, если только твоя собака работать будет, а не спать, как обычно.

- Да мы и без собаки его найдем, было бы ружье получше...

...Вот там они все и лягут, подумал Карантир, оглядывая болтунов. Сразу после первых выстрелов.

Слухи, значит, уже полетели, если здесь торопятся на охоту. Наверняка делают ставки, кто завалит зверя. И это шатуна ещё не видели снаружи! Возможно, он оказал им добрую услугу, задержав поисками лучшего оружия.

Потому что шатун мстителен и может пойти по следу нападавших. Куда он придет первым - сюда или к порогу Аллена?

Облака собирались над горой. В щели туч пробивались алые закатные лучи. И там, на горе, его ждут и ищут, он ясно чувствовал это.

Неясным оставалось лишь одно - как же шатун напал на Питера? Кто разбудил шатуна раньше? Он видел его издалека в тот вечер, но как не учуял, не понял, кто это?

Вечер вышел холодным и коротким, в щели дома потянуло сквозняком. Втроём они поужинали при свете хозяйской керосиновой лампы в маленькой гостиной, согреваясь горячим чаем. Мари теперь носила длинный серый жакет поверх платья, свободный для нее и из плотного сукна, способного сдержать и дождь на время. И при ней была холщовая сумка, из которой пахло настоями и аптекой.

Запах этих снадобий потом чудился Карантиру даже во сне, тревожном и неглубоком.

Как первые ночи в Техасе, Нью-Йорке и Бостоне, он сквозь полусон невольно слушал новый город - облаком висящие над ним чувства многих спящих людей, смесь невнятных страхов, усталости, тоски, злости и прорывающихся через них всплесков неясной радости. Он слышал скрип незнакомого дома, дыхание спутников во сне, шумное у Питера, почти беззвучное – у Мари. Он слышал шум ветра в щелях под крышей и гул волн, разбивающихся о прибрежные камни, что становился громче с каждым часом. К рассвету он заснул глубже, словно поднялся по склону горы в сторону от моря, и только шум ветра среди деревьев и гул волн окружали его здесь.

Потом лес расступился, и оттуда навстречу ему шагнула огромная белая тварь без лица и выпрямилась во весь рост, сделавшись выше любого медведя в некороткой Карантировой жизни. Он протянул руку за копьём, но отыскал только рукоять ножа.

И сел на скрипучей кровати, выдираясь из слишком цепких лап сна.

Лес расступился. Шатун вышел. Надо возвращаться сегодня же.

К завтраку он спустился рано, уже собрав вещи и готовый немедленно выходить. На мгновение он подумал, как было бы хорошо, если бы спутники не успели проснуться – но внизу обнаружились и Питер, и Мари. На столе стоял кофейник и тарелка с едой, которую Питер дополнял вчерашними припасами. Мари уже сидела с чашкой свежего кофе в руках, совершенно прямо, а на спинке ее стула висел новый темно-зеленый суконный плащ, очевидно, купленный только вчера.

- Когда мы возвращаемся? - спросил немедленно Питер.

- Я возвращаюсь сейчас, - сообщил Карантир. - Здесь больше нечего делать.

- Но, - Питер растерялся, - мы хотели переждать...

- Ты что-то знаешь, - сказала Мари без вопроса.

- Он спустится с горы. Или уже спустился. Надо спешить.

- Значит, мы поспешим.

- Я не понимаю, - сказал Питер. – Почему ты решил, что пора именно сейчас? Я ничего не слышал, никаких новостей не было. Может быть, здесь слишком дорого ночевать? Скажи!

- Я видел сон, - ответил Карантир.

- Мне кажется, не стоит полагаться на эфемерные материи в таких важных делах... - начал Питер и остановился, глядя на них. - Простите, но вы... Всерьез?

- Да.

- Мы всерьез обсуждаем чудовище с горы, которое убивает людей, - сказала Мари из-за чашки кофе. - Мы оба видели следы его когтей. Я видела тела, которые он оставлял прежде. Сны – это знаки о нем, не хуже любых других.

- Но... весь штат знал бы, если бы тут водились чудовища-убийцы... если бы такое случалось... это было бы в газетах...

- Это было давно, - отозвалась Мари неопределенно.

Питер сел и ожесточенно въелся в сэндвич с копчёной рыбой.