— Да.

Между двумя снами Леона прошло всего несколько часов.

Я посмотрела на часы, которые он оставил на столе перед первым путешествием. Стрелки исправно двигались. Но сколько Тим ждал за это время, мы не могли узнать, пока кто-нибудь не приходил к нему снова.

— Я объяснил Валье, — сказал Леон. — Всё, что смог.

— Он поверил?

— Не знаю. Но выслушал.

Леон рассказал ему о доме, который простоит ещё много лет. О диване, который мы нашли за стеной и перенесли к камину. О мальчике, родившемся в другом столетии.

Валье долго молчал.

Потом сказал:

— Он всё время повторяет, что на нашей улице должны ездить машины без лошадей. Я решил, что он наслушался каких-нибудь историй.

Леон достал из блокнота музейную фотографию.

Хозяин взял её за края.

На снимке он сидел возле ещё не обитого дивана, которого пока не существовало даже в виде рамы. Из-под сюртука виднелся тот же жилет, что был на нём сейчас.

— Кто это снимал?

— Я ещё не знаю.

Леон протянул ему второй лист — копию надписи на обороте.

Валье прочёл её. Вернул оба листа не сразу.

— Вы можете доказать, что вернёте мальчика матери?

— Нет, — ответил Леон. — Но могу помочь ему и попытаться найти дорогу.

К работе они приступили после завтрака.

Валье привёл Леона в мастерскую, показал инструменты и рассказал, кто должен доставить остальные материалы. Обивкой собирался заниматься другой мастер. Дерево было приготовлено давно, но столяр, с которым хозяин договаривался, так и не взялся за заказ.

— Хороший дуб, — сказал Валье. — Жаль было отдавать на дрова.

Леон провёл рукой по брусу.

В одном месте древесина потемнела возле старого отверстия. Чуть дальше выступал сучок. Тот самый, который он зарисовал у нас.

— Я его узнал, — сказал Леон. — Даже не сразу понял, почему остановился. Потом открыл блокнот.

Сергей наклонился к рисунку.

— Значит, это точно тот брус?

— Насколько я могу судить.

Леон начал с разметки.

Тим стоял в дверях мастерской. Когда ему предложили сесть, он покачал головой. Когда позвали есть — тоже.

Тогда Леон спросил:

— Поможешь мне?

Мальчик подошёл.

Ему поручили придерживать конец мерной рейки. Потом — подавать карандаш. Потом они вместе отбирали небольшие деревянные бруски, которые можно было подложить под заготовку.

— Это будет тот диван? — спросил Тим.

— Я постараюсь сделать такой же.

— На котором ты спишь дома?

— Да.

Мальчик задумался.

— А мне можно будет на нём спать?

— Для этого я и хочу его сделать.

Тим посмотрел на длинный брус.

— Он твёрдый.

— Пока твёрдый. Потом будут пружины, набивка, кожа.

— И подушка?

— Обязательно.

К обеду мальчик уже сидел на высоком табурете возле верстака и следил за работой. Есть согласился только там. Валье принёс ему тарелку и поставил на свободный край, отодвинув стружки.

Леон успел подготовить несколько деталей.

Когда он начал строгать, Тим подобрал с пола длинную дубовую стружку, свернул её колечком и надел на палец.

— Маме, — сказал он.

Леон попросил пока сохранить кольцо в комнате.

— Раздавится же, — объяснил он мне. — У меня руки были заняты. Я собирался закончить одну деталь и пойти с ним…

Он замолчал.

— И я позвала? — спросила я.

— Да.

Перед возвращением Леон успел убрать инструменты.

Тим сразу понял, что происходит. Соскочил с табурета и подошёл к нему.

— Опять?

— Меня зовут.

— А если ты опять долго?

Леон присел перед ним.

Он не стал обещать, что вернётся завтра.

— Я постараюсь придумать, как больше не оставлять тебя одного.

— Я не один. Тут господин Валье.

— Знаю.

Мальчик стоял, глядя ему в плечо. Потом поправил отогнувшийся уголок маминого письма в кармане и отошёл.

Когда Леон рассказывал об этом, Марина отвернулась к окну.

Мне казалось, она заплачет, но она только спросила:Он ел?

— Да. Суп и хлеб.

— Хорошо.

Она произнесла это несколько раз, всё тише.

Сергей убрал со стола пустые чашки. За окном совсем стемнело.

Леон сидел перед своими чертежами.

— Так не получится, — сказал он.

Я знала, о чём он говорит.

— Мы можем позвать тебя позже. Через несколько часов.

— Здесь через несколько часов. А там? Сегодня я пришёл через шесть дней. В следующий раз могу появиться, когда уже закончится лето.

— Местные мастера могут помочь с диваном, — сказал Сергей.

— Конечно. И помогут. Но Тим не знает, как вернуться. Валье тоже не знает. Я сам знаю слишком мало, чтобы оставить им рисунок и исчезнуть.

Леон закрыл блокнот.

— Мне нужно быть там, когда диван будет готов. Сесть рядом с Тимом. Дождаться, пока он уснёт. Попробовать позвать его, если потребуется. Всё, что мы делали здесь.

Я посмотрела на его покрасневшую ладонь.

Ещё накануне мы собирались только проверить музейные бумаги. Теперь он обсуждал работу, на которую могли уйти недели.

Дома его ждала дочь. Наверняка уже спрашивала, скоро ли папа приедет.

— Леон, — сказала я, — ты понимаешь, что для этого придётся…

— Понимаю.

Он поднял глаза.

— Мне придётся остаться там на ночь.

Я вспомнила Луизу. Потом Валье, прожившего семнадцать лет, пока дома прошло шесть дней.

Марина медленно покачала головой.

— Я не могу вас об этом просить.

— Вы и не просите.

Леон потянулся за телефоном.

На экране появилась фотография его маленькой дочери. Она смеялась, зажмурившись от солнца, и держала перед собой листок с кривой звездой.

Он несколько секунд смотрел на неё.

Потом встал и вышел звонить домой.

Глава 15. Остаться

Глава 15. Остаться

Жена Леона приехала, когда мы уже перестали делать вид, что собираемся ложиться спать.

Я открыла ей дверь. Ася стояла на крыльце с небольшой дорожной сумкой.

— Он здесь?

— На кухне.

Она прошла мимо меня, остановилась перед мужем и несколько секунд смотрела на него. Потом обняла.

Леон прижал её к себе и закрыл глаза.

Мы с Сергеем вышли. Марина осталась сидеть у окна в гостиной, повернувшись к нам спиной.

Из кухни доносились голоса. Слов было не разобрать, и я старалась не прислушиваться.

Минут через двадцать Ася позвала меня.

На столе лежали чертежи, фотография Тима и копия музейной карточки. Сумка стояла возле стула.

— Я привезла ему одежду, — сказала она. — Хотя понятия не имею, что туда нужно брать.

— Перед первым намеренным путешествием я тоже не представляла, что может понадобиться.

— Но вы собирались вернуться через полчаса.

— Да.

Она посмотрела на Леона.

— А он собирается прожить там несколько недель.

Я села напротив.

Ася не плакала. Говорила спокойно, только всё время поправляла лежавшие перед ней листы.

— Я спросила, может ли кто-нибудь другой закончить диван. Может. Спросила, можно ли оставить мальчика у этого господина. Можно. Но потом всё равно нужно прийти за ним. И попасть именно туда.

Леон молчал.

— Я правильно поняла?

— Правильно, — ответила я.

Ася провела пальцем по краю музейной фотографии.

— Значит, я останусь здесь.

— Конечно.

— Дочь пока побудет у Клары. Я буду ездить к ней, а на ночь возвращаться. Если он появится…

Она не договорила.

Леон взял её руку.

— Я очень постараюсь.

— Знаю. Только помни, что тебя тоже ждёт ребёнок.

Перед самым уходом он ещё раз осмотрел диван.

Записал несколько размеров, зарисовал крепление подлокотника. Сергей сделал копии чертежей для нашей папки. Сам блокнот Леон убрал во внутренний карман жилета, который Ася нашла среди его рабочих вещей.

— В этой рубашке хотя бы будешь похож на человека с фотографии, — сказала она.

Леон улыбнулся, но она не улыбнулась в ответ.