Адель перечитывала его без прежней растерянности.

— Я всё пыталась вспомнить её жизнь, — сказала она. — Как будто она должна была целиком стать моей.

Она осторожно сложила лист.

— А она ведь сама мне напишет. Когда захочет.

Я села рядом.

На столе лежали два письма от одного отца, который помнил разные встречи с дочерью. Письмо живой матери. Копия записи о её смерти.

Адель положила их в отдельные конверты.

На одном написала: «Папа, которого я встретила в 1907 году».

На другом: «Мама и папа после возвращения».

Потом придвинула чистый лист и вывела:

«Я получила твоё письмо. Расскажи, как у тебя сейчас дома».

Глава 27. Ещё один свидетель

Я долго смотрела на два конверта, оставленные возле дивана.

На одном было имя Жанны. На другом — Адели.

Раньше этого казалось достаточно.

Сергей подошёл с Николиными перчатками.

— Куда положить?

— Пока сюда.

Он посмотрел на письма.

— Поедешь сама?

Я кивнула.

— Хочу увидеть Жанну. И убедиться, что письма попадут к ней.

Сергей некоторое время молчал.

Потом сказал:

— Я поеду с тобой.

Я подняла голову.

— Ты?

— Я.

Он усмехнулся, заметив моё лицо.

— Катя, я столько лет открываю дверь людям, которые приходят оттуда. Хотелось бы хоть раз самому посмотреть, как там.

Мне сразу захотелось возразить.

Потом я поняла, что не могу найти причину, которая не относилась бы и ко всем моим поездкам.

— Нам понадобится кто-то здесь.

— Леон согласился бы.

— Нужно спросить.

— Конечно.

Сергей положил перчатки на стол.

— И если мы попадём в разные места?

— Такое возможно.

Он кивнул.

Мы не стали делать вид, что этот вопрос решается тем, насколько крепко держаться за руки.

Леон приехал в субботу.

Адель осталась с ним.

Пока мы устраивались на диване, она проверила, лежат ли письма в моей сумке, и попросила передать матери, что блузку все хвалят.

— Все? — спросил Сергей.

— Лида и её начальница.

— Уже достаточно.

Адель улыбнулась.

Леон придвинул кресло и посмотрел на нас.

На какое-то мгновение я увидела в нём того мальчика, который когда-то забирался ко мне на колени с бумажными звёздами.

Теперь он ждал, пока мы закроем глаза.

— Я буду здесь, — сказал он.

Сергей взял меня за руку.

Я проснулась одна.

Первое, что сделала, — посмотрела на другой конец дивана.

Пусто.

Я села и прислушалась.

В доме разговаривали. Слышался женский смех, затем быстрые шаги по коридору. За окном шелестела листва.

Я позвала:

— Сергей?

Никто не ответил.

Дверь открылась, и вошёл Николя.

Моложе того, который недавно привёз письмо овдовевшего Анри.

Он улыбнулся.

— Екатерина. Доброе утро.

Я поднялась.

— Вы не видели Сергея?

— Вашего мужа?

— Да. Он отправился со мной.

Николя сразу оглянулся в коридор.

Мы проверили соседнюю комнату, столовую, вышли к лестнице.

Сергея не было.

Николя предложил поискать в саду.

Я уже хотела согласиться, но остановилась.

Сергей мог находиться совсем не здесь. А в нашем времени возле него сидел Леон, который знал, что делать.

— Подождём немного, — сказала я.

Николя посмотрел на меня.

— Вы уверены?

— Нет. Но бегать по городу сейчас бесполезно.

Я вернулась в гостиную и села так, чтобы видеть дверь.

Был май 1897 года.

Я спросила о Жанне.

Николя ответил сразу:

— Вчера видел её у Анри. Она помогает собирать вещи дочери.

— Адель уезжает учиться?

— Через несколько дней. Спорят из-за сундука. Анри считает, что нужен побольше, Жанна — что дочь не сможет его поднять.

Я выдохнула.

Это ещё не объясняло, куда мы попали и как проходила дорога. Но здесь знали живую Жанну и девушку, которая собиралась уехать.

Я достала письма.

— Передадите им?

Николя взял конверты.

Потом я показала мешочек с вышитыми инициалами, который Адель попросила взять с собой.

Николя узнал его.

— Жанна жаловалась, что выбрала слишком толстую ткань для верхнего края.

Впервые за всё утро я немного расслабилась.

— Адель говорит, что вещь очень удобная. Подшила только возле завязки: там разошёлся шов. Хотела, чтобы мама посмотрела, хорошо ли теперь держится.

— Жанна будет довольна.

Он убрал письма и мешочек в ящик письменного стола.

— Зайдёте к ним сами?

Я посмотрела на пустой диван.

— Сегодня не уйду далеко.

Мы вышли только в сад.

Я надеялась, что на воздухе будет легче перестать прислушиваться к каждому звуку.

Николя рассказывал об Адели, о портнихе, к которой она собиралась. Анри уже съездил познакомиться, вернулся с целым списком вопросов и теперь делал вид, будто поездка дочери была его собственной затеей.

Я слушала, но всё время думала о Сергее.

Впервые за много лет мне пришлось ждать его там, где я ничем не могла ему помочь.

Из дома вышла Элеонора.

— Николя сказал, вы приехали с мужем.

Я объяснила, что случилось.

Она внимательно выслушала.

— Возле него остался человек, который умеет позвать?

— Леон.

Она вопросительно посмотрела на меня.

— Он надёжный?

— Да.

Элеонора кивнула.

Мы сели у стены, прогретой солнцем.

Я смотрела на открытое окно гостиной.

И наконец услышала:

— Катя.

Леон.

Я поднялась так быстро, что Элеонора тоже встала.

Голос прозвучал снова:

— Сергей вернулся. Всё хорошо. Возвращайся.

Я прижала ладонь к груди.

— Он дома.

Николя улыбнулся.

Элеонора успела коснуться моего плеча.

Потом сад исчез.

Сергей сидел в кресле напротив дивана.

В руках держал чашку.

Увидев, что я открыла глаза, поставил её на пол и подошёл ко мне.

Я обняла его, не вставая.

— Где ты был?

— Сейчас расскажу.

— Всё хорошо?

— Всё хорошо.

Он придержал меня за плечи и посмотрел в лицо.

— А ты?

— Я передала письма.

Сергей рассмеялся.

— Конечно. Было бы странно, если бы ты не успела сделать хоть одно дело.

Я только теперь заметила, как он бледен.

Леон отодвинул кресло.

— Давайте на кухню.

Сергей попал в 1998 год.

Очнулся в гостиной на незнакомом тканевом диване. На полу лежали стопки книг. Окно было закрыто, в комнате пахло пылью и крепким кофе.

Он сразу позвал меня.

Вместо меня пришёл незнакомый мужчина.

Остановился в дверях.

— Как вы сюда вошли?

Сергей сел.

— Боюсь, это будет трудно объяснить.

Мужчина посмотрел на диван. Потом на него.

— Вас как зовут?

— Сергей.

Тот молчал так долго, что Сергей успел подумать, не собирается ли хозяин звать полицию.

Затем мужчина спросил:

— А вашу жену — Екатерина?

Я поставила чашку на стол.

— Отец Мартина.

Сергей кивнул.

— Я понял не сразу. Он спросил, знаком ли я с женщиной по имени Марта.

Я вспомнила её старый блокнот. Записанный с моих слов адрес. Рассказ, с которым она когда-то пришла в этот дом.

— Она уже была у него?

— Несколько недель назад.

Сергей потёр ладонью лицо.

— Он всё записал. Достал листы, прочёл наши имена. Потом попросил назвать год.

— Что ты ответил?

— Правду.

— Он поверил?

Сергей немного подумал.

— По крайней мере, не стал выгонять.

Хозяин предложил ему кофе.

Руки у него заметно дрожали, когда он переставлял книги, освобождая стул.

— Я думал, женщина ошибается, — признался он. — Не обязательно врёт. Просто ошибается.

— Я бы тоже так подумал, — ответил Сергей.

Мужчина сел напротив.

Он уже начал собирать сведения о доме. Нашёл старые планы, пытался разобраться, почему часть помещений не совпадает с тем, что можно было увидеть из коридора.