Нахожу его во дворе — он о чем — то разговаривал со своим охранником.

— Тот самый уехавший друг? — киваю на здоровяка в воротах.

— Угу, — отзывается Антон.

— Есть какие — то новости?

— Нет, — он качает головой.

— А я вот узнала, что, оказывается, приболела!

— Можешь сплюнуть и постучать по дереву, если веришь в сглаз, — ухмыляется программист.

— Догадайся, где я найду деревянную поверхность? — смотрю на его крепкий лоб.

— Отпуск за свой счет тебе давать не хотели, — пожимает плечами Антон. — А вот больничный по причине нестабильного психического состояния...

— Что?! — ору я, кажется, на всю улицу.

— Да ладно, ладно. Спокойно, док, ты всего лишь повредила ногу.

— Отлично, а мне ты сказать не мог?! — возмущаюсь. — Коллега спрашивает — как все произошло? А мне бы знать вообще, что случилось! Хорошо, что его отвлекли.

— Ну, может быть, про психику не было бы враньем... — задумчиво произносит Антон, за что получает тычок от меня в здоровое плечо.

— Эй, полегче! Ты меня вообще без рук оставишь, — смеется. — А твоей бабуле нужна помощь с сараем.

— Ты серьезно? Такое чувство, что испытываешь удовольствие от всего этого!

— А ты проницательная, — он отвечает мне в тон.

— Если серьезно, то какие планы? — смотрю ему в глаза. — Теперь здесь бабушка, ее безопасность тоже под угрозой?

Антон делается серьезным:

— Понаблюдаем несколько дней. Если за ней не было хвоста, и ничего не изменится, мы с тобой уедем. Бабулю тоже уговорим вернуться в город. После понаблюдаем еще за дачей.

— Уедем «мы с тобой»? — меня зацепила фраза. — Имеешь в виду, что мы разъедемся по домам?

— Нет, я не это имею в виду. Бабушка уедет домой, за ней тоже будут присматривать. А мы вернемся в мою московскую квартиру. Оставаться на даче больше не будет иметь смысла, если наши «друзья» не активизируются. И это банально неудобно. Я сейчас не про диван, — он посмеивается.

— А почему я не могу поехать домой?

— Это небезопасно.

— А по — моему, ты просто упрямишься!

— Давай вернемся к этому разговору немного позже.

Ох, как же это по — мужски....

— Идем, пока начнем разбирать сарай.

— Антон!

Но он уже энергично направился за домик. Вот ведь любитель физического труда!

Догоняю его.

— Может, тебе надо было строителем быть, а не программистом?

— У моего отца есть строительный бизнес, — поясняет мужчина, подходя к старому сарайчику.

— И что же ты в нем не работаешь?

— Меня всегда привлекал мир информации.

— А программирование?

— Это тоже. Но больше потому, что у меня хорошо получалось. А вот всемирная паутина меня интересовала всегда. Я был одним из первых в стране, кто начал сидеть в интернете.

— С пеленок? Хотя, тебе же много лет... — фыркаю.

— Вот именно, мой юный док.

— Ой, все.

Я молча стою в сторонке и наблюдаю, как Антон принимается за разбор старого хлама в сарае.

Работа горит в его руках, и вскоре он стягивает с себя кофту, оставаясь в одной футболке.

Мой взгляд невольно цепляется за то, как перекатываются крепкие мышцы рук. Как напрягается его широкая спина, когда он переставляет тяжелые ящики.

Да, я трогала его, ощупывала и осматривала... Но тогда во мне действовал исключительно врач, а все остальные, чисто женские чувства и инстинкты были отключены.

Сейчас я смотрю на него, как обычная женщина, и... внутри начинает предательски щекотать.

В какой — то момент он останавливается, тяжело выдыхает и задирает край футболки, чтобы вытереть пот со лба. Мое сердце куда — то проваливается.

Отчетливые, рельефные кубики пресса, тугие линии живота, легкая испарина на коже — все это бьет по моим нервам мощным электрическим разрядом.

Меня накрывает такой горячей волной возбуждения, какой я не испытывала целую вечность. Или никогда?..

Это что — то животное и совершенно неконтролируемое!

В горле пересыхает. Я замираю на месте, не в силах вымолвить ни слова.

Не в силах оторвать пристального голодного взгляда от его идеального тела...

Антон

Отбрасываю в сторону кусок хлама, спиной ощущая ее взгляд.

Алена стоит позади, но краем глаза я замечаю — она едва ли не губы облизывает. Горячая штучка…

Но за ее спонтанной, жадной реакцией я вижу и другое — она ведь совсем не искушенная. Не опытная соблазнительница, а довольно простодушная, искренняя. Читается мной как открытая книга. Я в ней ни капли не ошибся.

Намеренно молчу, перекидывая тяжелые коробки.

В тот раз, с шуточкой про поглаживания я ее не смутил (ведь это был кот!), но сейчас решаю не спугивать. Пусть смотрит, мне только в кайф за ней наблюдать.

И тут же внутренне одергиваю себя — Щербинский, что ты, нахрен, творишь? До чего хочешь все это довести?

Просто позаботься о ее безопасности, реши проблемы и отпусти от греха подальше!

А с другой стороны... Фоном настойчиво бьется мысль: а может, пора? Пришел тот самый момент завести семью?..

Мои мысли разгоняет добродушный голос Надежды Васильевны:

— Я вернулась! Антош, принесла ломик, вот еще топор, пила… Что поддастся! На остальное я Петра Степановича позову, он мне бензопилой все и распилит. Любит ко мне на чай захаживать — пусть и поработает.

Алена качает головой:

— Баб, какой топор? У него же рука...

— Так вот я и принесла топорик полегче, чем наш колун.

На самом деле, боль в моей руке уже практически стихла. Только немного дает о себе знать. А размяться физически мне в удовольствие.

Последние дни некогда было даже в спортзал съездить, не говоря уже про какой — то реальный физический труд. Им я давным — давно не занимался.

— Антош, ломай пристройку у сарая полностью, не жалей! Может, на это место беседку новую поставлю… И на дрова ее! Для бани.

— Задачу понял, — улыбаюсь.

Бабушка посмеивается, умиленно глядя на меня. Алена ударяет ладошкой по карману спортивных штанов и достает смартфон — ей позвонили.

При взгляде на экран хмурится, прикусывает губу. Шагает по направлению к дому. Видимо, разговор намечается приватный.

А может, у нее все — таки кто — то есть? Мои ребята не вычислили? Хотя вряд ли.

Надежда Васильевна подходит ко мне ближе:

— Аленка редко тут со мной. Но, если приезжает, помогает во всем! И на грядках, и в домике… И дрова поколоть может — дед покойный ее научил, на нашу голову! И на службе трудится она на совесть, всегда была ответственная.

— Хорошо воспитали внучку, — отзываюсь я с улыбкой.

— Да ее и не воспитывали сильно. Когда? Родители много работали. Я, как могла, следила, да жалко было их ругать! Расповадила вот младшую…

Она качает головой, а я понимаю, что тема развода Алены для них всех болезненная. Но чего только не бывает в жизни.

— А ты тоже врач, Антош? — интересуется Надежда.

— Нет, программист, — качаю головой и не вдаюсь в подробности своих занятий.

— Ого — о-о! — бабуля уважительно протягивает. — А как же вы тогда познакомились?

— Я был пациентом вашей внучки. Она и правда очень хороший врач, у нее золотые руки.

— Да, да! — Надежда Васильевна поддерживает. — И готовить умеет.

— Это я уже тоже понял, — усмехаюсь. — Вернее, попробовал.

— А?.. Ну конечно, конечно!

Мы с бабушкой остались вполне довольны разговором. А вот Алена возвращается к нам со сдвинутыми бровями.

Причем это не то раздражение и легкая злость, которую я уже видел в свою сторону. Сейчас на ее лице другие эмоции.

Она как будто чем — то напугана… И мне это не нравится.

Расскажет, если расспросить? Не факт. А уж при бабуле подавно.

Так что пока окунаюсь в работу: рублю, пилю, откидываю в сторону доски. Алена по мере сил помогает, разгребает завал в сарайчике. Спорит с бабушкой на тему, нужна ли им еще та или иная старая вещь.

Старушка тоже не стоит в стороне, и в шесть рук мы делаем много работы за пару часов.