А потом Карантир услышал за стенами шум, выкрики и шаги многих ног.

Он вскочил, бросился к окну гостиной, обращенному к городку, и увидел, как поодаль появляются на дороге фермеры в своих соломенных шляпах, заполняют ее и все движутся к гостинице, размахивая руками и черными блестящими палками.

Питер только удивлённо обернулся, а Мари уже все поняла.

- Нас идут прогонять? - спросила она с горечью.

- Со мной они не справятся так просто, - бросил Карантир, глядя на идущих. Проповедник шел впереди, размахивая руками, а чуть сбоку, уже среди прочих, шел Мозес с таким же факелом в руке.

- Они подожгут гостиницу, если мы не уйдем. Так они сожгли наш дом, и кто помешает им теперь?

Я разговаривал с людьми, но не с безумцами, думал Карантир, глядя на деревянный крест в руках старика и на его раскрасневшееся лицо. И то порой терпел неудачу. Но в этом доме я живу и ем хлеб, здесь Питер, которого я тащил на спине, и Мари, с которой я делил музыку.

А пронзительный голос Абрахама уже доносился снаружи.

- Братья и сестры! – закричал он, поднимая крест над головой. - Господь посылает нам новое испытание! Мы собираемся здесь, чтобы с именем Господа всемогущего и Иисуса, сына его, снова вступить в борьбу с врагом рода человеческого и его тварями!

Фермеры дружно заорали, вскидывая факелы, кулаки, а кое-кто и вилы.

- О, как недолго длилась наша спокойная жизнь! Как недолго мы мирно трудились и молились во славу Господа нашего! Но теперь на нашей земле, как годы назад, опять собрались чужаки, слуги самого дьявола! Они здесь, чтобы выпустить его тварей в мир! Но не бывать тому! От имени Господа нашего, всех праведников и людей, чтящих Иисуса, я обращаюсь к тебе, черноволосый дьявол во плоти! И к тебе, призрачная ведьма! И к тебе, человек из города грехов! Я знаю, вы пришли к нам, чтобы уничтожить нас! Разрушить дома, построенные нашими руками, выпустить тварей-убийц!

Голос Абрахама усилился, он вбуравливался в стены дома и в уши Карантира, вызывая отвращение каждым звуком. Болезненная искренность и вера сочеталась в нем с поразительной фальшью болезни, так явно, что невольно хотелось заткнуть и поберечь уши.

- Вы, слуги дьявола и его отродья, - теперь они были уже возле дома, и Абрахам грозил стене кулаком, - выпустили демона с ледяным сердцем Кивакву, который нападает во тьме, убивает людей, вырывает из груди человеческой бьющееся живое сердце и пожирает его! Вы вернули в наш край дьявольских духов! Но какие бы преступления перед Господом нашим вы ни готовы сотворить - не бывать тому! Мы, солдаты во Христе, именем Господа говорим вам: покиньте эту землю и вернитесь в бездну, вас породившую! - Он поднял крест выше, обеими руками, словно готовый им бить, как боевой киркой. - Пусть священный огонь ярости Господней пожрет ваш злобный дух и очистит нашу землю! Пусть сгинет тот корабль, что унесет вас обратно к дьяволу в преисподнюю! Уходите! Именем Господа, мы говорим вам: вон отсюда!

- Во-он! - заорали мужчины следом за ним так слаженно, словно то и дело подхватывали чужие речи.

А в холле позади Карантира прошуршали шаги и одежда - обернувшись, он увидел всех троих, вместе с застывшим рядом хозяином. Они придвинулись друг к другу, быть может, сами того не заметив.

- Ушам не верю... - сказал растерянный Питер. - Может быть, просто, хм, промолчать? Пусть подумают, что нас нет...

- Они знают, что мы здесь, - возразила Мари.

Аллен растерянно молчал, его рука дрогнула и словно сама собой дернулась к внутреннему карману, затем опустилась.

- Я им отвечу, - и Карантир, прежде чем его остановили, отбросил запор и распахнул наружную дверь.

- Вот он! - возопил Абрахам! - Вот демон во плоти! И адское пламя горит в его глазах!

- Вас привел сюда страх, - голос Карантира перекрыл крик и раскатился по всей поляне, заполненной людьми. Абрахам умолк, скорее от неожиданности. - Страх, который вы пришли выместить на нас! Вот так, собравшись вместе, с огнем в руках, вы могли бы справиться с бедой и страхом - а вместо этого идете воевать с соседями! Вы назначили меня врагом, просто по слову этого старика, хотя я могу быть вам хорошим союзником против того, что пугает вас!

"Против того, что я пробудил". Эта правда, несказанная вслух, стояла рядом с ним прямо сейчас.

- Между тем, я не причинил зла никому из вас! - продолжал он, заглушая голосом поднимающийся ропот. Злостью и страхом от них тянуло, как ветром с ледников. - И для тех, кто не чинит зла мне, я добрый сосед и союзник! Вас привел сюда страх, и я говорю вам - я помогу вам справиться с ним. Я способен защитить своих соседей и союзников! Если мы объединим силы, вам больше не придется бояться ни пришельцев, ни ночной темноты!

Он ощутил волну ненависти за мгновение до того, как гвалт заглушил его слова. - Лицо! Гладкое лицо!

- Это дьявольщина !

- Вчера у него была рана на половину головы! Вся в крови была! - А сегодня он как и не было ничего!

- Его излечили дьявольские силы! - взвыл Абрахам. - Демон!

- Демон!

- Только на демонах все так зарасти может!

- Вон отсюда!

- Убирайтесь! - этот крик пошел уже со всех сторон, они вопили, подгоняя друг друга, и испуганная злость их поднималась над ним холодной мутной волной.

- Факелы! Огня! - закричал кто-то сбоку, и вот уже все орут "Огня! Огня!!" И в толпе зажглись огни - один за другим, вспыхивая и разделяясь.

Мозес, на лицо которого упали отблески факелов, не сумел сдержать улыбку в этот миг. Между ним и беснующимся Абрахамом словно протянулась невидимая нить, за которую тянул именно он.

И словно по сигналу, люди качнулись вперёд, выставляя горящие факела.

- Назад! - рявкнул Карантир, выхватывая револьвер. – Стоять!

Он, конечно, не Маглор, но ему доводилось перекрикивать отряды в сотни человек – справится и с этими. Главное – остановить вожака. Вот он, тот, что улыбался только что.

Улыбка Мозеса исчезла, револьвер смотрел ему в лоб.

Толпа шатнулась назад, почти так же дружно.

- Я убью любого, кто попробует поджечь дом! - выкрикнул Карантир яростно. - Ну? Легко поднять руку на соседа, когда тот безоружен, а вас много! Верно? Так вы думали?

Он смотрел им в глаза - одному, другому... Опустилась тишина. Кто-то отводил глаза, кто-то пятился, Абрахам в ярости дёргал себя за бороду, но Мозес стоял молча.

... Первую пулю - вожаку. Вторую и третью - в тех двоих с дробовиками, что держатся сзади. Четвертую и пятую - в мужчин с вилами. Он сейчас видел всех ясно, кто где стоит, и считал. Кто-то подхватит дробовик, последнюю пулю в него, дальше бить ножом, пока не побегут. Если побегут. Могут побежать. Женщины потащат своего безумца, уже пытаются, им уже страшно, они тянут его за рукава. За ними откатятся и разбегутся остальные. Те, с дробовиками, изготовились стрелять, но не успеют. Мозес закрыт и думает, взвешивает. Страх перед оружием растет, окутывая их одного за другим.

И ещё один чужой страх коснулся его сзади. Мари боялась все это время, но прямо сейчас она испугалась - его.

Не его - того, что он сейчас сделает.

"Не стреляй!"

- Не стреляй! - говорит Мари и вслух, так твердо, как может, и хватает его за руку с револьвером. От ее ладоней растекается тепло, почти жар, и уже накрывшая его холодная ясность боя вдруг начинает убывать.

- Стойте! - ещё один голос, и Питер неловко протиснулся мимо них на крыльцо. - Во имя Господа нашего, не надо насилия!

Он сошел со ступенек и вышел вперёд.

Куда на линию стрельбы, глупец! Хуже нет, когда безоружные мешаются в бою!

- Прошу вас, успокойтесь. Мы уедем, - сказал художник примирительно, подняв ладони.

- Я не уеду! - зло процедил Карантир сквозь зубы.

- Мы сейчас уедем, - Питер оглянулся и просяще посмотрел на него. - В ближайшие часы придет пакетбот и мы сядем на него. Но я прошу вас, я просто художник и ученик художника... Да, я из Нью-Йорка, и хоть вы считаете его городом грехов, но я в нём живу и знаю, как много там простых добрых христиан. И как христианин, я прошу вас, не берите на душу смертный грех убийства. Или, - он снова обернулся, - не отягощайте ее ещё больше. Мы не совершали никаких преступлений здесь, и вы не знаете никого из нас. Мы просто люди, несовершенные и грешные, как и все в нашем несовершенном мире. Уверены ли вы, что это вы должны судить нас вместо Бога? Не совершите ли вы тем ещё больший грех? Господь любит нас всех, говорил Иисус. Подумайте о его словах... А мы сядем сегодня на пакетбот.