Почерк Софьи, кстати, оказался хуже, чем у Николая, за что она постоянно извинялась, потому что «писала, следуя за мыслью» и вроде как не всегда вспоминала правила хорошего тона. Но на самом деле в письмах она ещё старалась, так как рабочая тетрадь, которую Ник тоже бегло просмотрел, была просто что-то с чем-то. Но Ник надеялся, что, потренировавшись на письмах, он начнёт лучше понимать её почерк и перевод пойдёт активней.

Он как раз начал пятое письмо Софьи, вдруг осознав, что написано оно уже после пропажи Николая, потому что в начале Софья писала, что пишет в годовщину его исчезновения и то, что смогла связаться с его адъютантом, который выжил, и что, возможно, они скоро встретятся. Дат не стояло, так что непонятно, когда это она написала, но как минимум тот сон, приснившийся Софии, косвенно подтверждался.

— Здравствуй, Никита, — Ник так увлекся переводом хоть чего-то существенного, что пропустил появление Максима Маркова.

Они и правда походили: чертами лица, цветом глаз и волос, даже силу блудный папаня, похоже, использовал в косметических целях, потому что как отец и сын они точно не выглядели, скорее как братья с разницей лет так в пять-шесть. То есть Максиму с большой натяжкой можно дать «где-то между двадцатью пятью и тридцатью», и то из-за того, что у него были как-то чётче очерчены скулы и взгляд выдавал некоторый опыт.

Ну и одет Максим был в классическом стиле — дорогой костюм, который хорошо сидел и явно из тех, что не стеснял движения. То есть хоть на бал, хоть в драку.

— Я присяду? — спросил Максим, и Ник кивнул. Вид биологического отца невольно произвёл на него впечатление. Он не ожидал, что тот будет выглядеть так дорого и так хорошо. В прекрасной физической форме. Совсем не похож на опустившегося лудомана, как порой подкидывало воображение. Да и когда Никита видел Максима в последний раз, тот отпечатался в памяти каким-то потухшим и с подглазниками, как у панды. Совершенно разбитым. Впрочем, получается, что Максим отказался от женитьбы на сестре Софии, как того требовал Артурчик десять лет назад, и предпочёл свалить в закат «без наследства и содержания». Ник видел документы, в которых у бабульки была полная опека над ними с Игнатом. А значит, родительских прав Максим лишился. Бабуля пыталась козырнуть этим, когда Ник решил поменять фамилию, но он пригрозил настоящим судом, которые Изольда боялась как огня. Как же — очередной скандал. Так что предпочла уступить и не замечать его.

После того, как Дэйн вкинул идею их встречи с Максимом Марковым, Ник даже разок позвонил деду Данияру, чтобы в обход бабульки спросить про биологического отца. Дед сказал, что, хотя бабуля пыталась, Максим её денег не брал и обрывал контакты. И они действительно не виделись десять лет с той поры, как Максим ушёл из дома.

К ним подскочил официант, давая возможность собраться с мыслями.

— Ты голоден? — спросил Максим, прямо посмотрев на него. — Я бы что-то съел.

— Ладно, давай поедим, — согласился Ник. — Как раз обед.

Он мучился вопросом, почему в этой жизни и в этот раз Максим Марков вообще появился в его жизни. Тогда как Никита так ни разу и не увидел отца до своих смертей. Да, конечно, их встреча с Дэйном, который их свёл, но… Наверняка были какие-то возможности. Однако, загадка.

— Как ты? — с тревогой посмотрела Аля, когда София пробралась к подруге и села на занятое ей место. Тимур помахал Кате и приземлился рядом с ней. Кажется, у них и правда что-то «наклёвывалось».

— Да-да, расскажи, что случилось? — шёпотом спросила Света Михайлова, а все остальные обернулись, чтобы услышать ответ.

— Да, вчера вечером мы на трассе вылетели в кювет, чудом не пострадали… Кроме Валеры, нашего водителя, мне сказали, что он пока в реанимации, но состояние вроде стабильное. Повезло, что там сразу остановились, кто заметил, что мы упали. Вызвали спасателей и скорую. Меня сразу увезли в больницу, но сказали, что я цела, просто шок. Дали успокоительных, и я там поспала под наблюдением, — «отчиталась» перед своей командой София.

— Ох… — хором зашептались девчонки.

— Тимур, ты тоже там был? — спросила Катя, и Тимур беспомощно посмотрел на Софию, явно не зная, что ответить.

— Мы были с моим парнем, — отозвалась она.

— А… понятно…

— Урядов в порядке? — спросила Кристина-первая, которая училась с Ником в одном классе.

— Да, более-менее, — ответил Тимур. — Мы уже привлекаем внимание…

— Улыбаемся и машем! — скомандовала Аля, потому что к ним повернулась большая тумба с оператором, и София вместе со всеми улыбнулась.

До часа дня они сидели в качестве гостей концерта. Пели звёзды. Выступали юмористы. Ведущие по несколько раз говорили подводки, иногда сразу для нескольких номеров подряд, видимо, чтобы готовились. Аля сказала, что с десяти часов все меняются: кто-то приходит, кто-то уходит. На столах стояли фрукты, но они оказались бутафорскими. Им раздали бенгальские огни и поснимали, как они их зажигают. В зале по итогу так надымили, что всех отпустили на перерыв и обед, пока проветрят помещение.

Вне концертного павильона удалось немного поговорить, хотя София больше и не знала, что рассказывать. Когда появилась передышка, она подумала, как там Ник и встретился ли со своим отцом, но ничего писать не решилась. Вдруг у них какой-то разговор, а она помешает или отвлечёт. Ник всё равно всё ей расскажет.

— Ой, смотрите… Вон Руслан Резник стоит! Давайте попросимся с ним сфотографироваться⁈ — Кристина-первая заметила певца-рэпера совсем рядом с ними. — Тимур, ты же нас сфотографируешь, если он разрешит?

— Хорошо, — кивнул Тимур, доставая телефон. — Сегодня я ваш личный фотограф.

Аля подхватила Софию под руку и потащила к исполнителю крутых хитов, которые точно слушал Ник. София даже сказала:

— Мой… парень обожает ваши песни. А можно нам с девочками с вами сфотографироваться?

— Круто! Конечно можно, — согласился Резник, и они живо его обступили для фото.

— Спасибо!

— Очень рад, простите, только с собой нет никаких фоток с автографами для вашего парня, — кивнул Софии Резник. — Эй, да я вас знаю, вы же из московской группы поддержки, которые из недавнего шоу. Давайте и я с вами сфоткаюсь.

— Да, это мы! — обрадовались девчонки. Они сделали несколько кадров с Резником и на его телефон, и Софию словно вихрем потащили к другим объектам поклонения. Правда, их в лицо она не знала, и, кажется, они просто фоткались со всеми подряд, кто соглашался. Кстати, то ли потому, что их тоже узнавали, то ли просто так было принято, то ли увидели, что с ними Резник сфотографировался, с ними почти все звёзды тоже фотографировались. От чего девчонки млели и радовались. Кристина-первая сказала, что запостит всё в их группу, сразу затребовав у Тимура переслать ей фотографии. Аля сказала, что сам концерт снимать запретили, об этом их сразу предупредили, но телефонов никто не отбирал. Но София посмотрела, что в перерыве вообще многие звёзды фотографировались друг с другом, видимо, тоже для анонса в соцсетях.

— Так, а вон там что за очередь? — наконец притормозила их Аля. — Похоже, там раздают поесть. Ой, перерыв уже скоро закончится!

И они ломанулись уже в очередь. В телевизионном буфете раздавали бутерброды с колбасой, с солёной рыбой и какие-то непонятные с маринованными огурцами, мясные канапе; маленькие пирожки — к сожалению, пока до них дошла очередь, пирожки закончились, булочки, крошечные пирожные типа «картошка» и корзиночки с белковым кремом на один укус. А на раздаче можно было получить напиток: газировку, кофе, чай или просто воду.

— Так странно наблюдать за известными актёрами, музыкантами, которые, как простые смертные, словно мы в своей гимназии, стоят в очереди за булочками, — прошептала в ухо Аля, у которой блестели глаза. — И словно мы тоже какие-то звёзды. И ты заметила, что многие даже знали нас по имени?

— Да? Я думала, потому что мы сами им говорили, разве нет?