Последние два часа тянулись с мучительной, вязкой медлительностью, словно само время устало от всеобщего дискомфорта и решило замереть. Пришлось разбрестись по дому в тщетных поисках занятий, позволяющих избежать пребывания в одном помещении. Укрывшись в кабинете, с отчаянным упорством принялась перебирать бумаги по «Проекту «Возрождение»», однако буквы расплывались перед глазами, отказываясь складываться в осмысленные тексты. Сознание напрочь отказывалось анализировать что-либо, кроме собственного унижения и душераздирающей сцены у ручья.

Из соседней комнаты доносились приглушённые шаги Дамиэна — вероятно, он пытался читать. Со стороны тренировочного зала доносились звуки, свидетельствующие, что Кайл с солдатской педантичностью чистил и проверял оружие. Звон стали о камень звучал отрывисто и почти злобно. Каждый звук, каждый скрип половицы лишь подчёркивал ледяную стену, выросшую между нами. Мы напоминали три маятника, раскачивающихся в разных фазах, но связанных одной грустной, невидимой осью.

Именно в этот момент гнетущей тишины, когда напряжение достигло почти физической плотности, раздался резкий, пронзительный звук. Не стук в дверь, а скорее скрежет — короткий и металлический, будто кто-то провёл кинжалом по наружной поверхности стены. Условный сигнал. Кайл замер в зале, шаги Дамиэна прекратились. Сердце совершило болезненный кульбит, на мгновение вытеснив все личные драмы перед лицом реальной внешней угрозы.

Прежде чем кто-либо успел пошевелиться, тяжёлая дубовая дверь с тихим скрипом отъехала в сторону, и в проёме, залитая утренним светом, возникла исполинская фигура. Феордан. Его массивный силуэт, казалось, поглотил весь свет из коридора. На чёрном мундире Ловца Душ поблёскивали капли воды — снаружи вновь начинало моросить. Дыхание великана было тяжёлым, могучая грудь вздымалась под тканью, а на обычно каменном лице читалось нечто, отдалённо напоминающее напряжение. Возможно, он бежал.

Его появление стало глотком ледяной воды после долгого удушья. Оно вырвало из замкнутого, душного микромира обид и стыда, грубо напомнив о существовании внешнего мира — мира, где продолжала кипеть война, где оставались враги и союзники.

Феордан, не удостоив вниманием ни Дамиэна, ни меня, устремил свой тяжёлый взгляд на Кайла, вышедшего из гостиной. Исполин щёлкнул каблуками, и его рука с неожиданной грацией взметнулась в отточенном салюте. Лишь тогда окончательно прояснилось, кому на самом деле принадлежала верность этого гиганта.

— Лорд Кайл, — его голос, низкий, как отдалённый гром, прорвал тишину, звуча слегка хрипло от одышки.

Кайл, чьё лицо мгновением ранее напоминало маску отрешённости, преобразился на глазах. Плечи расправились, взгляд заострился, собравшись в точку — солдат пробудился.

— Докладывай, — отрезал он, отбросив всякие церемонии.

— Император получил все донесения, — начал Феордан, чётко выговаривая каждое слово. — Лично благодарит вас и мисс Алису за спасение наследного принца. Ваши действия признаны верными.

В груди что-то болезненно сжалось. Император. Благодарность. Эти слова звучали настолько нереально, так далеко от нынешней реальности запершихся в лесной хижине изгоев. Однако следующая фраза Феордана мгновенно вернула всё на свои места.

— Но лорд Валуа… — великан сделал почти незаметную паузу, и его взгляд стал серьёзнее, почти мрачным, — сейчас рвёт и мечет. Обвиняет вас в мятеже, похищении принца и ведьмы. Возвращаться во дворец… опасно. Крайне.

Слова повисли в воздухе, зловещие и окончательные. Никакого прощения, никакого возвращения к прежней жизни — лишь путь вперёд, в зияющую пустоту неизвестности.

И тут произошло нечто, внесшее странный, почти комичный диссонанс в напряжённую атмосферу. Феордан, завершив официальную часть донесения, беспокойно переступил с ноги на ногу. Его взгляд, скользнув по кухне, зацепился за чугунную кастрюлю на остывшей плите, где оставались следы нашего скромного завтрака. И на суровом, испещрённом шрамами лице появилось выражение… жалобное. Почти собачье. Огромный, смертоносный исполин, способный одним ударом сломать позвоночник, смотрел на остатки еды с таким немым, голодным вопросиком, что внутри что-то невольно дрогнуло.

Кайл, похоже, остался глух к этой немой сцене, полностью погружённый в осмысление полученных новостей. Но это не ускользнуло от моего внимания. И впервые за это утро в прозвучавших словах послышались нотки обычной, незлой иронии, почти человеческой теплоты:

— Можешь доесть, здоровяк, — кивнула в сторону кастрюли. — Мы уже закончили.

Феордан повернул ко мне свою массивную голову, и по его лицу промелькнула быстрая, почти детская улыбка. Молчаливо кивнув в благодарность, он мощными шагами направился к плите. Не утруждая себя поисками тарелки или ложки, просто взял кастрюлю с лёгкостью, с какой обычный человек поднимает чашку, и принялся есть. Громко, смачно, зачерпывая комковатую массу большим пальцем. Зрелище оказалось одновременно абсурдным и завораживающим. Это грубое, простое, почти животное удовлетворение вдруг сделало его… человечным.

Пока великан уплетал остатки нашей трапезы, Кайл принял из его могучей ладони, извлечённой из бездонного кармана, маленький, туго свёрнутый клочок бумаги. Развернув послание, вновь обрёл каменное выражение лица — на сей раз не от отстранённости, а от предельной концентрации. Быстро пробежавшись глазами по тексту, напряг челюсть, выдавая внутреннее напряжение.

Феордан, завершив трапезу, с оглушительным грохотом поставил пустую кастрюлю на плиту, смахнул следы от пюре с губ и вновь вытянулся в струнку, устремив взгляд на Кайла.

— Передано. Жду дальнейших указаний, — отчеканил он.

Кайл медленно поднял голову. Его взгляд скользнул по Феордану, затем переместился к Дамиэну, вышедшему из комнаты и застывшему в дверном проёме, и наконец остановился на мне. В глазах загорелся знакомый огонь — огонь миссии, цели, неизбежной борьбы. Личные демоны были отброшены, отложены до лучших времён. Наступал час работы.

— Задание, — его голос прозвучал низко и властно, обретя привычные командирские нотки, но сохранив оттенок вызова, обращённого к нам обоим. — Нам предстоит проникнуть в «Склеп забвенных песен».

Сделав паузу, позволил зловещему и многообещающему названию повиснуть в воздухе.

— Это секретный архив Дома Пылающего Свитка, — продолжил Кайл. — Там хранятся оригиналы всех указов, касающихся древних Домов, включая указ о ликвидации Дома Теней. Все официальные копии, судя по всему, «утеряны» или тщательно подчищены. Император утверждает: правду о том, что произошло тогда, и, возможно, ключ к текущим событиям можно отыскать исключительно там.

Взгляды нашей троицы встретились в напряжённом молчании, на сей раз наполненном не прежними обидой и стыдом, а трезвой, холодной оценкой предстоящего. Личные обиды, ярость и смущение никуда не исчезли, оставаясь живой, незаживающей раной, однако над ними теперь нависла общая, смертельно опасная задача. Задача, для выполнения которой требовались уникальные способности каждого: эрудиция Дамиэна, его познания в древних текстах и дипломатии; несокрушимая сила Кайла, его умение разрушать преграды; и, как ни парадоксально, собственный незашоренный взгляд, способность видеть связи и детали, недоступные их восприятию.

Без этого альянса — вынужденного, неловкого, болезненного союза — миссия была бы обречена. Это понимание витало в воздухе, невысказанное, но очевидное для всех присутствующих.

Феордан, получив от Кайла короткий кивок, вновь отдал честь, с удивительной для своих габаритов ловкостью развернулся и растворился в полумраке коридора. Дверь закрылась с тихим, но безоговорочным щелчком.

Мы остались втроём. Те же стены, тот же тяжёлый воздух, те же невысказанные слова. Однако нечто неуловимое изменилось. Лёд не растаял, нет, но дал первую трещину. Пропасть между нами никуда не исчезла, однако теперь через неё был переброшен хрупкий, шаткий мостик общей цели. Теперь предстояло не просто избегать друг друга, отравленным взаимными упрёками, а начать планировать ограбление века. Первый шаг к этому был сделан.