— Под голову куртку положила. Ещё подумала, что опять вся будет в пыли.

Я подвинула ей воду.

Она взяла стакан.

— А потом открыла глаза — потолок другой. Вокруг полки. И эта бумага.

Марта разгладила Тимову записку на столе.

— Я сначала решила, что муж разыгрывает. Но верстак наш. На ножке железная полоска. Её ещё до нас прикрутили.

Сергей сел.

— Какой сейчас год? — спросил он.

Она посмотрела на него настороженно.

— Тысяча девятьсот девяносто восьмой.

На кухне стало тихо.

Марта перевела взгляд на меня.

— Да?

Я взяла со стола свой телефон, включила экран и положила перед ней.

Она прочитала дату. Потом наклонилась ближе.

— Это какая-то настройка?

— Сейчас две тысячи сорок восьмой год, — сказала я.

Она медленно отодвинула телефон.

— Нет.

Мы не стали спорить.

⁂

Ей было тридцать пять лет.

Сыну — девять.

Он только начал учебный год и накануне потерял сменную обувь. Марта ругалась, потом они вместе нашли пакет под скамейкой в раздевалке.

Она рассказала нам об этом неожиданно, посреди разговора о верстаке.

— Я ему сказала: когда ты уже научишься смотреть за своими вещами.

Пальцы её лежали на стакане, но она так и не отпила.

— А теперь сама…

— Он остался с кем-то? — спросила я.

— В школе. Муж должен забрать.

Она посмотрела на часы над дверью.

— Во сколько они здесь ходят?

— Часы показывают наше время, — ответил Сергей. — С вашим оно может не совпадать.

Марта сжала губы.

Я рассказала ей о Тиме. О диване. О том, как сама впервые очнулась в чужой комнате.

Она слушала, иногда задавая короткие вопросы.

— Вы могли потрогать вещи?

— Могла.

— И вас видели?

— Не сразу. Потом — да.

— А домой как?

Я посмотрела на Сергея.

— Меня позвал муж.

⁂

Марта попросила показать верстак ещё раз.

Мы вернулись в комнату.

Она провела ладонью по дереву, повернула ручку тисков. Потом нагнулась и посмотрела под столешницу.

— Здесь мы крючок прибили. Для щётки.

Она нашла его.

Маленький, погнутый, почти незаметный в тени.

Несколько секунд держала на нём палец.

— Значит, всё это…

Не договорила.

Я придвинула стул.

— Можно пока побыть здесь.

Марта села.

Тимову записку она положила обратно на полку и прижала бруском, как было.

— Кто написал?

— Тим.

— Ему сколько?

— Девять.

Она кивнула. Потом тихо сказала:

— Хорошо написал.

⁂

Мы не знали, как именно помочь ей вернуться.

С диваном у нас было больше опыта. С верстаком — только история Тима, да и тот ушёл одним путём, а вернулся другим.

Я объяснила это Марте.

Она выслушала и спросила:

— Мне нужно снова заснуть?

— Возможно. Но обещать я не могу.

— Понятно.

Она положила руки на колени.

Некоторое время мы просто сидели рядом.

Из кухни донёсся звук упавшего яблока. Сергей перекладывал их из корзинки в ящик.

Марта вздрогнула. Потом вдруг спросила:

— А вы можете узнать, что стало с моим сыном?

Я посмотрела на неё.

— Можем попробовать найти сведения. Если вы хотите.

Она открыла рот, собираясь назвать имя.

И остановилась.

Я ждала.

— Нет, — сказала Марта наконец. — Пока не надо.

Она достала из кармана фартука маленький блокнот. Между страницами был заложен карандаш.

— Какой сегодня день?

Я назвала дату.

Она записала её. Потом спросила мой адрес и имя Сергея.

— Если не получится сразу уйти, я хоть буду знать, где нахожусь.

Почерк у неё был мелкий, ровный.

Под адресом она поставила черту.

⁂

Минут через двадцать Марта подняла голову.

— Что?

Я ничего не говорила.

Она повернулась к двери.

— Вы слышали?

— Нет.

Марта встала.

На лице у неё появилось такое выражение, что я тоже поднялась, хотя не понимала, что происходит.

— Он зовёт, — прошептала она.

— Муж?

Она кивнула.

— Сердится. Говорит, я дверь не заперла.

В голосе её вдруг прозвучал смех, неровный, почти плачущий.

Я отступила, освобождая место возле верстака.

Марта положила ладонь на столешницу.

— Павел!

Сергей появился в дверях.

Она посмотрела на нас.

— Спасибо…

Потом её пальцы соскользнули с дерева.

Я шагнула вперёд, решив, что она падает.

Но передо мной уже никого не было.

⁂

Мы долго стояли в комнате.

Сергей первым подошёл к верстаку, коснулся столешницы.

— Вернулась?

— Надеюсь.

Мне хотелось сказать уверенно. Так же, как я говорила когда-то Марине, что Леон найдёт способ.

Но подтверждения у нас не было.

Я проверила записку на полке.

«Если вы потерялись, выходите в коридор. Здесь вам помогут».

Вышла в кухню и наконец допила остывший чай.

Потом позвонила Леону.

Он выслушал, спросил, не назвала ли Марта мастерскую. Я пересказала всё, что запомнила.

— Запишите, пока не забыли, — сказал он.

Я достала тетрадь.

На этот раз постаралась ничего не оставить на потом.

⁂

В тот же день, после обеда, у калитки остановилась машина.

Я видела её из окна, но не сразу вышла: решила, что водитель сверяется с адресом.

Из машины выбрался мужчина лет шестидесяти. Обошёл её, открыл пассажирскую дверь и протянул руку женщине.

Она выходила медленно.

Невысокая, седая, в светлом жакете. В одной руке держала трость, в другой — небольшую сумку.

Я пошла открывать.

Мужчина поздоровался.

— Простите за беспокойство. Здесь живёт Екатерина?

— Я Екатерина.

Женщина подняла голову.

Смотрела на меня долго и внимательно.

Потом улыбнулась.

— А вы совсем не изменились.

Я замерла.

Она протянула левую руку.

На большом пальце виднелся тонкий белый шрам.

— Марта?

Мужчина рядом с ней выдохнул и отвернулся к машине.

Марта кивнула.

— Утром всё-таки получилось немного попугать друг друга.

⁂

Я позвала Сергея так громко, что он прибежал.

Марта сидела на садовой скамейке. Её сын поставил трость у стены и отошёл на несколько шагов, давая нам поговорить.

— Пятьдесят лет, — сказала я.

— Почти день в день.

Я не могла перестать смотреть на её лицо.

Утром передо мной сидела женщина моложе меня. Теперь она осторожно разминала пальцы и просила говорить чуть громче, потому что одним ухом слышит хуже.

— Вы сразу вернулись?

— Павел меня разбудил. Я лежала на верстаке. Куртка упала на пол, шея затекла.

Она улыбнулась.

— Он никак не мог понять, почему я его так обнимаю.

— А сын?

Марта посмотрела на мужчину возле машины.

— Забрали из школы вместе.

Я повернулась к нему.

Он улыбнулся в ответ.

— У меня потом долго спрашивали, не потерял ли я обувь.

Марта покачала головой.

— Не так уж долго.

— Мам.

— Ну хорошо.

⁂

Она рассказала, что сохранила блокнот.

Сначала часто перечитывала запись. Потом убрала в ящик вместе с семейными бумагами.

Жизнь шла.

Менялись квартиры, работа, привычки. Сын вырос. У него появились свои дети.

Она не стала перечислять всё, что случилось за полвека. Я и без того понимала, сколько может стоять за словами «жизнь шла».

— Я иногда думала, что всё приснилось, — призналась Марта. — Но блокнот оставался. И адрес.

Из сумки она достала его.

Обложка выцвела. По сгибу шла полоска старой клейкой ленты.

Марта открыла нужную страницу.

Я увидела наш адрес, своё имя, имя Сергея и дату, которую продиктовала всего несколько часов назад.

Бумага пожелтела, карандашные строчки местами потёрлись, но каждое слово ещё можно было разобрать.

Я осторожно коснулась края страницы.

— Почему вы не приехали раньше?