— Чай? — спросил он.

Я кивнула.

Клара взяла поднос.

Никому из нас не хотелось торопить сестёр.

⁂

Они проговорили почти час.

Потом Луиза позвала меня.

На столике возле окна лежал её небольшой альбом. Она привезла его с собой и теперь показывала сестре рисунки.

Я видела многие из них: яблоки в миске, мокрую дорожку возле дома, Кларины очки, забытые на раскрытой книге.

Элеонора осторожно перелистывала страницы, придерживая за уголки.

— Вот этот хороший, — сказала она.

На рисунке был обычный кухонный стул. Через спинку перекинуто полотенце, под сиденьем — чья-то потерянная тапочка.

— Ничего особенного, — ответила Луиза.

— Поэтому ты и нарисовала его хорошо. Не старалась придать важности.

Она подняла глаза на меня.

— А у вас бумага найдётся?

— Для чего?

— Хочу попробовать кое-что набросать.

Луиза подвинула ей альбом.

— Бери здесь.

— Не жалко?

— Элеонора.

Та улыбнулась и взяла карандаш.

⁂

Она начала с окна.

Потом появились край стола, часть шкафа, кресло Луизы. Я думала, что она рисует комнату, пока не заметила на листе согнутую руку и знакомый поворот головы.

— Не двигайся, — сказала Элеонора сестре.

— Я ещё не двигалась.

— Ты собиралась.

Луиза устроилась удобнее.

Клара села рядом, положив руку на спинку её кресла. На мгновение повернулась к дочке Леона, которая пыталась заглянуть в альбом.

— Не заслоняй свет.

Элеонора быстро провела несколько линий.

— Останьтесь так.

— Я? — спросила Клара.

— Да.

Потом позвала Леона.

Он стоял в дверях.

— Идите сюда. Вы всё время будто готовы уйти.

Ася тихо рассмеялась.

— Есть такое.

— И вы тоже, — сказала ей Элеонора.

Постепенно мы все оказались возле окна.

Сергей пытался пристроить поднос и одновременно выяснить, считается ли он частью рисунка или ещё может сходить за ложками.

— Ложки подождут, — ответила Элеонора.

— Чай тоже?

Она посмотрела на чашки.

— Чай, пожалуй, нет.

Пришлось сделать перерыв.

⁂

Рисунок не был похож на чинный семейный портрет.

Дочка Леона сидела на полу, привалившись к отцовскому колену. Ася наклонилась к ней. Луиза держала чашку обеими руками, Клара что-то говорила матери.

Мы с Сергеем стояли немного в стороне. У меня в руке оставалось полотенце — я так и не заметила, когда принесла его из кухни.

Элеонора ничего не исправляла ради красоты. Оставила чашки, крошки возле тарелки, край дорожной сумки у двери.

Когда она повернула альбом к нам, я долго смотрела на лист.

— Здесь не хватает вас, — сказала Луиза.

— Я же рисовала.

— Это не причина.

Она протянула руку.

Элеонора отдала карандаш.

Луиза подвинула альбом к себе и несколькими осторожными линиями добавила возле стола ещё одну фигуру. Женщину с поднятой рукой, держащую карандаш.

— Вот, — сказала она. — Теперь все.

Элеонора посмотрела.

Улыбнулась.

Но ничего не ответила.

⁂

Николя позвал её ближе к вечеру.

Она замолчала посреди фразы и повернула голову к коридору.

Луиза сразу поняла.

— Уже?

— Кажется, да.

— Передай ему…

Она остановилась. Потом покачала головой и достала из сумки сложенное письмо.

— Здесь всё написано.

Элеонора убрала его к себе.

Мы пошли провожать её в маленькую комнату.

У двери она задержалась, посмотрела на Асю.

— Спасибо, что открыли.

— Конечно.

— Я слышала голоса и не знала, знакомы ли вы с нашими обстоятельствами.

Ася улыбнулась.

— Теперь знакома.

Элеонора взяла её за руку.

— Очень рада, что вы здесь.

Ася ничего не сказала. Только пожала её пальцы в ответ.

⁂

Потом дом затих.

Клара увезла Луизу. Леон собирал вещи, а его дочка ходила за ним и спрашивала, почему нельзя остаться ещё на одну ночь.

Я стояла в столовой перед рисунком.

Мы положили его на пустую полку, подальше от чашек и детских рук.

Ася подошла ко мне.

— Хотите, я найду для него рамку?

— Хочу.

Она немного помолчала. Потом положила на стол ключи, но не убрала руку.

— Катя, пусть один комплект пока останется у нас?

Я посмотрела на неё.

— Конечно.

— На случай, если вы снова захотите уехать.

Я подвинула ключи обратно к ней.

Ася убрала их в сумку.

Без торжественных слов, без обещаний на всю жизнь.

Из прихожей позвал Леон.

Она откликнулась и пошла к нему.

⁂

Поздно вечером я села за свои записи.

Открыла первую тетрадь. Бумага на сгибе немного потемнела, уголок обложки был подклеен.

«Рождество. 2026 год».

Ниже:

«Леон подарил Элеоноре и Николя бумажные звёзды. Луиза обещала передать. Очень просил не складывать».

Я провела пальцем под строчкой.

Потом перелистала страницы — комнаты, диван, рассказы о первых снах, имена людей, которых тогда ещё почти не знала.

Некоторые записи хотелось переписать. Где-то я слишком торопилась, где-то путала догадку с уверенностью. Но строчку о звёздах решила оставить как есть.

Сергей заглянул в дверь.

— Долго ещё?

— Немного.

Он подошёл, посмотрел на раскрытую тетрадь.

— Всё начиналось с ремонта.

— Он, между прочим, до сих пор не закончен.

— Завтра кран доделаю.

Я засмеялась.

Он поцеловал меня в макушку и ушёл выключать свет.

На чистой странице я написала дату.

Ниже — о том, как Ася открыла дверь Элеоноре. Как Луиза дорисовала сестру. Как Сергей держал поднос и боялся разлить чай.

Потом остановилась, прислушалась к его шагам в коридоре и закрыла тетрадь.

Остальное можно было дописать утром.

Глава 20. Руки мастера

Приглашение в музей пришло в конце лета.

Выставка называлась просто: «Руки мастера».

На открытке были изображены рубанок, клубок шпагата и деревянная стружка. Я долго смотрела на неё, прежде чем позвонить Леону.

— Пойдёшь?

Он помолчал.

— Наверное.

— Можно в другой день. Когда будет меньше людей.

— Нет. Пойдём на открытие.

⁂

В музей мы приехали почти одновременно с Мариной и Тимом. Леон с Асей и дочкой уже ждали у входа.

Мальчик вылез из машины, придерживая на плече рюкзак. Увидел Леона и сразу подошёл к нему.

— А тот верстак тут не будет?

— Не будет. Он у нас.

— Я знаю. Просто спросил.

Марина поправила лямку его рюкзака и ничего не добавила.

У входа нас встретила хранительница. Я помнила, как впервые сидела напротив неё, разглядывая фотографию человека, который ещё не успел стать мастером старого дивана.

Теперь она пожала Леону руку.

— Рада, что вы пришли.

Потом наклонилась к Тиму.

— И ты тоже.

Он поздоровался и спрятал руки в карманы.

Мы вошли.

⁂

В первом зале пахло деревом.

На стендах лежали инструменты, возле стен стояли стулья, ящики, небольшие шкафчики. Вещи были простые, местами грубо починенные. У одного стула отличалась ножка. На дверце шкафа виднелся след снятой ручки.

Я поймала себя на том, что теперь смотрю прежде всего на такие места.

Раньше мне хотелось увидеть вещь целиком, понять, красива ли она, подойдёт ли к стенам и шторам. Теперь я замечала чужую попытку продлить ей жизнь.

Сергей остановился возле старого замка.

— Смотри, почти как у нас в кладовой был.

Я подошла.

— Тот ты выбросил?

— Лежит где-то.

— Конечно.

Он посмотрел на меня.

— А вдруг понадобится?

Мы оба рассмеялись.

Из соседнего зала донёсся голос дочки Леона:

— Папа!

Я обернулась.

Она стояла перед большой фотографией на стене.

⁂

Снимок увеличили.

Теперь можно было разглядеть не только Валье и Леона возле деревянной рамы, но и щели между камнями, складку жилета, мелкие обрезки под ногами.