После свидетельского опроса Ник чувствовал себя выжатым. И сам никак не мог понять, что там случилось и как произошло. Ни о каком наследстве или завещании они не говорили, дед не упоминал, разве что и правда могли покушаться оттого, что испугались, что он начал интересоваться матерью и обстоятельствами ее гибели. Это может быть ключом. А если это был просто опрос, как же хреново быть подозреваемым, когда тебя целенаправленно «раскалывают». Это и со стороны выглядело не очень приятно.

Кроме него в отделение пригласили и деда Фёдора, и его беременную жену Елену, и тётю Нюру, и, видимо, каких-то ещё сотрудников. Правда, всех их Ник видел издалека, и им не давали пересекаться.

Похоже, что машина правосудия, особенно подстёгнутая Марковым и Масакадовым, молола беспощадно, и теплилась надежда, что в этот бесконечный день получится добраться до правды.

С дедом Ник встретился уже под вечер, тот выглядел растерянным и каким-то подавленным, скорее всего, от всей этой кутерьмы и допросов.

— Рад, что всё обошлось в той аварии, — дед Фёдор протянул руку, и они пожали друг другу ладони.

— Как вообще получилось, что у тебя работал твой сын? — напрямую спросил Ник. — Андрей Сысоев. ДНК-тесты показали, что он твой сын.

— Значит, всё-таки… — дед шумно сел на стоящую у стены скамейку.

— Ты не знал?

— Я… — дед отвёл глаза. — Я считал, что его усыновили, и не пытался искать, чтобы не портить отношения с Александрой.

— Как так вышло?

— В молодости, ещё до встречи с Александрой, я встречался с одной девушкой… Её звали Мария. Ну как встречался… Мы пару раз переспали, а потом расстались. Потом она встретилась со мной, заявив, что у неё от меня ребёнок. Она была слишком настойчива, требовала деньги… Мне… предоставили доказательства, что спала она не только со мной, и у неё явно был план, манипулировать через ребёнка. Это даже называлось «охота за богатыми наследниками». В общем, я дал ей деньги, сказал, что не верю, что это мой ребёнок, и потребовал тест на отцовство. Она пропала. И я подумал, что это оттого, что я не являюсь отцом ее ребёнка, и она просто вымогала деньги. Позже, лет через пять, когда уже родилась Катя, я случайно узнал, что Мария умерла во время родов. А ребёнок, который, возможно, был моим, попал в систему и был кем-то усыновлён.

— Ты не стал его искать, — кивнул Ник.

— Да, я решил, что, значит, это судьба. Тем более у нас с Александрой тогда был сложный период, не хотелось усложнять его ещё больше. Потом как-то эта история забылась.

— И ты никогда не подозревал, что Андрей твой сын?

— Кажется, он работал у нас временно, Нюра приглашала его по подряду, что-то починить. Хороший мастер. Разбирался в машинах, во всякой электрике. Это всё, что я мог о нём сказать. Видел его всего пару раз, — развёл руками дед. — Не представляю, почему он не сказал. Я бы принял его.

— Понятно, — хмыкнул Ник.

Стало ясно, что этот Андрей точно действовал не один.

Разговор с отцом не привёл ни к чему, кроме раздражения. Отец считал, что всё делал правильно и для своей семьи. Увидел возможности и воспользовался. А София опять так и не смогла рассказать маме про похищение, которое случилось в тринадцать. Да и не хотелось выворачивать душу при всех, нарываясь на обвинения в бесхребетности, нытьё и неблагодарности. По сути, она даже не смогла внятно сформулировать претензию, почему-то, что Лаура Янквиц и Эмилия Курочкина — это одна и та же девушка — плохо. Получилась какая-то ерунда, если не знать всю подоплёку.

Единственное, к чему привёл этот семейный разговор, это к подтверждению того факта, что раз сделка с Янквицами сорвалась, Тимур пока что свободен в своём выборе. А брат быстро сообщил, что у него теперь имеется девушка и что она из дворян, хотя и бедная. В общем, рассказал про Катю Алексину.

Впрочем, не успела София расстроиться, что всё вышло как вышло, то есть никак, в комнату постучали.

— Мам?.. — удивлённо пробормотала София, смаргивая злые слёзы, которые выступили, когда она сама себя корила и ругала, проигрывая разговор на завтраке другими словами.

— Я поняла, что вы что-то от меня скрываете, какую-то важную деталь, — сказала мама с порога. — Эта Эмилия какая-то тебя обидела? И я так и не поняла, почему она стала Янквиц.

— Мама… — София сглотнула сухой комок, который вдруг образовался в горле.

А потом всё рассказала. И про то, как всё произошло в восьмом классе, про Эмилию и её предложение и «подставку», которая сначала такой не казалась, а представлялась ужасным совпадением. И про то, как её привезли в тот гараж, и про отчаянного Степана, который вытащил её из клетки и спас ценой своего здоровья.

Она рассказывала путано, сбиваясь с одного на другое, но мама слушала не перебивая, и София в какой-то момент очнулась в её объятиях, горько плачущей от всего того, что вспомнила. Мама гладила её по волосам. Но не спрашивала, почему она так ей и не рассказала. Просто поддерживала и давала выговориться.

— Значит, ты узнала её?.. Артур сказал, что как-то помог с тем, чтобы Янквиц признал дочь. Видимо, всё это связано.

— Видимо, так, — согласилась София. — Ещё тот человек, который захватил Тимура и заставил меня подчиняться, сказал, что это он всё запланировал. Только зачем и для чего, сказать уже не успел.

— Может, это и к лучшему, — погладила по спине мама. — Я рада, что тебе они не будут угрожать.

— Да, я тоже… — вздохнула София, улыбнувшись.

— Думаю, надо немного развеяться, — решительно встала мама. — Скоро Новый год, и нам нужно устроить поход по магазинам.

— Да как-то всё было некогда, то одно, то другое, — согласилась София. — Я хотела бы купить подарки Нику, своим девочкам из группы и Тимуру…

— Тогда поехали! — скомандовала мама. — Я тоже еще ничего не купила для Ирины и внуков. Поможешь с выбором.

И они поехали.

Ник написал, что задержится на неопределённое время, но волноваться не стоит, и София отдалась стихии, в которую превратилась мама в поисках чего-то красивого, интересного и необычного для одаривания небезразличных людей. К тому же им выделили весьма неплохой бюджет. Видимо, отец так попытался загладить вину.

Домой они вернулись только около семи вечера, с полной машиной всяких подарков, нужностей, которые приглянулись маме, новых нарядов на новогодние праздники. София устала, но это была приятная усталость, к тому же она нашла для Ника очень красивую кожаную куртку, тот упоминал, что из старой, в которой ездил на своем скутере, вырос, куртка очень походила на ту, что Ник носил, так что София не удержалась, решив, что это станет резервным подарком. В качестве основного она решила подарить новые спортивные часы, которые выглядели очень по-мужски, но при этом стильно и молодёжно, как резюмировала мама, которая помогла с выбором.

Дома София, порывшись в гардеробе, даже отыскала старую куртку Ника, которая действительно оказалась очень похожей по крою и стилю, но на размер меньше и пошире в плечах. Так что София осталась очень довольной тем, что угадала с размером.

— София, ты дома? — за дверью спросил Тимур, постучав в апартаменты.

— Что случилось? — открыла она брату.

Тимур как-то мялся.

— Я просто хотел спросить… Э… Ты не передумала насчёт… Ну своей роли Снегурочки для праздника в детском доме?

— Это ты к чему? — пристально посмотрела на Тимура София.

— Ну… Э… Просто я подумал, может, Катя… Захочет поучаствовать…

— Ты хочешь, чтобы Катя стала Снегурочкой вместо меня? — прямо спросила София.

— Мы еще только начали встречаться, и я хотел бы, чтобы она как-то больше проводила со мной время… — кивнул брат. — Я понимаю, что это всё Ник придумал и наряд тоже… Ты его выбирала и заказывала и, наверное, очень хочешь надеть… Ладно, забудь…

— Вообще почему у деда Мороза только одна внучка? — спросила София. — Вполне может быть и две… Но наряд… — Она вспомнила про заказ, который им еще только до двадцать четвёртого будут делать в ателье, но же до этого они заказывали костюмы для группы поддержки.