— Мама?

Жанна поднялась.

Слишком быстро — я потянулась поддержать её, но она уже сделала шаг.

Дочь подбежала и обняла её так крепко, что Жанна тихо охнула.

Девушка сразу отстранилась.

— Я больно?

— Нет. Только дай мне сесть.

Они опустились на диван.

Адель держала мать за плечи и рассматривала её лицо. Прикасалась к волосам, к щеке, к рукаву нового кардигана.

Словно ей нужно было проверить каждую мелочь.

Взрослая Адель стояла рядом со мной.

Я почувствовала, как она взяла меня за руку.

Анри пришёл через несколько минут.

Его позвали из соседней комнаты, где он вместе с Николя разбирал какие-то бумаги.

Он вошёл, увидел жену и остановился у порога.

Жанна улыбнулась.

— Я вернулась.

Анри подошёл и опустился перед ней на одно колено.

Взял её руку, прижал к губам.

Младшая Адель отвернулась, вытирая лицо рукавом.

— Не рукавом, — машинально сказала Жанна.

Девушка замерла.

Потом засмеялась.

И мать тоже.

Я посмотрела на нашу Адель. Она плакала, не пытаясь спрятать слёзы.

Было шестое декабря 1896 года.

До дома Мерсье мы доехали в экипаже.

Анри хотел перенести жену на руках от дверцы до порога, но Жанна остановила его.

— Дай мне руку. Я попробую сама.

Он подчинился.

Она поднялась по ступенькам медленно, останавливаясь. Младшая Адель шла с другой стороны, готовая подхватить её в любой момент.

В магазине пахло тканью и печным теплом.

Жанна остановилась возле прилавка.

Провела ладонью по дереву.

Здесь всё было знакомым. Даже ножницы лежали на прежнем месте, привязанные длинной тесёмкой к ножке стола.

— Ты всё-таки переставил зелёные отрезы, — сказала она мужу.

Анри посмотрел на полку.

— Там было удобнее.

— Тебе.

Он впервые улыбнулся совсем свободно.

Наверху Жанна долго не отпускала младшую дочь.

Они сидели на кровати, разговаривали о мелочах: что покупали, кто заходил, почему опять течёт возле окна.

Анри принёс подушку, потом ушёл за ещё одной, хотя его никто не просил.

Я стояла в коридоре.

Взрослая Адель подошла к той самой ступеньке и осторожно наступила на неё.

Доска не подалась.

Она посмотрела на меня.

— Уже починил.

Из спальни донёсся голос Анри:

— Пока вас не было. Хотел, чтобы мать могла спокойно ходить.

Адель медленно убрала ногу.

Я вспомнила её рассказ о том, что отец починил ступеньку после смерти Жанны.

Ничего не сказала.

Она тоже.

Но мы обе некоторое время смотрели на одну и ту же доску.

Позже младшая Адель вышла к нам.

Остановилась перед взрослой.

— Спасибо.

Та покачала головой.

— Не нужно.

— Мне нужно.

Девушка помолчала, подбирая слова.

— Я всё ещё не знаю, как с тобой разговаривать.

— Я тоже.

Это, кажется, немного её успокоило.

Она посмотрела на сумку старшей.

— Ты уедешь?

— Да.

— А ещё приедешь?

— Постараюсь.

Младшая кивнула.

Потом неожиданно шагнула вперёд и обняла её.

Они были почти одного роста.

Наша Адель сначала растерялась, затем осторожно положила руки ей на спину.

Я отвернулась к окну.

Жанна уснула после обеда.

Обычным сном в собственной кровати.

Анри сел возле неё с раскрытой книгой, но не читал. Младшая Адель попросила нас остаться до ужина.

Мы не успели ответить.

Я услышала Сергея.

Адель подняла голову.

— Мне тоже слышно.

Я заглянула в спальню.

Жанна лежала на боку, положив руку под щёку. На стуле возле кровати висел серый платок.

Анри посмотрел на нас.

— Уже?

— Нас зовут.

Он осторожно поднялся, чтобы не разбудить жену.

В коридоре пожал мне руки.

Потом обнял взрослую дочь.

— Я не знаю, как мне быть отцом вам обеим, — сказал он тихо.

Адель прижалась щекой к его плечу.

— Начни с писем.

Он кивнул.

Голос Сергея стал громче.

Я успела увидеть, как младшая Адель берёт со стола два пустых стакана.

Затем вместо старого коридора передо мной оказалось лицо мужа.

Мы вернулись вдвоём.

Леон стоял возле двери. Сергей держал меня за руку.

— Добрались? — спросил он.

Я кивнула.

Адель сидела рядом, прижав ладони к коленям.

Место между нами было пустым.

— Жанна исчезла немного раньше, — сказал Леон. — Просто остался плед.

— Она уснула дома, — ответила я.

Адель поднялась.

Сделала несколько шагов, остановилась возле окна.

Я не торопила её.

Наконец она обернулась.

— Я помню, как мама вернулась.

— Мы только что…

— Нет, Катя. Оттуда.

Она коснулась груди ладонью.

— Я несу тарелку. Открываю дверь. А она сидит на диване. Я так боюсь уронить тарелку, что почему-то сначала думаю о ней.

Адель улыбнулась сквозь слёзы.

— И ещё помню, как ты стоишь рядом со мной. С другой мной.

Сергей предложил ей сесть в кресло.

Она опустилась в него.

— Всё прежнее тоже осталось, — сказала она после долгой паузы. — Но теперь у меня есть день, когда мама вернулась домой.

Глава 26. Письмо из другой весны

Первое время после отъезда Жанны Адель по утрам спускалась к её комнате.

Останавливалась у двери, вспоминала — и шла на кухню.

Однажды я встретила её там с двумя чашками.

Она посмотрела на них и усмехнулась.

— Всё время забываю.

— Садись. Выпью с тобой.

За окном медленно падал снег. На календаре уже был январь 2049 года, но я ещё несколько раз по привычке написала в тетради прежний год.

Адель сняла с подоконника сухой лист, упавший с комнатного цветка.

— Раньше, когда я забывала, что мамы нет, потом становилось ужасно, — сказала она. — А теперь вспоминаю, что она просто дома.

Я пододвинула ей сахарницу.

Она взяла ложку и вдруг улыбнулась.

— Наверняка опять сердится на папу из-за зелёной ткани.

Мы понемногу возвращались к обычным делам.

Сергей разобрал коробки, которые простояли в кладовой с осени. Леон забрал на ремонт стул с расшатавшейся ножкой. Ася принесла фотографии с семейного праздника, и мы наконец нашли время их посмотреть.

Адель снова ходила в магазин к Лиде.

Однажды привела её к нам.

Я открыла дверь и увидела двух девушек с большим бумажным пакетом, из которого торчал край синей ткани.

— Мы ненадолго, — сказала Адель.

Они остались до вечера.

Сверху доносились голоса, шум машины, смех. Потом обе спустились на кухню с вопросом, нет ли у нас чего-нибудь поесть.

Сергей посмотрел на часы.

— А вы обедали?

Девушки переглянулись.

Он молча достал ещё две тарелки.

Лида рассказывала о покупательнице, которая трижды меняла решение насчёт длины штор. Адель слушала и вдруг вставила замечание, от которого Лида расхохоталась.

Я не сразу поняла, почему этот вечер так меня успокоил.

Потом заметила: Адель не смотрела на дверь маленькой комнаты. Не прислушивалась к шагам в коридоре. Она была занята разговором, в котором я знала далеко не всех людей.

Николя появился спустя несколько дней.

Привёз письма и небольшой свёрток.

— Жанна велела передать лично, — сказал он Адели.

Внутри лежали два аккуратно сшитых мешочка для мелочей. На одном были вышиты её инициалы, второй оставался без вышивки.

Короткая записка поясняла:

«Второй можешь отдать своей подруге. Я не знаю, как правильно написать её имя».

Адель прижала записку к губам.

Потом развернула письмо.

У Жанны уже был март 1897 года.

Она писала, что снова понемногу помогает в магазине, хотя Анри сердится, когда застаёт её возле высоких полок. Что купила неудачные яблоки и сварила из них варенье. Что новая тёплая кофта очень удобная, но соседка замучила вопросами о том, где удалось приобрести такую вещь.