Откровения Софии оказались для Ника весьма неожиданными. Несмотря на это попадание в условный «мир магии», всё вокруг казалось слишком обычным и нормальным, чтобы всерьёз задумываться о проклятьях. А София объясняла своё участие в смерти Никиты во сне именно каким-то «проклятьем». Каким? Непонятно. Почему оно срабатывало — неясно. Но София твердила, что это из-за неё.

И вот что делать?

Ник вздохнул, прижимая дрожащую жену ближе. Только бы не решила чего-то в духе «нам лучше быть раздельно» или ещё на какую глупую жертву. Но на это есть что сказать: Никиту убили в третьей или четвёртой жизни из-за артефакта, и Софии рядом не стояло. Аргумент? Аргумент! Только бы втихомолку не пришла к каким-то глупым выводам.

— Может, это просто плохой сон, малышка? Ты сегодня увидела Игната, его невесту и, может, как-то… — с трудом выдавливая из себя слова, сказал Ник. Самому в это слабо верилось. Похоже, вот он — великий попаданческий квест: выживи или умри с концами!

— Сон о том, что не случилось и уже не случится? — спросила София. — Просто он был… Такой реальный и очень походил на те сны про прабабушку Софью. А мы уже выяснили, что эти сны правдивы.

— В твоих снах я умирал ближе к двадцати пяти, верно? Значит, у нас в любом случае есть время с этим разобраться.

— Ник… — София отодвинулась от него. — Я не говорила, когда ты… они… умирали. Откуда ты знаешь?

Ник прикрыл глаза. Спросонья он плохо соображал и, похоже, тупо проговорился. Да и скрывать что-то от волнующейся жены оказалось почти физически неприятно. Лучше уж выдать хотя бы часть правды, не затрагивая своё попадание.

— Когда я получил силу, то видел нечто похожее. Как странные воспоминания, — пожал он плечами, понимая, что смысла юлить не было. — Но я полагал, что это случилось из-за какого-то артефакта, который я случайно коснулся и… испортил. Он исчез, а я получил эти воспоминания, — лишь немного изменил последовательность событий Ник, чтобы не выдавать хотя бы своего иномирного происхождения.

— И ты?.. — София тихо выдохнула. — Подожди, получается, что это всё не сон?

— Доказательств нет. Просто я тоже видел повторы своей жизни, хотя не знаю… Я, честно говоря, думал, что тот артефакт даёт возможность вроде как прожить жизнь, не проживая на самом деле. Как бы в уме, воздействует на разум как-то или вроде того. Чтобы стать ментально взрослым и получить разный жизненный опыт.

— А ты всегда выбирал меня… — прошептала София. — А потом… Получается, ты смог изменить… И контракт… Это же получается…

— Получается, что я люблю тебя с прошлых жизней, — хмыкнул Ник, радуясь, что София всё же посмотрела не всё, а за короткий сон явно там просто мелькнули основные моменты без лишних подробностей. А все несостыковки в принципе можно было бы объяснять ментальным взрослением и набором опыта. Очень медленным набором, если вспоминать действия Никитки, а потом хорошим качественным скачком. Впрочем, не додумайся Никитка с тем походом в кабинет, прожил бы последнюю одинаковую жизнь, а Ник отправился бы на перерождение или жил где-то там дальше. Так что качественный скачок всё-таки имел место быть.

— А в нашу гимназию ты поступил, чтобы убедиться, что я — это я?

— Ну, в какой-то мере, — вздохнул Ник. — Это сложно… Не знаю, верить в такое до конца, наверное… Это со мной случилось, когда мне было восемь.

— Когда твой отец отказался от Ирины, моей сестры, — кивнула София. — Да, ты говорил о том, что тогда в тебе проснулась магия…

— Я не говорил, что тогда взял посмотреть какую-то шкатулку в кабинете бабули, — почти и не соврал Ник. Тело-то точно это же. А поумнеть он мог так-то и под воздействием того амулета. — И там всё вместе: и магия, и какие-то воспоминания, и знания, в которые я не сразу поверил. Я с этим потом не один год разбирался.

— Я не знаю, что и думать… — вздохнула София.

— Утро вечера мудренее, так что давай спать, и подумаем утром, — предложил Ник. — Мы ещё хотели портрет посмотреть. Может, там тоже что-то интересное найдётся.

София устроилась у него на плече. И Ник поцеловал её волосы, поглаживая спину. Что ж, убивал Никиту не Игнат… То-то другие смерти были какими-то странными, и все в присутствии Софии. Знание — половина дела. Возможно, его «попадание» что-то изменит, возможно и нет, но бояться Ник и не думал. Какой в этом смысл? А вот переживания Софии стоило как-то успокоить. Вот только как? Имелись большие надежды на картину… да и всё-таки придётся пытать бабульку, что там был за амулет, угрожая своей смертью, хотя, возможно, так себе угроза. Впрочем, варианты всё равно имелись.

— А про Гарри Поттера ты узнал тоже когда тот амулет потрогал? — спросила София, которой тоже явно не спалось.

— Да… Получается так, — согласился Ник. Что есть «переселение душ»? И существует ли оно вообще? Может, на самом деле просто некая разблокировка воспоминаний прошлого? А он воспринимал это «попаданием», потому что это привычно и понятно? Хотя про Гарри Поттера он тоже, получается, помнил много. Как и правда про ещё одну жизнь, считая себя фанатом. А вдруг София права насчёт «прошлой жизни»? Просто за воспоминаниями от Никиты, помноженными на такое число раз, всё смешалось? Сейчас уже ничего не понятно, и доказательств нет никаких. Вот как доказать, что ты из другого мира? Ты помнишь какую-то иную историю? А может, просто в юности, ещё до воздействия амулета, прочитал какую-нибудь книгу с альтернативкой, и тебя так магией перекорёжило, что начал помнить ту книгу как другую реальность? Потому что если воспоминания Никиты ещё несли в себе лёгкие «предзнаменования» будущего, по которым можно было убедиться в реальности «прожитых жизней» и даже подзаработать, то про прошлую жизнь Ник почти ничего не помнил, особенно о самом себе. Так, какие-то общие сведения про окружение, какие-то идиомы, героев, кусочки аниме, разрозненные знания, как про ту же «Кока-Колу зеро», но… не мог собрать это в какую-то отдельно взятую жизнь так же, как помнил жизнь того же Никиты. Поэтому он всё чаще напоминал себе про «попаданческие квесты», про «попаданческое везение». Чтобы помнить об уникальном втором шансе, который ему выпал, и оставаться открытым этому миру и его возможностям.

София наконец уснула, перестав «фонить» беспокойством, и Ник, прислушиваясь к её размеренному дыханию, уснул тоже.

Картину с графом Николаем Ник снял с помощью Серёги, ещё одного парня из охраны, двух раскладных лестниц и такой-то матери.

— Ни… себе, какая тяжеленная, — крякнул Серёга, хватаясь за раму, оказавшуюся толщиной почти пятнадцать сантиметров.

Ник тоже ощутил тяжесть и успел подключить силу, чтоб его парни не сорвали себе спины. Так что Серёга только направлял и не позволял завалиться вместе с неудобной, слишком большой и одновременно хрупкой вещью.

Вообще, если вдуматься, то по конфигурации рама довольно подозрительна. Портрет графа Николая располагался не «глубоко вдавлено», как у большинства полотен в их семейной галерее, а почти вровень с внешней плоскостью. При этом рама имела «обратный скос», как бы «выпучиваясь» из стены, и очень красивую затейливую резьбу с элементами позолоты. Так что выглядела «оригинальной» и даже стильной. Ну и за счёт размеров самой работы, отвлекающего декора и этого плавного перехода от большего к меньшему, толщина рамы в глаза вообще не бросалась.

Ник же решил, что раз кто-то так замаскировал истинные размеры, которые так просто не увидеть, то вполне это могла быть чем-то вроде «картины-сейфа». В такие габариты вполне влезла бы пачка документов или даже какой-нибудь тонкий дипломат, деньги, оружие и прочие полезности. Возможно, даже семейные магические тайны. И от этих мыслей в животе скручивало от предвкушения.

— Осторожно, не уроните! — ахнула София, которая наблюдала издалека. Но они справились, и картина со стуком, разошедшимся эхом по коридору, была спущена с крюков, на которых висела.