В дверях появился мужчина.

Я сразу узнала его по фотографиям Мартина: тот же взгляд, та же привычка чуть наклонять голову, когда нужно что-то рассмотреть.

Но перед нами он был живым.

И младше собственного сына.

Он посмотрел на Мартина, потом на меня.

— Вы от Сергея?

Я кивнула.

— Я его жена. Екатерина.

Хозяин медленно выдохнул.

— Значит, всё-таки…

Он не договорил.

Мартин сделал шаг вперёд.

— Папа.

Мужчина посмотрел на него.

На седые волосы. На лицо. На руки, которые тот не знал куда деть.

— Мартин?

Тот кивнул.

Отец подошёл ближе, но остановился, словно боялся ошибиться.

Мартин сам взял его за плечи.

— Это я.

Я отошла к окну.

За моей спиной скрипнула половица. Потом стало совсем тихо.

Они долго сидели друг напротив друга.

Отец всё рассматривал сына. Мартин то улыбался, то опускал глаза, не выдерживая его взгляда.

— Ты стал похож на деда, — сказал наконец хозяин.

Мартин засмеялся.

— Мне уже говорили.

Отец тоже улыбнулся.

Потом встал.

— Кофе будешь?

— Буду.

— Екатерина?

— Спасибо, да.

Он ушёл на кухню.

Мартин проводил его взглядом и прошептал:

— Даже ходит так же.

Я ничего не ответила.

Из кухни донёсся звон чашек.

Через минуту отец вернулся и сразу начал извиняться за беспорядок. Отодвинул папки, собрал рассыпавшиеся скрепки, поискал место для сахарницы.

Мартин взял её из его рук и поставил на подоконник.

Движение было таким привычным, что оба на секунду замерли.

Разговор о доме начал сам Мартин.

— Я его продал.

Отец кивнул.

— Сергей сказал, что они здесь живут.

— Я не смог оставить его себе.

Он говорил медленно, словно признавался в чём-то, что много лет пытался сформулировать.

— Сначала думал, буду приезжать. Потом понял, что всё стоит закрытое. Я откладывал ремонт. Злился, когда нужно было снова ехать и что-то проверять.

Отец слушал.

— Ты не обязан был жить здесь, — сказал он.

— Но это был твой дом.

— Сейчас мой.

Он взял чашку.

— А у тебя есть дом?

— Есть.

— Тебе там хорошо?

Мартин кивнул.

Отец посмотрел на меня.

— Здесь теперь тоже, кажется, не пустует.

— Не пустует, — сказала я.

Мартин опустил голову.

Отец не стал добавлять ничего про долг, память или семейные вещи.

Спросил, удобно ли сыну сидеть на старом стуле.

Я вышла в сад, чтобы дать им поговорить вдвоём.

Из приоткрытого окна доносились голоса. Иногда смех. Один раз они заговорили одновременно, и Мартин, уже совсем по-молодому, воскликнул:

— Да подожди ты!

Я прошлась по дорожке.

Сирени у калитки ещё не было. На её месте лежали доски, прикрытые куском плёнки.

Я вспомнила, как мы с Сергеем сажали кусты в 2026 году, как спустя двадцать два года он срезал ветку для меня, молодой.

В этом саду прошлое всё время оказывалось чьими-то ещё не наступившими буднями.

Из окна позвали:

— Екатерина, кофе остынет.

Я вернулась.

Мартин сидел спокойнее.

Отец рассказывал ему о поисках в архиве. Показывал план дома, где карандашом были обведены участки стен.

Мартин слушал внимательно.

Не перебивал, не смотрел на часы.

Потом спросил:

— Ты сам хотел бы попробовать?

Отец пожал плечами.

— До недавнего времени не был уверен, что есть что пробовать. А теперь…

Он посмотрел на план.

— Теперь хочется. Только я даже не знаю, с чего начать. И страшно.

Мартин кивнул.

— Мне тоже было страшно.

— Ты ведь не один приехал.

— Да.

Отец некоторое время молчал.

Затем аккуратно сложил план.

— Значит, не буду торопиться.

Когда Сергей позвал меня, Мартин сразу понял по моему лицу.

— Пора?

Я кивнула.

Он встал.

Отец поднялся следом.

Мартин обнял его уже без прежней осторожности.

Потом отступил и вдруг сказал:

— Ты позвони мне.

Хозяин растерялся.

— Куда?

— Тому мне. Который сейчас живёт недалеко и вечно занят.

Отец тихо усмехнулся.

— Про дом опять не захочет слушать.

— Может быть. Тогда спроси, как дела.

— А если опять некогда?

Мартин посмотрел на него.

— Всё равно позвони.

Отец кивнул.

Я услышала Сергея ещё раз.

Успела поблагодарить хозяина за кофе.

Последнее, что увидела, — как он держит сына за рукав, будто хочет сказать ещё что-то.

Мартин проснулся со слезами на лице.

Адель протянула ему платок.

Он взял, поблагодарил и долго сидел молча.

Сергей не задавал вопросов.

Потом Мартин посмотрел на меня.

— Я думал, когда увижу его, начну просить прощения.

— А начали?

Он покачал головой.

— Мы спорили, где раньше стоял книжный шкаф.

Я улыбнулась.

— Кто оказался прав?

— Он. К сожалению.

Мартин засмеялся и вытер лицо.

Перед уходом он попросил оставить у нас найденный лист Сергея.

— Здесь ему место.

Мы положили его в папку вместе с отцовскими записями.

Мартин долго застёгивал пальто. Потом посмотрел на лестницу, на окно, на чашки, оставшиеся после завтрака.

— Вы будете дома в воскресенье?

— Будем, — ответил Сергей.

— Я мог бы приехать. Просто пообедать с вами.

— Приезжайте.

У калитки Мартин остановился, обернулся к дому и помахал нам.

Я стояла рядом с Сергеем.

В окне над нами появилась Адель, тоже подняла руку.

Мартин улыбнулся и пошёл к машине.

Глава 28. Первый рабочий день

В воскресенье Мартин приехал с пирогом.

Поставил коробку на кухонный стол и сразу предупредил:

— Сам не пёк.

— Мы и не собирались допрашивать, — сказал Сергей, заглядывая под крышку.

За ним приехали Леон с Асей и дочерью. Девочка принесла рисунок, на котором наш дом занимал почти весь лист, а рядом стояли люди с длинными руками.

— Почему руки такие? — спросила я.

— Чтобы все поместились.

Я прикрепила рисунок к холодильнику.

Адель спустилась последней.

На ней была блузка, которую они переделывали с матерью. В руках она держала небольшой конверт.

— У меня новость, — сказала она.

Сергей закрыл коробку с пирогом.

— Хорошая?

Адель кивнула, но говорить сразу не смогла.

В конверте лежал её временный документ.

Имя. Фотография. Несколько строчек, которые ещё предстояло уточнять, подтверждать, переносить в другие бумаги.

До окончательного решения оставалось немало встреч и вопросов. Люди, занимавшиеся её делом, по-разному относились к рассказу о 1902 годе. Одни выслушивали до конца, другие возвращались к вопросу, где она жила до появления у нас.

Мы предоставляли всё, что могли. Адель снова и снова рассказывала свою историю.

Иногда выходила после очередной беседы раздражённой.

Иногда молчала до самого дома.

Теперь она положила документ на стол.

— В пятницу получила.

Я взяла его, посмотрела на фотографию.

Адель вышла на ней очень серьёзной.

— Совсем на себя не похожа, — сказала она.

— Похожа, — возразил Сергей. — Когда думаешь, что я неправильно режу ткань.

Адель рассмеялась.

Ася обняла её.

Мартин отодвинул коробку с пирогом подальше, чтобы на документ не попали крошки.

Леон спросил:

— Можно посмотреть?

Она протянула ему карточку.

Я заметила, как внимательно Адель следит за каждым движением его рук.

— Это ещё не всё, — сказала она, когда мы сели за стол.

Я повернулась к ней.

— Мне предложили работу.

На кухне стало тихо.

Адель сразу добавила:

— Пока немного. Два утра в неделю. При магазине, где работает Лида. Они хотят принимать вещи на переделку и мелкий ремонт.

— И ты согласилась? — спросила Ася.