— А теперь? Может, вернетесь в город? Там мы с охраной ЖК обеспечим вам полную безопасность.

— Пока хочу побыть здесь. Плюс Алену не смогу забрать с собой. Не уговорю. А ее мы тоже должны защитить.

— Да что мы ее не заткнем? Поедет, как миленькая.

— Так! — я поднимаю ладонь. Молодой коренастый Иван отшатывается от моего тона. — Малейшее к ней неуважение, и до свидания.

Высокий Никита прокашливается:

— Все будет нормально, Антон Антонович. Никакого неуважения. И никого никто не затыкает. Заткнется только он сам! — смотрит зло на коллегу.

Никита постарше и главный в этой паре. Иван еще молод и горяч. Хочет выслужиться. Вот только сейчас абсолютно не в тему.

— Да я ничего.... — начинает оправдываться.

— И не помешает за городским ЖК понаблюдать, — возвращаюсь к делу. — Они впервые так открыто действовали. Неизвестно, какие планы у них дальше. А этот домик никак со мной не связан, и здесь толком негде скрыться. Все как на ладони.

— Поняли! — кивает Никита. — Значит, пойдем обживаться. На выезде из поселка еще будут наши дежурить. Справимся.

Выхожу из домика вместе с парнями. Дока нахожу взглядом быстро, здесь и правда все как на ладони. Сидит сбоку домика на лавочке, спиной прислонилась к дощатой стене. Кутается в ветровку, задумчиво грызет губу.

Черт, присоединился бы к ней... Не в плане того, чтобы сидеть на завалинке у дома, а в том, что губами бы ее занялся.

Блять...

— Ну давайте, — киваю ребятам, а сам шагаю к рыжей.

— Любуешься видами?

— Мм? — она как будто выныривает из мыслей.

— Я говорю, красота, — киваю вдаль за забор.

Зелени еще, правда, нет. Дорога местами грязная. Вот летом здесь, наверное, прекрасно. А сейчас пока природа только оживает.

Но солнышко сегодня радует — палит во всю мощь. Раскрашивает поселок в позитивные краски.

— Что говорят? — Алена кивает на спины парней.

— Пока ничего.

— Кто те люди?

— Не знаем. Они скрылись.

— Что у вас в планах?

— Наблюдать.

— Мне нужно заплатить взнос за дачу и решить насчет моих смен.... Завтра мне на работу.

Снимаю блокировку и подаю ей свой смартфон. Открываю мессенджер с главой охраны, Максом.

— Пиши все, что нужно. Все сделают.

— Справедливость и лекарство от всех болезней есть смысл просить? — хмыкает.

Я усмехаюсь:

— Попробуй.

Алена хмурится, но действительно пишет все данные. Я отправляю без лишних приписок.

Макс и так знает, что нужно обеспечить доку спокойное нахождение здесь. Нам и самим не надо, чтобы кто — то ее искал и поднимал шум.

Как он написал, пока я топил камин, с семьей она толком не общается. Есть сестра, но там какой — то конфликт. Родители вдали, созваниваются лишь время от времени.

Осталась бабуля, но той она тоже только звонит. Приезжает нечасто из — за работы.

Муж бывший, парня нет. Да, последний пункт тоже был важен!

— Я рассказал о себе, а ты? — забираю у нее смартфон, спрашиваю: — Почему медицина и скорая?

— Ну, — пожимает плечами. — У нас, можно сказать, династия. Мой дедушка был травматологом, мой папа — патологоанатом.

— А ты, значит, пошла дальше?

— Угу, по нарастающей трэша. На самом деле, мне просто хочется набраться опыта и чем — то занять себя.

— Есть от чего отвлекаться?

— Есть, — она кивает без лишних пояснений.

Данных, почему она развелась, разумеется, нигде нет. Но вот интересный момент — ее бывший зарегистрирован в одной квартире с ее родной сестрой. Хоть и не в браке.

Момент о многом говорящий, не так ли?

— И как, пока сбежать не хочется?

— В планах не было до сегодняшнего дня, — хмыкает.

— У меня с медициной довольно шапочное знакомство, — смотрю вдаль. — Врачей в семье нет. Ну, кроме невестки.

— А у вас в семье какая династия?

— Наверное, бизнес.

— Здесь или в Сибири?

— Почти все мои братья там. Здесь только старший, Артур.

Не знаю, зачем говорю о себе. Не должен бы... Но вылетает.

— Как это — жить в семье с кучей братьев? — она снова кусает губу.

— Нормально... Есть шанс затеряться и делать что хочешь. В целом, когда растешь так, не знаешь другого.

— Думаю, это чудесно, — вдруг за меня отвечает Алена. — Из всей большой семьи хоть кто — то найдется близкий тебе по духу.

— Я одинаково близок со всеми. Хотя географически был скорее далек, — усмехаюсь. — С Артуром у нас разные матери, и в детстве были заминки. Но сейчас совсем нет.

— Это здорово.

Я не идиот, чтобы спросить про ее сестру. Скорее всего, это больное.

Она ничего не комментирует. Только зеленые омуты делаются влажнее, чем надо.

— Может быть, чем — то займемся? — киваю на дом. — Уборкой?

— А рука?

— Я одной.

— Когда ты в последний раз убирал дом или квартиру?

— Не помню. Но я обучаемый!

— Хорошо, господин программист...

Мы возвращаемся в домик.

Хоть я здесь за хозяйку, но руководство уборкой сразу берет на себя Антон.

Ну точно потомственный бизнесмен и босс!

— Ты занимайся и дальше кухней, — говорит он мне, — а я займусь окнами. — Он оглядывает два двустворчатых окна в дачной комнате. — Хорошо?

Пожимаю плечами:

— Ведро и тряпки можешь взять в санузле.

Провожаю взглядом его широкую спину.

Да уж, каждый новый час сегодняшнего дня удивительный. Я не знаю, что будет дальше.

Предположить не могла, что вместе с этим мужчиной мы начнем убирать домик.

— Не против музыки? — интересуюсь у программиста, когда он возвращается.

— Даже за, — откликается Антон.

Включаю рок, чтобы задать ритм уборке.

Принимаюсь мыть плиту после супа, заодно протираю духовку. Вспоминаю, что среди замороженной продукции были стейки красной рыбы. Тут же достаю их, чтобы немного разморозить и позже запечь на ужин.

Да уж, сколько мы здесь пробудем?..

Потом берусь за кухонный шкаф. Естественно, вхожу в раж — вот уже протираю стулья, подоконник.

Говорю «будь здоров» господину программисту, который чихает, снимая шторы.

Он тоже не отстает от меня в рвении к уборке: уже сунул шторы и тюль в старенькую машинку в санузле, вымыл деревянные окна и, чертыхаясь, отполировал их сухой тряпкой.

Занялся полами, отодвинул диван. Протер под ним.

Мне так и хочется спросить, где он научился убираться. С другой стороны, я почему — то исподволь боюсь новых вопросов обо мне, о моей жизни... Поэтому молчу.

Антон тоже не заводит разговоры. Только в какой — то момент, повернувшись спиной к духовке, я вдруг слышу сдавленный стон:

— Блять...

Ого. Этот брутальный мужчина мат употребляет крайне редко, как я заметила. И вот — тот самый случай.

Поворачиваюсь — он потирает травмированный локоть.

— Эй, что ты сделал? — бросаюсь к нему.

— Двигал шкаф.

— Что?! — распахиваю глаза. — Не в курсе, что у тебя травма?

— Я здоровым плечом... — он пытается пожать плечами и снова морщится.

Боже, естественно, резкое движение отдалось во всем его торсе.

— Так, все! Стоп.

Я ставлю на паузу и музыку, и наши хозяйственные дела.

— Я в машину, за аптечкой.

За всей этой суматохой я так и не перебинтовала ему локоть эластичным бинтом! И вот, похоже, пора сделать это. По — другому господин не будет беречься. Заодно бы вколоть ему обезболивающее.

В автомобиле у меня не просто стандартная аптечка, а фармацевтический филиал.

Бывший всегда ворчал, сколько места занимает мой чемоданчик, а вот сейчас он пригождается.

Как можно быстрее возвращаюсь в домик. Антон больше не стонет, но по стиснутым челюстям понятно, что ему больно.

Решаю начать с обезболивания. Мою руки, беру шприц.

— Док, может, лучше еще раз покажешь мне задницу? — мужчина то ли пытается шутить, то ли его реально нервирует вид укола.

— Нет уж, — качаю головой. — Обратимся к традиционной медицине.