— Раньше вы этого не видели?

Я покачала головой.

— Вы привезли тогда другие бумаги. Про Валье.

— Здесь отец большей частью записывал вопросы. Я не понял, к чему этот лист относится.

Внизу было приписано:

«В рассказе много бытовых подробностей. Женщина напугана. Ничего не просит».

Марта прочитала и тихо рассмеялась.

— Кроме объяснений.

⁂

Мартин сложил лист.

— Я иногда злился на него из-за этих папок. Он мог весь вечер просидеть над одной датой. Я приезжал, хотел поговорить, а он начинал рассказывать, что нашёл.

Марта слушала внимательно.

— Он любил вас, — сказала она.

Мартин поднял голову.

— Он о вас говорил. Показывал фотографию. Я запомнила, потому что сама всё время рассказывала про сына.

Мартин взял один из снимков.

Провёл пальцем по белой кайме.

Мы с Сергеем отошли к дому, оставив их разговаривать.

⁂

На кухне Сергей открыл окно.

Из сада доносились голоса. Марта что-то вспоминала, Мартин уточнял, потом они оба смеялись.

Я оперлась ладонями о подоконник.

— Если бы она тогда не приехала…

Сергей повернулся ко мне.

Я не закончила.

Мы не могли знать, что было бы. Может, отец Мартина всё равно нашёл бы старые бумаги. Может, мы сами добрались бы до свидетельства Валье.

Но теперь я видела человека, который стоял за этими копиями и пометками.

Он не был уверен.

Всё равно поехал в архив.

— Надо добавить её рассказ к его записям, — сказала я.

— Добавим.

Я посмотрела на Сергея.

— И написать, что именно мы благодаря ему узнали.

Он кивнул.

⁂

Перед отъездом Марта попросила ещё раз заглянуть в комнату с верстаком.

Я пошла с ней.

Она постояла у порога, посмотрела на Тимову записку.

— Теперь хоть слова ясные, — сказала она. — А я тогда написала целую страницу. Про сон, про даты. Наверное, начинать надо было проще.

— Как?

Марта подумала.

— «Если вам страшно, здесь можно попросить помощи».

Я принесла карандаш.

Она добавила эту строчку на свободном месте, стараясь не задеть детские буквы.

Потом положила листок обратно.

У калитки её ждал сын.

— Мам, поедем? Скоро стемнеет.

— Иду.

Марта взяла меня под руку, и мы медленно прошли по дорожке.

На этот раз она точно знала, куда вернётся вечером.

Глава 22. Можно остаться

В начале октября я нашла в коридоре туфлю.

Маленькую, обтянутую светлой тканью, с узким каблуком и потемневшей пряжкой. Она лежала возле стены, будто кто-то сбросил её на ходу.

Я нагнулась, подняла — и услышала шаги в столовой.

У портрета Элеоноры стояла девушка.

Она держалась одной рукой за спинку стула. Вторая туфля ещё оставалась на ноге. Подол длинного платья был мокрым и испачканным землёй.

Девушка смотрела на портрет.

— Где она?

Я остановилась в дверях.

— Элеонора?

Она резко повернулась.

Глаза покрасневшие, на щеке след от высохшей слезы. В волосах запуталась тонкая веточка.

— Да.

— Сейчас её здесь нет.

— Но это её дом.

Я осторожно поставила туфлю на пол.

— Меня зовут Катя. А вас?

Девушка посмотрела на мою одежду, на лампу над столом, на розетку возле плинтуса.

Её пальцы сильнее сжали спинку стула.

— Что вы сделали с домом?

⁂

Сергей был в магазине.

Я позвонила ему, попросила вернуться и осталась с девушкой в столовой.

Она назвала себя Аделью.

Ей было двадцать три года. Шёл, по её словам, тысяча девятьсот второй год.

Я принесла полотенце и поставила рядом со стулом пару домашних тапочек.

Адель посмотрела на них, но не пошевелилась.

— Я здесь уже бывала. Раньше. Элеонора сказала, что я могу приехать.

— Она вас ждала?

— Нет. Не сегодня.

Я села на другой стул.

— Вы уснули на кожаном диване?

Адель кивнула.

— Элеонора велела приготовить комнату. Я ждала её. Потом… не помню.

Она оглянулась на дверь.

— Здесь есть кто-нибудь ещё?

— Сейчас мы вдвоём. Скоро приедет мой муж.

При этих словах она выпрямилась.

Я заметила тёмные следы на её запястье, там, где сполз край рукава.

— Его зовут Сергей, — сказала я. — Он знает, что здесь иногда появляются люди из другого времени.

Адель медленно повернула голову ко мне.

⁂

Пришлось рассказывать.

Я уже произносила эти слова раньше. Называла год, показывала дом, объясняла, что сама когда-то ничего не понимала.

Но Адель слушала иначе.

Она почти не задавала вопросов.

Когда я показала дату на телефоне, долго смотрела на экран. Потом попросила повторить год.

— Две тысячи сорок восьмой.

— Сто сорок шесть лет?

— Да.

Она положила ладони на колени.

Посидела неподвижно.

И вдруг расплакалась.

Я придвинула коробку с салфетками, но она не поняла, что это. Пришлось достать одну и протянуть.

Адель прижала её к лицу.

— Простите.

— Ничего.

— Я сейчас перестану.

— Не нужно торопиться.

Она качнула головой, стараясь что-то сказать.

Наконец выговорила:

— Значит, он не придёт сегодня.

⁂

Сергей вошёл тихо.

Оставил пакеты в кухне, поздоровался и, посмотрев на меня, не стал подходить ближе.

— Воды принести?

Я кивнула.

Когда он вышел, Адель проводила его взглядом.

— Вы ему всё расскажете?

— Только то, что нужно, чтобы помочь вам.

Она вытерла щёки. Потом поправила рукав, закрывая запястье.

— Это сделал человек, за которого я должна выйти замуж.

Слова прозвучали отчётливо, почти спокойно.

Я не перебивала.

— Я сказала, что не хочу. Он решил, что я намеренно унижаю его перед родственниками.

Она посмотрела на свою руку.

— Потом извинился. При всех. Очень красиво.

За стеной открылась дверца шкафа.

Адель вздрогнула.

— Я уехала, когда они сели ужинать. Элеонора давно говорила: если понадобится, приезжай. Я не думала, что когда-нибудь действительно…

Она умолкла.

Я вспомнила Элеонору у нашего окна. Её уверенный голос, привычку сначала усадить человека, а потом разбираться, что произошло.

— Она вам помогла?

Адель кивнула.

— Сказала, что сегодня никто меня не тронет. Что завтра поговорим.

— А потом вы заснули.

— Да.

⁂

Мы перешли в гостиную.

Адель наконец надела тапочки. Мокрые туфли я поставила возле двери, подложив старое полотенце.

Сергей принёс чай, хлеб, сыр. Девушка вежливо отказалась, потом всё же взяла маленький кусок хлеба и съела так быстро, что я отвела глаза.

Когда он вышел в кухню, она спросила:

— Вы можете отправить меня обратно?

Я осторожно поставила чашку.

— Иногда человек возвращается, когда его зовут и будят там, где он уснул. Со мной так было. Но мы не умеем управлять этим точно.

Адель посмотрела на дверь в коридор.

— Элеонора будет меня искать.

— Возможно.

— Она подумает, что я опять убежала.

— Если удастся с ней связаться, мы объясним.

Я сказала это и сразу услышала, как привычно прозвучало: объясним, вернём, передадим.

Адель молчала.

Потом спросила:

— А обязательно?

— Что?

Она сжала край пледа, которым я укрыла ей ноги.

— Возвращаться.

⁂

Я не ответила сразу.

Все последние месяцы мы искали пути домой.

Звали, ждали, считали часы. Радовались, когда человек снова оказывался рядом с теми, кто его любил.

Сейчас передо мной сидела девушка, для которой возвращение означало совсем другое.

— Нет, — сказала я. — Не обязательно.

Адель посмотрела мне в лицо.

— Вы знаете кого-нибудь, кто остался?

— Да.

Я рассказала ей о Луизе. Без чужих подробностей, которые мне не принадлежали. О том, как она пришла в незнакомое время, нашла работу, создала семью.