— А если опять поросёнок-переросток встретится? — спросил молодой лучник, отличившийся вчера.

Анатолий довольно хмыкнул.

— Тогда ужин сам к нам пришёл.

— После прошлого кабана ты его есть отказался, — заметил Виктор.

— Я передумать могу.

— Тогда первый кусок твой, — с готовностью ответил второй десятник, рыжий сразу стал серьёзнее.

— Пожалуй, оставим деревне зайчатину.

Люди рассмеялись. Я поднял ладонь.

— Строй прежний. Анатолий — левый край, Виктор — правый, лучники ближе к центру. В лесу не растягиваемся, соседа из виду не теряем. Всё понятно?

— Понятно, ваше сиятельство, — раздалось в ответ.

— Тогда пошли.

Лес встретил нас неожиданным птичьим гомоном, и это сразу бросилось в глаза. Ещё пару дней назад почти всё вокруг казалось больным и чужим. Воздух пах прелью, влажной корой и чем-то тяжёлым, будто мы шли по давно заброшенному погребу.

Теперь стало немного лучше, но именно немного. Старые чёрные пятна никуда не исчезли, изуродованные деревья не обросли за ночь свежими листьями, серые нити Мицелия по-прежнему попадались у корней, но кое-где края налёта подсохли, запах стал слабее. А главное — вернулись птицы.

Похоже, усиленный Камень в первую очередь остановил дальнейшее распространение заразы, а всё остальное теперь должно было восстанавливаться само. И это меня устраивало, чудесам я доверял куда меньше, чем работающим закономерностям.

Виктор поравнялся со мной возле старой сосны.

— Заметили? — тихо спросил он.

— Птиц? — уточнил я.

— И их тоже, — десятник указал на корни дерева. — Здесь два дня назад серое было по всей земле, теперь край сухой.

Я присел и посмотрел, действительно.

— Значит, работает, — констатировал я.

— Значит, не зря рисковали, — кивнул Виктор.

Позади негромко переговаривался Анатолий, но даже он сегодня держался собраннее обычного. Двигались неспешно, фланговые бойцы время от времени останавливались, прислушиваясь.

Первая добыча попалась возле небольшого ручья. На воде спокойно плавали три утки, причём совершенно не боялись людей. Видимо, сюда действительно давно никто не ходил.

Я поднял кулак, отряд остановился.

— Тимофей, Фрол, Елисей, — тихо позвал я лучников. — Каждый выбирает одну. Стрелять одновременно.

Парни разошлись на пару шагов и подняли луки. Я смотрел на уток и неожиданно подумал, что в прошлой жизни видел подобную дичь в основном в охлаждённом виде, на подложке, под плёнкой и с ценником. Теперь всё зависело от того, насколько хорошо эти трое умеют стрелять.

Тетивы хлопнули почти одновременно. Первая утка дёрнулась и осталась на воде, вторая забила крыльями, третья взмыла вверх, но Фрол мгновенно отправил вслед ещё одну стрелу. Птица рухнула в кусты на другом берегу.

— Есть! — радостно прошептал Тимофей.

— Забирайте. Только у воды смотрите под ноги.

Пока всё складывалось слишком хорошо, дичь была, люди действовали слаженно. И лес пока не пытался нас съесть. Редкое ощущение, будто мы начинали понемногу отвоёвывать пространство вокруг Поречья.

Дальше попались глухари, их первым заметил Анатолий.

— Вон, — шепнул десятник и указал копьём на густую ель.

Птицы сидели высоко, скрытые ветвями, пришлось повозиться. Две всё же достались нам, третья ушла.

Когда солнце поднялось выше, добыча уже выглядела неплохо: три утки и два глухаря. Анатолий успел начать рассказывать, сколько похлёбки из этого получится.

— Рано радуешься, — осадил я его. — На всю деревню по одному перу.

— Значит, ещё найдём.

И ведь нашли! На небольшой солнечной поляне грелись сразу три зайца, совсем обнаглели без охотников.

— Дайте-ка мне, — прошептал Анатолий, забирая лук у одного из бойцов. — А то мои люди уже решили, что я только копьём умею.

— Я думал, они решили, что ты только языком, — предположил Виктор.

— Вот сейчас восстановлю доброе имя.

Анатолий выстрелил, стрела вошла зайцу точно в шею. Два других бросились в разные стороны, но лучники уже вошли во вкус, через несколько секунд оба тоже лежали в траве.

— Вот теперь можно возвращаться не с пустыми руками, — сказал я.

И именно в этот момент Виктор, шедший правее, резко поднял руку.

— След.

Улыбки исчезли, мы подошли. В мягкой земле влажной ложбины чётко отпечатались неестественно огромные волчьи лапы. Причём это был не один след, много. Я присел, чтобы получше рассмотреть, размер уже был знаком, слишком большой для обычных волков.

Сосредоточился, перед глазами вспыхнуло:

[Следы спороносных волков.

Предполагаемый ранг: второй.

Давность: менее одного часа.

Оценочная численность стаи: 5–7 особей.]

Вот это мне совсем не понравилось.

— Свежие, — сказал я.

Виктор присел рядом.

— Насколько?

— Час максимум.

Анатолий уже перестал улыбаться.

— Много?

Я посмотрел на переплетение отпечатков.

— Точно не скажу, возможно пять-семь.

Рыжий перехватил копьё.

— Значит, рядом.

— Возможно, но проверять не будем, — сказал я, решительно поднимаясь. — Возвращаемся. Быстро, но без шума. Лучников в середину, строй плотнее.

На моё удивление никто не спорил, даже охочий до боя Анатолий. За последние дни люди уже успели понять, что моя осторожность обычно появляется не на пустом месте.

Мы двинулись обратно, прошли совсем немного, когда замыкающий молодой копейщик Егор вдруг остановился.

— Там… — голос у парня дрогнул.

Я обернулся. Между стволами мелькнула чёрная тень, потом ещё одна и ещё. Крупные чёрные волки с жёлтыми глазами двигались почти беззвучно. Они пока не бросались, но это только пока.

— Сопровождают, — тихо произнёс Виктор.

Я быстро пересчитал, шесть, один заметно крупнее остальных. Значит, стая нашлась сама, причём несколько зверей уже сместились в сторону деревни, отрезая прямой путь обратно.

— К бою, — приказал я. — Копейщики наружу. Лучники внутри.

Люди мгновенно перестроились, копья опустились, тетивы натянулись. Я вытащил меч, по лезвию пробежало знакомое голубое свечение. Несколько молодых бойцов увидели это и явно успокоились. Полезная штука — репутация.

— Двигаемся к деревне, — продолжил я. — Медленно. Строй не ломать. Они только и ждут, что кто-нибудь побежит.

Анатолий посмотрел на ближайшего волка.

— А вот хрен им без сметаны, не дождутся!

Громадный вожак неторопливо вышел из-за дерева. На спине и шее наросты образовали почти сплошной панцирь. Он поднял голову и протяжно завыл, остальные подхватили. Звук прошёл по лесу неприятной вибрацией.

— Идут! — крикнул Виктор.

Первый волк прыгнул на правый край. Огромная туша взмыла в воздух, целясь копейщику прямо в грудь. Фрол выстрелил практически в упор, стрела вошла зверю в открытую пасть.

Волк захрипел, но инерция уже несла его вперёд. Он напоролся на копьё и вместе с ним врезался в молодого бойца, того сбило с ног, в строю мгновенно появилась брешь.

— Держать! — рявкнул я и шагнул туда.

Меч описал короткую дугу, голова волка отделилась от тела, чёрная кровь брызнула на траву. Лежавший копейщик смотрел на меня расширенными глазами.

— Вставай, — сказал я парню, косясь на вожака.

Парень не шевельнулся. Я схватил его за ремень и дёрнул.

— Живой? — спросил я, глядя ему в глаза, он судорожно кивнул. — Тогда в строй, бояться потом будешь.

Это подействовало. Молодой поднялся, выдернул копьё из мёртвого волка и снова занял место. Слева Анатолий встретил второго зверя. На этот раз он не кричал, просто шагнул вперёд, коротко ударил копьём в морду и тут же отступил обратно в строй. Волк дёрнулся, одна передняя лапа подломилась.

— Подранок слева! — гаркнул рыжий.

В центре третий волк попытался проскочить между копьями. Лучники выпустили стрелы почти одновременно, две ударили в грудь и застряли в наростах, а третья попала в глаз. Тварь рухнула всего в нескольких шагах от бойцов.