— О, вот это круто, — одобрил Ник. — Значит, возможно, смогут определить кто это был.
— Ой… У меня же съёмки… — неожиданно воскликнула София, которая, видимо, тоже посмотрела свои сообщения. — А я даже не вспомнила! Аля мне уже несколько сообщений написала и звонила.
— Вас вообще когда выписывают? И ты что, реально хочешь попасть на съёмки? После аварии? — возмутился Тимур.
— Не знаю… — смутилась София. — Я хорошо себя чувствую, но анализы у нас только взяли.
— Мы можем перевестись в больницу поближе к дому или вообще на стационар, — предложил Ник.
— Или в частную клинику, где не будут ждать понедельника, чтобы сделать ваши анализы, — хмыкнул Тимур.
— Я позвоню Але и Оле, из телевидения. А что сказать? Может, как с Янквицем, нельзя ничего говорить про покушение? Раз делом занимается полиция? — спросила София.
— Скажи, что попала в аварию, — предложил Ник, — что пока в больнице и ничего не знаешь. Полиция проверяет версии или что-то такое, как они сами по телику говорят, когда ничего не понятно.
— Ага! — София отошла к окну, чтобы позвонить.
— Кстати, как кто-то сказал отцу, вашей аварией заинтересовался тот крутой следователь из Петербурга, который расследует дело Янквица, — сказал Тимур. — Поэтому я сразу подумал, что это заказуха от отца Лауры. Возможно, что Лаура — какой-то отвлекающий фактор, ну, мы с тобой уже про это говорили.
Ник кивнул.
— Схожу пока в ординаторскую, пусть подготовят нам выписку или перевод.
Выписали их в течение получаса, заодно перевели на стационар в московской больнице, сказав, что надо показаться там в понедельник и узнать о результатах анализов, хотя Ник был уверен, что всё в норме. У Софии даже вчерашний синяк почти рассосался благодаря силе. Возможно, умей они с ней более полноценно работать, то смогли бы исцелять чисто наложением рук. Но циркуляция потока тоже давала большие преимущества перед простыми смертными. Тимур даже пожаловался, что сейчас с него синяки неделями сходят, если случайно где-то ударился.
Шурин закрыл все счета перед больницей, то есть оплатил их палаты, только похмыкав, когда Ник рассказал, что спали они всё равно в одной. Но правила есть правила. А правила нужны, чтобы их нарушать.
— Меня отвезите к телестудии, — попросила София. — Сегодня у нас съёмок не будет. В смысле, с танцами, только концерты, где надо быть зрителем, и у нас возьмут интервью. Ольга сказала, что меня сильно не побеспокоят как-то физически. И, кстати, спрашивала про тебя, Тимур. Хочешь ли ты меня сопровождать… Катя уже там.
— О… Тогда да, хочу, — покосился Тимур на Ника.
— А мужа София тщательно скрывает, — хмыкнул он. — Но я тогда всё же встречусь с отцом. Он предложил посидеть в кафешке сегодня в любое время.
— Я только не знаю, сколько времени займут съёмки, — просительно посмотрела в его глаза София. — Когда я сказала про аварию, Оля, наш куратор, сказала, что постарается нас везде провести, чтобы сократить время и я слишком не переутомилась. И что меня отснимут, а там девочки, может, останутся… Но всё равно быстрее двух-трёх часов не будет.
— Не переживай и делай как тебе нужно. Это твоя победа, и не позволяй никому её отбирать у себя, ясно⁈
— Ник, ты слишком милый, — София прижалась к нему, а Тимур укоризненно посмотрел на них и нарочно закашлял, показывая, что вроде как не время и не место для обжиманий.
— Тебе ко скольки надо быть в телестудии? — посмотрел на часы Ник. К счастью, после аварии они уцелели. — Уже пятнадцать минут одиннадцатого.
— Нас приглашали в десять, так что всё уже минут пять-десять как всё началось. Оля сказала подъехать как получается, но лучше до двенадцати, чтобы какой-то там график не сдвигать, — ответила София. — Девчонкам я написала. И с Алей минутку успела поговорить, пока там все собирались.
— Кормить там вас будут?
— Да, кстати, обещали какой-то фуршет, — кивнула София. — Оля ещё сказала, что меня могут даже одеть, если я сразу из больницы поеду. Похоже, они очень хотят, чтобы я там появилась. Но вроде я прилично выгляжу, одежда не пострадала. Нигде не порвалась и не запачкалась.
Ник кивнул. София принарядилась для поездки к деду Фёдору и выглядела хорошо.
— Нам ещё только ехать час, — вклинился Тимур. — Так что давайте шустрей!
Ник взял Софию под руку, и они спустились вниз. Тимур приехал на «Хонде». В выходной день, да ещё и перед Новым годом, дороги были также загружены, как в будни, и к телестудии они добрались только без десяти двенадцать. Тимур отправился на съёмки с Софией. Ник этому даже обрадовался: и жена под присмотром, и самому не надо «светиться». К тому же София упоминала, что Марковы тоже спонсировали шоу команд поддержки, и если про него бы узнали, то был бы скандал. А скандалов Ник не любил. Особенно таких, когда может пострадать его любимая.
Он ещё в дороге посмотрел ближайшие к телестудии кафе и написал адрес Максиму Маркову, его «временный телефон» скинул ему Дэйн. По всей видимости, Максим не любит внимания, раз часто меняет номера.
— Кофе, пожалуйста, — попросил Ник у официанта и открыл в телефоне галерею с фото. Со всеми этими интернет-разборками перевод писем и той тетради, которые они с Софией нашли в раме у графа Николая, несколько застопорился. Никакие распознаватели текста не могли разгадать старинные почерки на французском — технологии в этом смысле оказались не совершенны. Так что Нику приходилось «распознавать» самому, продираясь через наклоны и завитушки, так популярные в прошлом. Да ладно завитушки, порой там присутствовали совершенно незнакомые обороты или по-французски писали совершенно русские слова, над которыми Ник зависал по десять минут, прежде чем понять, что в виду имеется. И это он ещё почти в совершенстве знал язык благодаря Никите и его наследию. Так что Ник, чтобы не светить этими письмами и не вызывать ни у кого вопросов, просто сфотографировал текст кусками и потихоньку переводил сам, одновременно записывая их в отдельную записную книжку телефона — на французском — чтобы можно в случае чего посмотреть слово или выражение в словаре и подстрочный перевод на русском. Если бы телефон окончательно потерялся, было бы обидно, что пропали и его труды. Письма, кстати, оказались от двух адресатов: графа Николая, который подписывался «Ваш Ник», и самой Софьи, которая подписывалась «С. Л.» — Софья Лансере. По всей видимости, после пропажи Николая Софья смогла как-то забрать свои письма у его родни или сослуживцев. Насколько понимал Ник, такая личная переписка могла скомпрометировать девушку или вроде того. Наверное, по тем временам всякие «скучаю», «ощущаю томления в сердце», «я так далёк от ваших глаз», «лобзаю ваши руки» приравнивалось к порнографии. Хотя с этими эвфемизмами столетней давности попробуй пойми, было у них что-то или нет. Может, где поцелуй, там уже и бурная ночь в нумерах. Как знать.
В начале не писали ничего интересного, обычные любовные письма. От Николая вообще имелось всего четыре письма, присланных в Москву. И если судить по информации, которая проскальзывала между лирических отступлений, эта переписка с той поры, когда Николая Маркова отправили под Смоленск. В первом письме много всякого про его дорогу, где он остановился и куда ему потом «слать послания». И всё это перемежалось описаниями природы и «моя душа, наверняка вы бы с вашим художественным взглядом оценили». Вспотеешь, пока эти опусы на три страницы переведёшь, а Ник боялся пропустить что-то важное, потому что, например, про Смоленск узнал в середине рассуждений о погоде. Ещё два письма в целом были про то, как у него проходят учения и подготовка. Вести про войну, про каких-то общих знакомых. А потом он уже ждал приезда Софьи и раскатал эти ожидания на пяти страницах своими убористыми завитушками. Ник потом чисто перевод еле дочитал за один раз. Но, наверное, это всё романтично по тем временам. София вроде оценила.
Следом за письмами от Николая Ник занялся переводом того, что написала Софья. Та, кстати, меньше растекалась мыслью по древу, и её письма-ответы были более сухими и не такими откровенными. Но, возможно, это потому, что в письмах граф Николай сообщил, что их почту проверяют по распоряжению командования. Поэтому Софья ограничивалась описаниями парков, где они вместе когда-то гуляли, — и Ник думал, что, наверное, там больше смысла и намёков для этих двоих, чем прочитывалось чисто по тексту, но никак проверить этого не мог. Кто его знает, что тогда сказала Софья «под дубом возле северного мостика». Писала она и про семью, общих знакомых, вскользь упоминался Деникин, который вроде и сослал Николая в Смоленск, но Софья его как-то отшила, «избавившись от докучающего общества». В одном из писем Софья написала про то, что начала делать один артефакт, но без подробностей.
