Защита для меча, конечно, штука посерьёзней удивительной гнусновопящей штуковины. Всё, что для той понадобилось, так это взять цельнотянутую бронзовую трубу, как для перевода воды через речную долину, собрать внутри простейший держатель типа «дёрни за верёвочку», да заварить один конец наглухо, а другой не совсем. И ничего, при должном уходе — и заправке правильным топливом и окислителем отлично летает и ещё более здорово орёт.

А вот вы попробуйте меч показать так, чтобы народ позабыл про мерлиновскую проделку с камнем. Без магии, на одной механике!

Лорн ап Данхэм ап Моркан смог.

Его мастера смогли: не без его участия, но такие штуки не делают в одиночку. Кто-то протягивал раскалённый брусок, сложенный из пакета разнородных прутьев, сквозь вальцы, кто-то выковывал под ударами механического молота композитную пластину из прочной, но хрупковатой стали поверху, и из чистого вязкого железа внизу. Кто-то готовил штамп и матрицу, чтобы вырубить из этой пластины щитки. Лорн отвечал за всё вместе, но нашёл силы и время, чтобы лично выковать витую крестовину.

Свою роль в церемонии он тоже разыграл с огоньком.

Вынес меч, закрепил в держателе — и велел самым дюжим из подмастерий прилюдно испытать творение на прочность.

Щиткам пришлось принять удар двуручного топора, якобы спущенный вдоль клинка. Немайн констатировала, что кисть ей такой удар сломал бы наверняка.

— Перелом можно сложить и залечить, — заметила на это Анна филиа Иоаннис. — Зато пришить отрубленную руку… Даже сиды не могут, иначе Нуада не ходил бы с серебряной.

Удары попроще на фоне двуручной жути не смотрелись.

Пока всякий желающий пытался сокрушить работу оружейников, толпа ахала: от украшавших щитки полированных зелёных камней только крошка летела.

— Я просила: без украшений, — ворчала Немайн.

— Камни жалко, — согласилась Анна.

Ангарат на мгновение отвлеклась от царапания по восковой табличке.

— Ну не изумруды же это! Просто полированный малахит. На печати он годится плохо, но в украшениях продаётся хорошо, если цену не ломить. Фризы и северяне, кстати, охотно берут.

Вот Лорн вынул из держателя прошедший все испытания меч. Защита была поцарапана, надсечена, местами и немного прогнута — но не пробита и не вколочена в рукоять. На щитках зияли пустые крепления от осыпавшихся украшений. Немайн уже всё поняла, глаза её смеялись, но голос звучал сурово и удручённо:

— Досточтимый Лорн, а мы с испытаниями не перестарались? Защита сохранила бы руку, но теперь она сама в руинах.

Начальник мастерских покачал головой.

— Перестарались, конечно. Но беда поправима!

Взял искалеченный меч в руки, покрутил… и снял повреждённые детали.

— Зато мы знаем, что наша защита держит любой удар! А что до осыпавшихся каменьев — зелёный не очень и подходил к твоим серым глазам, великолепная. Зато вот этот — будет получше.

На место изуродованных пластин встали новые — поблескивающие серебристо-серыми самоцветами.

— А черта подойдёт к волосам, — тихонько шепнула подругам Немайн. Непрочный серый камень, действительно, оставляет красную полосу.

— Гематит, — констатировала Ангарат. — В детстве я использовала их как красные мелки. Рисовала кровь врагов.

Анна усмехнулась. Она из семьи победней, но и у неё была такая забава.

— Ну, теперь Немайн будет делать это остриём да лезвием… И да, признаю: отполированные, эти простые камни действительно красивы. Только подходит не столько под твои глаза, сколько под твою кольчугу.

Немайн не ответила. Пора было выходить на середину форума.

Форум Моридуна довольно небольшой — а в лучшие времена был даже меньше. От прежней пятинефной базилики, вмещавшей, пусть временно, в походных условиях, правительство Римской империи, соединённой в последний раз Феодосием Великим, после разорений и пожаров остался бывший центральный неф. Здание словно поджалось, освободив участок главной площади. Портик со стороны главной улицы из вместилища многих лавок и складов стал скорее парадными воротами — под крышей которых, впрочем, всё так же ютились, мешая проходу, лотки и тележки. Сейчас эта неприглядная картина прикрыта плотно стоящими людьми. Не зрителями, нет.

Здесь и сейчас эта толпа и есть народ Моридуна, Диведа, Валентии, Британии и Западного Рима вообще. Они могут не только смотреть, и не только согласовывать хором заданные вопросы. Могут спрашивать, и могут сказать «нет». Немайн шагает к ним — от базилики, где яркой кучкой сбилась власть города и провинции. Впрочем, народ тоже разноцветный, только по туникам можно угадать место службы. Кирпичные туники легионеров с пурпурной полосой по краю — знак тех, кто отслужил пять лет и достиг почётного гражданства. Синие флотские. Зелёные — дорожной стражи. Белые — тех, кто выслужил хоть небольшой чин. Пестроту вносят разве женские платья да плащи. Немайн отметила, что торжественная толпа не такая яркая, чем просто выходная или праздничная: официальная одежда даже и почтенных граждан невысокого ранга часто окрашена чем подешевле. Люди настолько старательно показывали свой служебный статус, что Немайн даже пожалела, что с утра предпочла вышитые туфли кавалерийским сапогам. Впрочем, в туфлях ходить по брусчатке оказалось даже легче — тонкие подошвы сапог вообще заставляли её чувствовать себя босой на неровных камнях. Оступиться было нельзя — недоброе предзнаменование. Верь в приметы, не верь — люди увидят и разнесут, что рядом с тобой не жди удачи.

Немайн вымеряет каждый шаг — со стороны кажется, что она плывёт по брусчатке, ровно, точно галера по заштилевшему морю.

Два слова — поприветствовать Лорна, который стоит боком, чтобы не повернуться задом ни к народу ни к властям. Лицом, разумеется, к церкви, задом к опустевшему дворцу: Защитник сейчас сидит в курульном кресле на ступенях перед базиликой. Обычный воинский наряд уступил место широким одеждам гражданской власти — Клотен ещё и пожизненный префект Моридуна.

Лорн, как стоял, сбоку, подал сиде обновлённый меч — уже в ножнах. Обычное сарматское крепление, как уговаривались. Мгновение понадобилось, чтобы продеть литой бронзовый бегунок в виде дракона на положенное ему место на перевязи. Немайн чуть помедлила, наслаждаясь забытым ощущением надёжной тяжести на правом плече и левом бедре. Наконец, привычным движением, чуть отставив локоть правой руки, она обнажила меч.

Сначала был шелест и высверк стали. Перед сидой, и правда, словно щит возник. Меч в руке лежал правильно, баланс совпал с привычным — чуть-чуть впереди рикассо. Даже холодок навершия на запястье был правильным и своим.

— Повезло, — прошептала Немайн для Лорна, — баланс править не придётся. Сейчас я кое-что покажу народу. Чтобы поняли.

Простой «танец с клинком» не подходил — слишком многие здесь не просто выучили пару ударов и уколов, годных для строя, но на деле умели играть с мечом. Немайн показывала, одно за другим, упражнения для отработки защиты — плавно, медленно, ясно — словно очень глупым, безглазым ученикам, но со всем старанием. Движения плыли, перетекали, сливались одно с другим. Временами Немайн застывала, демонстрируя стойку или позицию… или просто красивую позу, и меч послушно переливался из положения в положение или замирал вместе с хозяйкой. Изредка луч полуденного солнца удачно падал на его грани, и тогда клинок ярился белизной — до следующего движения, которое возвращало его с обычному тусклому посверкиванию.

Медленный танец с мечом оказался неожиданно сложен, куда трудней, чем обычный показушный бой с тенью — зато была надежда, что те, кто способен понять — поймут, а кто нет — просто впечатлятся новизной и изяществом принесённого сидой искусства защиты.

Немайн всё больше понимала, почему местных легендах мечи связаны с озёрами и реками. Доставшаяся ей спата очень уж напоминала характером именно реку, равнинную, неторопливую — сейчас, но бешено мчащуюся меж холмов в дни паводка. Гематитовые вставки на гарде вспыхивали, как осенние листья в этом потоке — напоминая, что даже у самой мирной реки бывают кровавые разливы. Меч всё больше оживал в руках сиды и словно угадывал следующий круг этого водоворота.