Леон подошёл медленно.

Его дочь прижала палец к краю рамы.

— Это ты?

Несколько человек рядом повернулись.

Ася присела возле девочки.

— Помнишь, папа рассказывал, как делал большой диван?

Та кивнула.

— Вот это та работа.

Пожилая женщина рядом улыбнулась Леону.

— Какое сходство.

— Да, — ответил он.

Женщина ещё немного посмотрела на фотографию и пошла дальше.

Леон остался.

Под снимком была небольшая табличка:

«Андре Валье с мастером Леоном. Новый диван. Июнь 1864 года».

Я прочитала её несколько раз.

Всё было верно.

И всё казалось невозможным.

⁂

Хранительница подошла к нам.

— Мы решили оставить имя, как оно указано в документах. Фамилию установить не удалось.

Леон кивнул.

— Хорошо.

— Здесь ещё копия счёта. Древесину предоставил заказчик. Видимо, после ремонта дома.

— Да, — сказал он.

Она взглянула на него, но ничего не спросила.

За стеклом лежали знакомые бумаги.

Я помнила, как мы читали их впервые. Тогда каждая строчка обещала ответ. Мы искали имя, дату, хоть что-нибудь, что объяснило бы фотографию.

Теперь за словами «столярные работы» я видела Леоновы руки. За короткой записью о получении кожи — дни, когда Тим спрашивал, скоро ли можно будет лечь на диван.

Письма Марины и детской записки в витрине не было. Марина попросила их не выставлять.

Вместо них хранительница положила увеличенный фрагмент снимка с инструментами на земле.

Тим долго его рассматривал.

Потом тихо сказал Леону:

— Это я поставил.

Он показывал на небольшой ящик возле стены.

— Помнишь? Ты попросил убрать, чтобы не мешал.

— Помню.

Тим посмотрел на фотографию целиком.

— А меня не видно.

— Ты стоял за фотографом.

— Да.

Он задумался. Потом взял маму за руку.

— Я тебе покажу, где была кухня.

И начал объяснять ей, что находится за стеной на снимке.

⁂

В соседнем зале стоял стол, за которым разрешали попробовать некоторые инструменты.

Молодой сотрудник показывал, как зажимать заготовку, как держать рубанок. Дочка Леона немедленно захотела участвовать.

Леон помог ей устроиться на подставке.

Она взялась за рукоятки, он положил руки поверх её пальцев.

По дереву прошёл рубанок.

Первая стружка получилась короткой и рваной.

— Плохая, — сказала девочка.

— Первая, — ответил Леон.

Они попробовали снова.

На этот раз тонкая полоска свернулась почти целым колечком.

Девочка подняла её над головой.

— Получилось!

Я посмотрела на Марину.

Она улыбалась.

Тим стоял рядом с ней. Когда сотрудник спросил, хочет ли он попробовать, мальчик покачал головой.

— Я лучше посмотрю.

Леон не стал уговаривать. Он отдал рубанок следующему посетителю и отошёл вместе с дочкой. Та несла свою стружку на раскрытой ладони.

⁂

Перед уходом хранительница догнала нас возле гардероба.

— Леон, можно вас на минуту?

Он вернулся.

Мы с Сергеем ждали у лестницы.

Разговор был коротким. Хранительница что-то показала ему в буклете, он спросил о времени, потом кивнул.

Когда подошёл к нам, я заметила, что он улыбается.

— Что там?

— Предложили провести занятие.

— По реставрации?

— Для начала — по простому ремонту мебели. Как подклеить расшатавшийся стул. Как понять, стоит ли браться самому.

— Согласился?

— Да.

Он посмотрел в сторону зала, где висела старая фотография.

— Только попросил представить меня нынешним мастером.

Сергей усмехнулся.

— Хорошо, что уточнил. А то пришлось бы отвечать за всю мебель с восемнадцатого века.

— С девятнадцатого, — поправил Тим.

— Тем более.

⁂

На обратном пути мы заехали к нам.

Никто не собирался устраивать праздник, но Сергей вынес большой стол в сад, Марина помогла нарезать овощи, Ася нашла в холодильнике всё, что я считала недостаточным для гостей.

Дети разложили на скамейке музейные буклеты.

Тим показывал девочке фотографию её отца.

— Здесь ещё кожи нет. Видишь?

— Вижу.

— А звезда потом будет. Внутри.

— Моя?

— Твоя.

Она внимательно посмотрела на снимок.

— Очень далеко спрятал.

— Чтобы не стёрлась, — сказал Леон, проходя мимо.

Она приняла объяснение и побежала за карандашами.

К вечеру на столе лежало несколько новых звёзд: длинных, толстых, совсем кривых. Одна была больше похожа на цветок.

Ни одна в точности не повторяла ту, что Леон вырезал на дубе.

⁂

После ужина он помогал Сергею убрать стол.

Я собирала со скамейки забытые буклеты, когда Тим подошёл ко мне.

— Катя, а там всё останется?

— В музее?

Он кивнул.

— Выставка ещё будет открыта какое-то время.

— А потом фотографию уберут?

— Уберут в архив. Там её сохранят.

Тим провёл пальцем по краю буклета.

— Чтобы не забыли?

— Да.

Он помолчал.

— Господина Валье тоже?

— Его тоже.

Тим вытащил из рюкзака карандаш.

На свободном месте рядом с фотографией осторожно написал:

«Он помог мне вернуться к маме».

Посмотрел, перечитал.

— Этот можно мне оставить?

— Конечно.

Он сложил буклет пополам и убрал в рюкзак.

⁂

Позже, когда все разъехались, я нашла Леонов экземпляр приглашения на кухонном столе.

На обороте рукой хранительницы были записаны день и время занятия.

Обычная дата нашего года.

Я положила открытку возле телефона, чтобы утром напомнить ему.

Сергей вошёл из сада и закрыл

дверь.

— Всё убрали?

— Кажется.

Он поставил на подоконник маленькое блюдце.

На нём лежала забытая девочкой деревянная стружка.

— Выбросить?

— Пусть до завтра полежит. Может, спросит.

Он кивнул.

Я выключила свет над столом.

В коридоре оставалась гореть лампа — та самая, при которой мы встречали Тима. Дальше были две закрытые двери, диван, верстак и наши тетради.

Я прошла мимо них в спальню.

Утром Леону нужно было возвращаться к работе.

А нам с Сергеем — наконец закончить ремонт крана.

Глава 21. Пятьдесят лет

Кран мы починили в четверг.

В пятницу утром я ещё по привычке прислушивалась, не капает ли вода, когда услышала в коридоре незнакомый голос:

— Простите… Здесь кто-нибудь есть?

Я выглянула из кухни.

У двери комнаты с верстаком стояла женщина. На ней были джинсы, светлая рубашка с подвёрнутыми рукавами и рабочий фартук. Волосы стянуты резинкой. Большой палец левой руки заклеен пластырем.

В руках она держала Тимову записку.

— Вы знаете этого мальчика?

Я поставила чашку на стол.

— Знаю.

— Он правда вернулся?

— Да.

Она закрыла глаза и прислонилась плечом к косяку.

Я подошла, остановилась в нескольких шагах.

— Меня зовут Катя.

Женщина посмотрела на меня.

— Марта.

— Пройдёмте на кухню, Марта.

— Я не понимаю, как сюда попала.

— Расскажете. Хотите сесть?

Она кивнула и пошла за мной, всё ещё держа листок двумя руками.

⁂

Сергей вышел из сада с корзинкой яблок.

Остановился на пороге, посмотрел на незнакомую женщину, потом на меня.

— У нас гостья, — сказала я.

Он поставил корзинку.

— Здравствуйте.

Марта поздоровалась, но её взгляд уже вернулся к кухонному окну.

— Это совсем другой дом.

— Вы проснулись возле верстака? — спросила я.

— На нём. Я прилегла на минуту. У нас в мастерской больше негде.

Она говорила быстро, словно старалась восстановить события, пока они ещё не рассыпались окончательно.

В мастерской заканчивали большой заказ. Марта помогала мужу: шлифовала дверцы, убирала, отвозила мелкие детали. Накануне почти не спала. Утром муж ушёл за фурнитурой, а она решила немного полежать.