— В нормальную жизнь? — эхом повторяю я. — Ты, правда, так думаешь, Щербинский? Ты действительно думаешь, что моя жизнь до тебя была хоть капельку нормальной?

— Ален, я не хочу, чтобы ты жертвовала собой.

— А что хочу я, ты не желаешь спросить? — выдыхаю. — Мы будем бороться! Или что? Моих родственников ты защитишь, а меня нет? Или ты просто не хочешь? Для тебя это лишние проблемы? Ты ведь никогда не хотел любви... А тут мало того, что никому не нужные эмоции! Так еще и трудности со мной!

— Ален, ты не права, — качает головой Антон.

— Так объясни мне всю правду! Если ты отмалчиваешься, то за тебя будут додумывать. Это элементарная логика, господин программист!

— Я люблю тебя и не могу позволить, чтобы ты жертвовала собой... — он повторяется.

— То есть, ты меня бросаешь? — мои глаза предательски наполняются слезами.

Щербинский еще сильнее стискивает зубы. На его напряженном горле дергается кадык.

Антон

Я ведь шел сюда с железной решимостью...

Выстроил в голове идеальную, логичную схему, как оградить ее от проблем.

Убеждал себя, что мы знакомы недолго. Что она быстро меня забудет.

Я убедил себя, что после развода ее сердце наглухо закрыто. А то, что между нами — яркая вспышка. Чувственный порыв.

Но стоило ей признаться в любви... Стоило мне увидеть эту отчаянную боль в ее глазах... Услышать дрожащий голос...

Моя безупречная логика рассыпалась в прах. С оглушительным грохотом.

Меня с головой накрывает лавиной тех самых эмоций, которые я всю жизнь высмеивал и отрицал.

Разум выключен. Осталась лишь одна потребность — сделать ее своей и не отпускать никогда.

Я делаю шаг. Впиваюсь в ее губы.

Жадно, отчаянно. Выплескиваю в этом долгом поцелуе всю нежность и трепет к ней. И страх потерять.

Подхватываю ее под бедра. Заставляю обхватить меня ногами, и впечатываю спиной в стену у окна.

Руки действуют сами по себе...

Я нетерпеливо расстегиваю ширинку. Задираю ее длинную домашнюю футболку. Сдвигаю тонкую ткань трусиков.

Она льнет ко мне, горячая, отзывчивая, и я медленно вхожу...

Мы занимаемся любовью долго, на грани исступления. Словно пытаясь выжечь этим огнем все сомнения и страхи.

Мы жадно впитываем друг друга. Стараемся сохранить, впечатать под кожу.

На каждый мой глубокий толчок она отзывается сладким криком. А я целую ее шею, вдыхая родной аромат.

Я толкаюсь еще глубже.... С глухим рычанием изливаюсь в нее.

А ведь еще час назад я... шел прощаться?

В спальне темно и тихо.

Алена спит, устроившись на моей груди. Я лежу без сна и медленно поглаживаю ее волосы.

В голове до сих пор не укладывается, что она готова поставить на кон абсолютно все... Свою спокойную жизнь, любимую работу... Просто ради того, чтобы остаться со мной.

Ведь она уже так больно обжигалась в прошлом. По логике, должна испугаться, отступить. Быть разумнее и осторожнее.

Но она не ушла. Значит, действительно полюбила.

Внутри все равно скребет чувство вины... Жизнь в постоянной войне, под прицелом... Это совсем не то, чего заслуживает эта женщина.

Ей нужен покой. Ей нужно строить свое будущее — вить гнездо, создавать семью и рожать детей в безопасности.

Пальцы замирают в ее мягких прядях, когда внезапно накрывает ясная четкая мысль... Я хочу, чтобы эту семью она создала именно со мной.

Впервые в жизни меня пронизывает настолько сильная потребность.

Я хочу от нее детей. Хочу, чтобы по нашему дому бегали малыши, похожие на нее и на меня — наше общее продолжение.

Эта мысль кажется такой теплой и правильной...

Я крепче прижимаю к себе свою женщину. Вдыхаю ее запах и проваливаюсь в сон.

Утро начинается с шума воды и переплетенных тел в душе... Мы любим друг друга жадно. До дрожи...

Завтракаем почти в тишине. Хрупкий покой теплится в стенах квартиры.

А дальнейшие дни превращаются в гонку.

Я делаю регистрацию фирмы, поднимаю связи. Вычисляю людей, через которых действовал отец Кэти.

Моя цель — хорошенько их тряхнуть. Прижать к стенке. Чтобы в случае необходимости заставить выступить против монополиста в суде.

Законы работают лучше, чем я ожидал. Медленно, но я двигаюсь к цели.

Алена тем временем отмалчивается. Бережет меня.

Не говорит, звонили ли ей с работы, но по ее напряженному, испуганному взгляду я читаю все.

Я не собираюсь пускать это на самотек.

Мои юристы наносят визит ее начальству. Они предельно вежливо, но жестко дают понять — если к Алене будут применены хоть какие — то незаконные действия, мы это так не оставим.

По вечерам, дома, Алена жмется ко мне. Словно все еще ищет подтверждения, что я не передумал... Что я с ней.

Не понимает, что я уже целиком и полностью принадлежу ей.

Если мы расстанемся, я перестану быть человеком. Превращусь в пустую, ничего не чувствующую оболочку. В зомби.

Сейчас все, что меня по — настоящему волнует — это только она. И наше с ней будущее, ради которого я готов перегрызть глотку любому.

Этот напряженный ритм прерывается в один из дней.

Раннее утро, за окном еще серость. Я не сплю и на кухне делаю первый глоток кофе, когда тишину квартиры разрывает звонок.

На экране незнакомый номер. Кто смог пробиться? Я хмурюсь.

— Слушаю.

— Здравствуй, Антон, — раздается в динамике мужской голос. — Это — Демид Бердский.

Бывший одноклассник Артура.

Разумеется, я его помню. Сколько нам тогда было? Моему старшему брату Артуру лет двенадцать — тринадцать или уже четырнадцать, мне где — то десять. Небольшой разрыв, но для мальчишек того возраста — просто огромный.

Плюс ко всему, Артура свободнее воспитывали, и позволялось ему многое. Отец хоть его не бросал, но все — таки жил он только с матерью. Та много работала и не носилась с ним.

Мы же с братьями были под контролем до совершеннолетия.

— Здравствуй, Демид, — выныриваю из воспоминаний. — Рад тебя слышать.

Правда, рад. Хотя Демид был другом брата, и я в их компанию редко допускался. Но я уважал его как пацана.

Это был сильный, смелый, но в то же время не гнилой мальчишка. Кажется, его вообще растила одна тетя. Позже они уехали, потому что ей для здоровья посоветовали сменить экологию.

— Антон, есть разговор. Я знаю, что у тебя проблемы с Добровольским.

— Уже начинает напрягать, что вокруг меня те, кто все знает, — хмыкаю.

— Ты и сам такой.

Действительно, сейчас между нами нет пропасти ни по возрасту, ни по статусу.

Демид Бердский тоже бизнесмен, хоть и занимается более фундаментальными вещами.

Строительство. Еще, кажется, у него сеть супермаркетов. Отели, санатории. Бизнес обширный.

— Я слушаю. Что ты хотел мне сказать?

— Не телефонный разговор, — отрубает Бердский. — Антон, я приглашаю тебя в гости. В Новосибирск.

Он так и живет там, куда переехал с тетей в старших классах.

— Не слишком далекая локация для встречи?

— Это важно, Антон. Плюс здесь мы сможем поговорить спокойно.

— Ну, с этим не поспоришь, — усмехаюсь.

— Самолетом всего четыре часа.

Я чувствую, что старый знакомый улыбается.

— Посмотрите наши места. Ты ведь возьмешь с собой Алену?

— А ты подкован в моей жизни, — я снова хмыкаю, но без обид. — Посоветуешь отель?

— Отель не нужен. Мы с моей будущей женой с радостью примем вас у себя дома.

— Ладно, — соглашаюсь. — Я прилечу ближайшим рейсом.

Что — то просквозило в спокойном тоне Бердского...

Да, я давно его не видел, и его характер мог поменяться. Но я почувствовал: он все так же не бросает слов на ветер.

Кажется, ему есть что мне сказать. А может, даже предложить.

Звоню своему помощнику:

— Пришли мне краткую выжимку по Демиду Бердскому. Сибирский бизнесмен. Кхм... Его бизнес уже не только в пределах Сибири. Но живет в Новосибирске постоянно.