Мальчик молчал.

Тогда Леон достал фотографию.

Марина всхлипнула — коротко, словно подавилась воздухом.

— Он узнал?

— Сразу. Спросил, почему у меня ваша фотография. Я объяснил, что вы дали её, чтобы я не ошибся.

— А потом?

— Потом спросил, нашли ли вы его куртку.

Марина зажмурилась.

— Нашла. Конечно, нашла.

Леон подождал, пока она снова посмотрит на него.

— Я сказал, что она осталась под верстаком. Он заплакал. До этого держался, а тут…

Он умолк.

Сергей поставил перед Мариной воду, но она не заметила.Тим рассказал немного.

Проснулся под верстаком, услышал чужие голоса. Выбрался наружу и увидел незнакомую мастерскую. Дедушкиных инструментов не было. Исчезли лампа, розетка возле двери, зелёный ящик с шурупами.

Он выбежал искать маму.

На улице тоже всё оказалось чужим. До вечера он ходил вокруг дома, возвращался, снова уходил. Потом его заметил Валье.

— Он хорошо с ним обращается? — спросила Марина.

— Да. Тим живёт в маленькой спальне возле кухни. Ему дали одежду. Пытаются найти родных.

— А верстак? — спросил Сергей.

— Стоит в мастерской за домом. Тот же самый. Я видел его.

— Тим пробовал снова заснуть под ним?

— Каждый день.

Леон посмотрел на Марину.

— Он думал, что просто неправильно лёг. Пробовал головой в другую сторону. Закрывал глаза и представлял вашу мастерскую.

Она согнулась над листком.

Мне захотелось позвать кого-нибудь ещё, более опытного, способного объяснить нам, что делать. Но в комнате были только мы.

— Я услышал вас, когда мы сидели на кухне, — продолжил Леон. — Сначала едва-едва. Будто вы звали из сада.

— Почему не вернулся сразу?

— Я хотел забрать его.

Он потёр лицо ладонями.

— Спросил, даст ли он мне руку. Объяснил, что меня зовут домой и я попробую взять его с собой. Он согласился.

Никто не перебивал.

— Я держал его пальцы. Очень крепко. А потом почувствовал диван под спиной. Сразу и то и другое. Попытался удержаться там, но уже слышал птиц за вашим окном, машину на дороге… Сказал Тиму, что вернусь. Он сунул мне записку. Мы успели написать её раньше.

Леон посмотрел на пустую ладонь.

— Бумага осталась. Он — нет.

Некоторое время мы молчали.

Потом Марина расправила листок на столе.

Внизу, под первыми словами, было написано:

«Я только заснул. Дядя Леон сказал, что ты знаешь где я. Забери меня пожалуйста».

— У вас есть ручка? — спросила она.

Я открыла ящик.

Марина придвинула чистую бумагу и начала писать. Рука у неё дрожала, поэтому первые слова она зачеркнула и начала ниже.

Леон поднялся и подошёл к дивану. Провёл пальцами по дубовому подлокотнику, задержался возле резного завитка.

— Валье спросил, возьмусь ли я за работу.

Я посмотрела на него.

— Ты ответил?

— Сказал, что мне нужно вернуться.

— Он понял, куда?

— Думаю, решил, что домой за инструментами.

Леон нагнулся, рассматривая соединение ножки с рамой.

— Тим пока не может вернуться через верстак. Мы не знаем почему. Но диван там ещё можно сделать.

— И ты думаешь, он поможет? — спросил Сергей.

— Это единственная вещь, через которую люди возвращались при нас.

Марина перестала писать.

— Сколько времени вам понадобится?

Леон посмотрел на кожу, на массивную спинку, снова на подлокотники.

— Не один день.

Она кивнула и дописала письмо. Потом сложила его пополам и протянула Леону.

— Сначала отдайте ему это. Сразу, как увидите.

Он взял листок.

— Обязательно.

— Скажите, что я прочитала. Что я ему верю.

Леон осторожно убрал письмо в нагрудный карман.

На этот раз он уже знал, кому его отнести.

Глава 14. Шесть дней

Прежде чем снова лечь на диван, Леон попросил нас помочь его отодвинуть.

Мы с Сергеем взялись за спинку, а он опустился на колени и посветил под сиденье.

— Только ничего не разбирай, — попросила я.

— Не буду. Мне нужно понять, как он собран.

Марина стояла рядом с письмом Тима. Сложила его, потом снова развернула.

Леон достал из сумки блокнот. Измерял, рисовал, заглядывал под диван. Иногда на несколько секунд замирал, прикасаясь к дереву.

— Что там? — спросил Сергей.

— Вот это соединение. Я бы сделал его иначе.

— А сделал так?

Леон посмотрел на него снизу вверх.

— Пока не сделал.

Сергей смутился.

— Да. Прости.

Я принесла настольную лампу. При её свете стали видны старые неровности дуба, которых мы прежде не замечали: неглубокая выемка, след инструмента возле ножки, тёмный сучок на внутренней стороне рамы.

Леон долго рассматривал сучок, потом зарисовал его.

Из кухни донёсся телефонный звонок. Он сразу поднялся: после возвращения так и не успел позвонить домой сам.

Мы остались возле дивана.

— У него маленькая дочь? — спросила Марина.

— Да.

Она опустила глаза на письмо.

— Я даже не спросила.

Во второй раз Леон засыпал долго.

Поворачивался, открывал глаза, проверял, на месте ли письмо в нагрудном кармане. Между страницами блокнота он положил обе музейные копии — фотографию и её оборотную сторону. Блокнот с чертежами устроил на животе и придерживал рукой.

— Не получается, — сказал он наконец.

— Полежи.

— А если попаду совсем в другое время?

Я не ответила сразу.

Он посмотрел на меня и всё понял.

— Хорошо. Не надо.

За окном уже темнело. Сергей включил свет в коридоре и оставил дверь приоткрытой. Полоса света легла на пол возле дивана.

Марина сидела у стола. Телефон лежал перед ней экраном вверх.

Леон уснул, когда мы перестали на него смотреть.

Я заметила это по его руке: пальцы разжались, и блокнот начал сползать набок. Я осторожно поддержала его и поправила под ладонью.

На этот раз мы ждали почти час.

Потом я позвала.

Леон нахмурился, что-то тихо произнёс и повернул голову. Я повторила его имя.

Он проснулся с таким выражением лица, будто его прервали на середине трудного разговора.

— Уже?

— Почти час, — сказала я.

Он сел и посмотрел на ладони. Правая покраснела у основания пальцев.

— А там прошёл почти весь день.

Марина придвинулась к нему.

— Вы отдали письмо?

— Да.

— Он прочитал?

Леон кивнул.

— Сначала сам. Потом попросил меня прочитать вслух.

Она закрыла глаза.

— Всё?

— Всё. Два раза.

Леон появился в той же комнате, возле дубового бруса.

Но теперь на полу не было щепок. Их подмели. У окна стояли прислонённые к стене доски, а на подоконнике лежал кусок кожи, прижатый ножницами.

Тим сидел в коридоре.

Увидев Леона, он не бросился к нему. Встал, уронил какую-то палочку и остался на месте.

— Ты пришёл.

Леон вынул письмо.

Мальчик узнал почерк ещё прежде, чем развернул листок. Пока читал, нижняя губа у него двигалась. На одной строчке он остановился, вернулся к началу и прочёл снова.

— Что там было? — спросила я Марину.

Она ответила не сразу.

— Что я тоже очень хочу его обнять.

Леон потёр переносицу.

— Он потом долго ничего не говорил. Просто сидел рядом.

Валье нашёл их на ступеньках во дворе.

Леон поднялся навстречу, но хозяин дома даже не поздоровался.

— Где вы были?

— Мне пришлось уйти.

— Я заметил.

Он посмотрел на Тима и предложил Леону отойти.

Разговор получился неприятный.

Валье сказал, что мальчик каждый день ждёт у ворот. Отказывается идти гулять, потому что может не увидеть, как вернётся человек, знающий его мать. Что взрослый не имеет права давать ребёнку такую надежду, а потом исчезать.

— Каждый день? — переспросил Леон.

— Вы отсутствовали шесть дней.

У нас в комнате стало тихо.

— Шесть? — прошептала Марина.