Да, ее проблемы были не столь велики, как исчезновение любимой бабули. Но все же.

Видела бы она меня сегодня... Эмоции Алены как — то очень глубоко отозвались во мне.

Я был практически уверен, что бабушка найдется: для моих ребят это довольно простая задача, а времени на тот момент прошло немного. Так что из — за самой ситуации я не дергался.

Но вот смотреть, как Алена старательно сдерживает слезы, как дрожат ее руки — все это было внезапно тяжело.

Когда я успел к ней проникнуться? И главное, чем она так зацепила меня?

Ну не задницей же! Сколько таких аккуратных, упругих задниц на планете?

Хотя она все — таки уникальна… Вроде и миниатюрная, но в то же время залипательная, манящая.

Блять!

Я готовлю чай. Алена подошла сзади и не подозревает о моих мыслях.

Или все — таки она что — то почувствовала? Ведь я ощущаю, как своей ножкой она поглаживает мою ногу в районе голени.

— М — м–м, док, не при бабуле же… — еле слышно шепчу.

Она доставала тарелки и теперь вскидывает на меня удивленный взгляд.

— Что? — хмурится.

— Ну, мне, конечно, приятно…

Я опускаю взгляд вниз и в это же время слышу:

— Господин программист, ты слишком высокого мнения о себе!

Но я уже и без того вижу, что лоханулся.

Гладила меня отнюдь не рыжая, манящая девушка. В моих ногах крутится тоже рыжий, но кот.

Трется о ноги, только не мурлычет пока. Раньше я его не замечал.

— Соседский? — киваю.

А что теперь… Не краснеть же.

— Нет, бабушкин, — качает головой Алена, сдерживая смех.

— Что — то я не заметил его приезда.

— Он любит посидеть в сумке и поспать в дороге, — поясняет док.

— Надеюсь, не в обнимку с пирожками? — хмыкаю.

— Нет, они были в пакете.

— Отлично, а то начинка из шерсти не входит в перечень моих вкусовых предпочтений.

Алена лишь закатывает глаза и раскладывает пирожки на тарелки.

Я разливаю чай по чашкам. Бабушка тем временем возвращается со двора — она выходила на первую инспекцию.

— Возле сарая все просохло, можно начинать разбирать пристройку! — радостно заявляет. — Вот как раз и Антошка поможет!

Антошка... Меня в последний раз так называла мама, и то уже не помню, сколько лет назад.

— Баб, у него не в порядке с рукой, — отвечает Алена.

Но я протестую:

— Я уже ее практически не чувствую.

— Не чувствуешь? — бабушка округляет глаза. — Сынок, а у тебя не инсульт? — она делает ударение на первую букву. — Сейчас болезни молодеют.

— Баб, нет у него никакого инсульта! — Алена вздыхает. — Просто травма, нужно поберечься.

— Все со мной в порядке, тем более правая рука у меня целая. Вот только инструменты есть?

— О, это я у Ларисы возьму! — и, кстати, бабуля улыбается. — Не беспокойтесь насчет ночевки, я у Лары и переночую. Она одна тут зимует, все время меня зовет. Я раньше не ходила — ведь ей только мои свободные уши нужны… Но сейчас, как мы тут все поместимся? Уж ладно, схожу…. Послушаю, какие гениальные у нее внуки.

— Но у нее и правда умные внуки, — замечает Алена. — Старший, Матвей, отличный хирург. Младший, Димка, вроде бы в том году бесплатно поступил в Бауманку.

— Так никто ж не спорит, что мальчишки замечательные! — поясняет бабуля. — Ну не три часа подряд про них слушать?

Мне становится ее жалко.

— У Антона здесь неподалеку дача друзей, — рыжая косится на меня, — так что он вполне может уйти туда.

— Еще не хватало гостя выгонять! — протестует бабушка. — Да и нам — то с тобой несподручно будет на одном диване… Я храплю.

Видимо, бабушка считает, что нам с Аленой вполне «сподручно» на одном диване. Фраза, что я всего лишь знакомый, ее не убедила.

Хотя со знакомым вполне можно расположиться на диване, некоторые делают это и с незнакомыми людьми.

Вот Алена, разумеется, пыхтит. Но еще больше сопеть она начинает, когда в диалог вступаю я:

— Мои ребята, вполне возможно, уехали и закрыли дачу, — пожимаю плечами. — Я ведь не знал, что вы вернетесь.

Так, взгляд зеленых глаз может испепелять? Если да, то у меня сейчас случится возгорание.

— Антош, даже не бери в голову! — машет рукой бабушка. — Лариска довольна и счастлива будет, что я пойду к ней. Да, если уж честно, я сама засиделась одна за зиму, рада буду и ее послушать. Лишь бы не телевизор. Мои — то внучки тоже хорошие, умненькие, но очень занятые, как и вся нынешняя молодежь.

— Ладно, ба, идем пить чай. Ты, наверное, голодная, — Алена сворачивает тему.

— Да, идемте, идемте! Меня Надеждой Васильевной зовут, — сообщает бабушка по ходу. — А это Егорушка, — кивает на кота, все еще крутящегося под ногами, — а то Аленка нас не представила.

Ага, особенно кота.

— Очень приятно, — отвечаю.

Алена ахает в ответ на претензию.

— Баб, ну я так за тебя испугалась! Больше не оставляй телефон, мы же волнуемся.

— Ой, придумали эти телефоны… — бабушка хмурится. — Как поводок. Еще и волны от них, излучение!

— Баб, — Алена вздыхает.

— Ты врач, сама понимаешь. Давайте за стол.

Чай заварился нормально.

А вот пирожки... Таких я не ел, наверно, лет двадцать. Моя мама прекрасно готовит, но печь у нее никогда не выходило.

Бабуля нас баловала, но ее давно нет. Да и мы в основном на ПП сейчас: больше по мясу, овощам. А если мучное, то пицца.

— Бабуль, очень вкусно, — хвалит Алена.

— Божественно! — восклицаю с набитым ртом.

Черт, в деревне и такой приятной компании я забыл о манерах.

— Ешьте, ешьте, ребятки, — Надежда довольна, — для вас же пекла.

Да уж, особенно для меня. Хотя ведет себя бабушка так, как будто и правда ожидала меня увидеть.

По крайней мере, она рада видеть меня — это точно.

Алена

Бабуля просто светится от радости.

Хоть я представила Антона как своего знакомого, Надежда Васильевна явно решила, что это мой новый мужчина.

Конечно, она за меня переживает... После того как муж ушел к моей же родной сестре, бабушке пришлось нелегко. Она не отвернулась от нее, ведь мы обе ее любимые внучки. Но за меня сердце болит, и она хочет, чтобы я снова была счастлива.

Но как она могла подумать, что я вместе с этим программистом? Разве не видно, что мы абсолютно из разных миров и совершенно не подходим друг другу?!

Антон — накачанный красавчик, при деньгах. Для меня очевидно, что такой мужчина найдет себе эффектную модель, а не врача скорой помощи.

Если ему что — то от меня и надо, то из спортивного интереса... Разок увидеть мою голую задницу, полапать, поставить галочку... И на этом бы все закончилось.

Но я так не могу и не хочу. Я больше не стану размениваться. Если и вступать в отношения, только с серьезными чувствами.

Потому что моя боль после развода еще ноет, и я не выдержу новой ошибки.

Делаю маленький глоток, отгоняя эти мысли, и поднимаю глаза...

Антон не пьет чай. Он смотрит прямо на меня — очень пристально, внимательно и как — то так, словно читает меня насквозь.

Бабушка встает, чтобы вскрыть коту пакетик влажного корма, и программист, пользуясь случаем, спрашивает:

— О чем задумалась, док?

Я поджимаю губы:

— Мне уже подумать ни о чем нельзя? А ты еще не научился читать мысли людей? Ведь ты можешь нарыть любую информацию. Любую подноготную о человеке!

— Намекаешь, что я знал про твой развод? — щурится.

— А ты проницательный.

— Ну, извини, — пожимает плечами, явно не мучаясь чувством вины.

К нам возвращается бабуля, и дальнейший обед проходит вполне мило.

После бабушка идет с остатками пирожков к своей подруге Ларисе, чтобы взять у нее инструменты и заодно договориться о ночевке.

А мне звонит коллега с работы и сообщает, что у меня, оказывается, больничный! Спрашивает, как я себя чувствую.

Пару минут я изворачивалась, как уж на сковороде. Теперь иду на поиски всемогущего программиста.