— А самого Кирилла вы не хотите переманить к себе? — вроде бы расслабленно усмехается Антон, но только я чувствую в его тоне нотку металла.

— О! — главврач смеется, — Кирилл тотально занят! Центр родителей, бюджетная больница… Еще в университете преподает.

— Ну, возможно, это хороший повод выйти из бизнеса родителей. Сейчас модно такое явление, как сепарация. Свободы будет больше, уж поверьте.

Кирилл усмехается, а вот главный врач кивает с пониманием:

— Вам ли не знать, Антон! Вам ли не знать… Я ведь знаком с вашим отцом — передавайте привет при случае. Он, кстати, в курсе, что вы в стране?

— Отец всегда в курсе всего. Вам ли не знать? — в тон собеседнику отвечает Щербинский.

— На родину ездили? — уточняет главврач. — Или ближе к зиме? Зима в Сибири красивая, хоть и лютая...

— У нас все — таки не Крайний Север, — усмехается Щербинский.

— Так что, поедете? Или вы не общаетесь с отцом?

Голубой взгляд главврача вперивается в Антона. Любопытство или что — то другое?

— Мы нормально общаемся с отцом, — сухо отвечает Щербинский.

— Простите, нам нужно отойти, — решаю прекратить эту беседу. — За приглашение спасибо… Я обещаю хорошо подумать.

— Дам своим эйчарам поручение, вам позвонят.

— Номер я дам, если ты не против? — встревает Кирилл.

— Конечно, — я киваю.

— Тебе не показалось странным, что главврач знает твоего отца? Да еще поинтересовался вашими отношениями?

Мы с Антоном отошли на приличное расстояние и можем говорить откровенно.

— Моего отца знают многие. Хотя ты права, этот вопрос вышел за рамки светской беседы.

— А какие у тебя на самом деле отношения с отцом? — зачем — то спрашиваю.

Мне интересно что — то узнавать об этом человеке.

— Из всех братьев я считаюсь его любимцем.… Но от этого мне порой только сложнее, — признается Щербинский.

— В смысле?

Мы отходим к стене и встаем, вроде бы лицом ко всем, но заняты исключительно друг другом. Я ловлю Антона за руку, переплетаю пальцы в инстинктивном жесте.

— У отца с моей мамой второй брак. Я первенец от их союза и меня зовут так же, как его — я Антон Антонович.

— Я в курсе, — улыбаюсь.

— Так вот, отец всегда возлагал на меня надежды. Он думал, что именно я встану во главе его компании.

— Но? — поднимаю брови.

— Мне это было неинтересно. Сначала с ним рядом постоянно находился Артур — это его самый первый сын от первого брака. Потом и он ушел в свободное плавание. Сейчас папе помогает Арсений, ему это нравится.

— А отцу? — поглаживаю большим пальцем тыльную сторону ладони Антона.

— Отец пытается во всем контролировать младших сыновей, и, по — моему, у него самого уже из — за этого проблемы.

— А тебя он тоже контролировал?

— Я умел отстаивать границы… Плюс мне настолько нравится то, чем я занимаюсь, что я физически не смог бы стать кем — то другим. К тому же я рано уехал из дома.

— И папа смирился?

— Не знаю, вроде бы, да. Но на самом деле он до сих пор не знает, что я здесь открываю компанию... Ну, вернее, не слышал это от меня.

— Да? — распахиваю глаза. — Может, стоит поговорить с ним?

— Поговорю, но лучше сделать это с глазу на глаз. В любом случае, он уже узнал обо всем не от меня и молчит. Антон Андреевич Щербинский вообще неразговорчив.

Я ласково поглаживаю руку Антона, и он вдруг перехватывает мои пальцы, притягивая меня к себе.

Он обнимает меня — сдержанно, помня, что мы на людях. Но я всем телом чувствую, как сильно ему сейчас необходимо это тепло. Эта близость после нашего откровенного разговора.

Антон тянется ко мне, и наши губы встречаются в коротком, но жадном поцелуе, от которого сладко замирает сердце.

Нехотя оторвавшись от него, я краем глаза замечаю Кирилла. Он наблюдает за нами издалека с откровенным любопытством.

А затем я поворачиваю голову и ловлю на себе еще один взгляд — пронизывающий холодом. У самого входа стоит Кэти.

Возможно, я преувеличиваю, но мне кажется, что она смотрит с плохо скрываемой ненавистью.

Я не акцентирую внимание, но когда мы покидаем центр через пару часов, то выясняется — Кэти уехала раньше и даже не попрощалась со своим закадычным другом. Мне этот поступок кажется показательным…

В минивэне Антон усаживает меня к себе на колени.

— Мы больше не на людях… — лукаво щурюсь, обнимая его за шею.

— Мне больше нравится быть с тобой наедине, — признается он, глядя в глаза.

Мы целуемся снова. Это обжигающая и в то же время нежная близость.

Понимаю, что его люди не будут подсматривать за нами, но чувствую себя немного скованно.

Все же ничего не могу с собой поделать — прижимаюсь к Антону и чувствую бедром, что он явно хочет большего, чем простые объятия. Да и влажный поцелуй об этом говорит.

— Антон… — шепчу.

Мы едем в тишине, но эта тишина наполнена напряжением.

Я то и дело поглядываю на Антона, а он протягивает руку и ласково проводит костяшками пальцев по моей щеке. Я ловлю его руку, прижимаюсь к ней губами.

Кажется, наши сердца стучат друг о друга.

Автомобиль паркуется, мы выходим. Антон подхватывает меня на руки прямо у машины…

Мой фиктивный жених несет меня домой, не давая даже опомниться. Мы оказываемся в спальне, и он снова срывает с меня платье — не в клочья, но жадно, торопливо.

За эту дорогу я настолько извелась… Так возбудилась, что готова принять его прямо сейчас.

И он это чувствует. Сразу входит в меня — глубоко, до самого основания… Выбивая из моей груди тихий вскрик.

Это кажется таким естественным, таким правильным. Мы сближаемся, и каждый толчок отзывается во мне упоительной сладостью.

Даже пока без оргазма я наслаждаюсь нашей близости. Плотно охватываю его внутренними мышцами. Вбираю в себя…

И вот уже привычно ощущаю, как он изливается в меня, и сама уношусь вместе с ним.

Слышу, как он хрипло шепчет мне на ухо: «Ты необыкновенная, док».

И в этот момент я понимаю, что между нами исчезла всякая фальшь...

Мы засыпаем в объятиях друг друга. А утро начинается так же, как закончился вчерашний день.

Просыпаюсь от поцелуя, но… необычного. В сокровенном месте.

Я не привыкла к таким ласкам. Да и не видела в них прелести, но Антон действует своими губами и языком так…

Твердо, уверенно и в то же время нежно. Я мгновенно расслабляюсь.

Улетая на первой, пока еще легкой волне наслаждения, я запускаю пальцы в его волосы и тихо шепчу: «Антон…».

Он судорожно вздыхает в ответ, но по звуку я чувствую — он улыбается.

У меня вырывается стон, когда он проводит всей поверхностью языка по моим губам и задерживается на чувствительном бугорке клитора. Чуть щекочет, всасывает, дразнит.

Мне хочется сжать бедра от избытка чувств, но Антон не дает мне этого сделать. Он продолжает проникать языком глубоко.

Еще ночью это делал его крупный, упругий член… Сейчас я понимаю, что и таким способом Щербинский может наполнить меня…

Он продолжает ласкать. Добавляет к губам пальцы. Входит ими, чуть растягивая, и откровенно наслаждается процессом. Слизывает мои соки.

Я больше не могу и не хочу сдерживаться в стонах.

Раньше со мной такого не было — я не позволяла себе быть громкой в сексе…

Его дыхание учащается от моих криков.

Я уже на волне оргазма, когда Антон приподнимается, входит в меня. Еще раз доводит нас обоих до пика.

Обессиленный, тяжело наваливается, утыкается лицом куда — то мне в шею.

Хрипло шепчет:

— Доброе утро, док.

Утро становится еще добрее, когда я выхожу из душа и чувствую вкусные запахи.

Во — первых, это кофе. А во — вторых, самое интересное — на кухне я застаю Антона Щербинского, готовящего для нас завтрак.

Яичница, томаты, колбаски.

— Это шакшука, — Антон перехватывает мой взгляд и кивает на сковородку, — любишь?