- Что это? - спросила Мари.

- Это Бах.

Красноватое дерево флейты Амрода успокаивающе согрелось в ладонях Карантира. Он мысленно отодвинул город, фермеров и усмешку Мозеса в сторону. Выдохнул привычно злость. Немного времени у него есть.

И тоже поднес флейту к губам.

***

До Барьерной гавани оказалось часа два ходу; пакетбот мог бы дойти и быстрее, но мешал встречный ветер. Карантир навел справки и выяснил, что пакетбот останется в гавани на ночь и с раннего утра отправится обратно в Портленд, взяв грузы и почту.

Конверта у Карантира не было. И воска с печатью тоже не было. Он вспомнил, как нередко поступали после поражения и бегства на юг - и сложил лист с запиской в замысловатую фигуру: ее нельзя было открыть, не разорвав бумагу. В детстве это было просто забавой для ума.

- И что вы от меня хотите? - удивился капитан, когда Карантир вручил ему записку.

- Я прошу вас, мистер Уинтроп, отправить из Портленда телеграмму, или поручить кому-нибудь это сделать, - к сложенной записке добавилось несколько монет. - И, разумеется, выпить за наше здоровье.

- Охотно, мистер Фэйнор, особенно последнее, - капитан недоуменно повертел в руках бумажную фигуру и убрал в карман вместе с довеском. – Уже решили, где остановитесь? Примите совет, не селитесь в "Остановке дилижанса". Вроде приличное место, с историей, а окна открываются плохо и несвежим тянет. Идите лучше в пансион к миссис Уотсон или к Большому Харди.

Пакетбот встал у причала. Пассажиры сходили на берег, скрипели доски под их ногами, несколько носильщиков поджидали их на берегу. Барьерная гавань смотрелась островом цивилизации среди лесных островов и проливов: от гавани расходилось несколько улиц, теснились десятки домов, впереди возвышалась башенка деревянной церкви. Другой остров, длинный и поросший лесом, прикрывал этот берег от штормов, отделенный лишь нешироким проливом.

Человека, к которому направил их Аллен, звали Харди.

Они прошли городок почти насквозь. Мимо гостиницы "Остановка дилижанса" с деревянной вывеской у входа и побеленным забором из штакетника, мимо лавок разных товаров, мимо мастерских, уже закрывших двери. Изучать их придётся уже завтра. Обещанный пансион нашелся уже на окраине - простой одноэтажный дом. Его окна выходили частью на берег, а частью на соседские грядки и яблоневые деревья. И да, мистер Харди и вправду оказался большим и равномерно широким.

Записка от Аллена оказала свое действие – Харди прочел ее внимательно, оживился, пообещал на завтрак омлет, молоко и свежее масло от соседей, а потом назвал цену – со скидкой, как заявил он. Но даже со скидкой цена оказалась выше, чем у Аллена, и почти как в пригородах Бостона.

Мари молчала. Питер неловко рылся в своих немногочисленных вещах, собирая в ладонь найденные монеты.

Карантир поглядел на это и молча выписал чек на все три комнаты.

- Разбогатеешь - отдашь, - сказал он коротко.

- Рад такой вере в мой талант, - отшутился художник.

Комнаты здесь были маленькие, но очень городские, с покрывалами на кровати, занавесями на окнах и небольшим письменным столом в каждой. Вот только и кровать тоже была маленькой - с первого взгляда Карантиру стало ясно, что одеяло ему будет коротко, и не только оно.

В молчании они поужинали в его комнате хлебом, рыбой и сыром, которые Аллен завернул им в дорогу. Мари так и куталась в плащ Питера - вечер был зябкий, в приоткрытые окна вползала сырость. Что ж, капитан был прав, со свежим воздухом здесь неплохо. И есть надежда выспаться без фанатиков под окнами - на гостей здесь внимание обращали скорее чтобы оценить их состоятельность, чем осудить их греховность.

- Днём я уйду в город, - сказал Карантир. - Против шатуна нужно оружие.

Бросил взгляд на Мари и добавил:

- Мари нужна теплая одежда. А мне - здоровые спутники.

Мари отвернулась к окну.

- Я не думала, что окажусь вдали от дома без денег и одежды, - сказала она. - Мне жаль.

Карантир развернул перед мысленным взором свиток записей, как привык, и вписал в расходы ещё одну строку.

- Я найду способ возместить твои расходы, - голос Питера был неожиданно серьезным. - До того, как разбогатею. Я закончу картину - и она твоя. Ее можно продать, денег должно хватить, чтобы возместить расходы на пансион!

- Я подумаю об этом позже, - сказал Карантир. – Мне не хотелось бы тут задерживаться.

Он не стал объяснять причины, и вместо этого вручил Питеру и Мари несколько ассигнаций, сопроводив короткой инструкцией:

- Мне нужно, чтобы вы оба приготовились к обратному пути. Идти будем по тропе и быстро. Проверьте обувь. Если нужно, найдите сапожника и подбейте подошвы. Соберите еды. Найдите лавку с одеждой для Мари. Потом в аптеку, нужен раствор для промывания ран, игла и шёлковые нити. Мари, подумай, что ещё.

Карантир промедлил, ища, что его беспокоит. Ему не нравилось – не столько даже то, что они не были готовы, сколько сама идея идти втроем обратно, прямо в лапы шатуну.

Но Мари кивнула. Мыслями она, казалось, была где-то далеко.

- Ты говоришь с такой уверенностью, словно мы идем на войну, - вдруг сказал Питер. - Ты воевал? Командовал? Я слышал, на войне бывали совсем молодые командиры...

- Я был на войне. Но говорить об этом не буду.

- Я понимаю. Многие не любят говорить об ужасах войны.

Знал бы ты, что такое на самом деле ужасы войны, подумал Карантир, а вслух добавил:

- Мы идем не воевать. Мы идем охотиться на шатуна и разбираться с безумцами.

"... Проще снова сдохнуть, чем взывать к милосердию безумцев," – подумал он.

- Они не безумцы, - возразил Питер. - Абрахам, может быть, не в себе, но я уверен, что он не был таким раньше. Наверняка он был важен для них и его любили. Иначе не слушали бы сейчас. Они добрые христиане... Которые боятся и страшно ошибаются. У них есть причина для страха, и твои раны тому доказательство.

- Они давно боятся, и не в первый раз страшно ошибаются, - в комнате уже было тепло от их присутствия, но Мари закуталась в плащ еще плотнее. - Моя семья... пострадала от их страха. Когда люди боятся - они ненавидят. И приходят с огнем. И привыкают к этому.

"Если перед ними не армия", - закончил про себя Карантир.

Питер побледнел, невольно протянул к девушке руку, словно желая обнять или защитить - и прервал движение, неловко и торопливо. Перевел взгляд на деньги, торопливо разделил их надвое, подвинул половину девушке.

- Возьми их, - спокойно сказала Мари. - Мне негде их держать. В одежде нет карманов.

- В моем плаще есть карманы, - заверил ее Питер. - Возьми, я не разбираюсь в средствах лечения...

Карантир отправил их в комнаты и лег, завернувшись в короткое одеяло. У него есть ночь или две, чтобы отдых помог заживить рану.

Времени осталось немного.

***

На завтрак и правда было свежее масло и хлеб, и мармелад, и неизбежно плохой кофе со свежим молоком. Правда, стоили они, как в бостонском ресторане: Гарри словно решил с их помощью возместить скидки за комнаты.

- Чтоб тебе жадность боком вышла, - бросил Карантир сквозь зубы, выходя из пансиона и устремляясь на улочку с мастерскими.

Он не рассчитывал найти что-то достойное, однако и не был готов к тому, что не найдет в кузнечных мастерских и в лавках совсем ничего, что напоминало бы холодное оружие, кроме неизбежных ножей Боуи. На его взгляд - слишком широких и неуклюжих, да ещё из не очень хорошей стали.

Разочарованный, Карантир отправился в оружейный магазин, но и там не обрадовался. В нем продавали обычные двустволки и недорогие карабины - здесь, в маленьком городе на краю света, не были готовы платить за оружие много. Идти с этим оружием на шатуна - только злить его: вряд ли удастся пробить даже шкуру. Карантир с досады стал присматриваться было к охотничьим ножам, оказавшимся длиннее его собственного. Но остановился.