– Хорошо, – сдается она, наконец, и у меня внутри всё ликует. – Я приду. Но при одном условии.

– Каком? – я вся превращаюсь в слух.

– Там будут Забродин и Татьяна, – чеканит она железным тоном, не оставляя пространства для маневров. – Сидеть с ним вдвоем и делать вид, что мы старые друзья, я не собираюсь.

Я испуганно смотрю на Макса. Он быстро и уверенно кивает – мол, соглашайся, с остальными мы разберемся.

– Договорились! – тут же подхватываю я. – Я сейчас позвоню тёте Тане.

– И чтобы без интриг, Лиза, – напоследок строго предупреждает она. – Если я приду и пойму, что это очередная подстава, я развернусь и уйду. И больше никогда верить тебе не буду.

– Никаких подстав, честное слово, – обещаю я самым невинным голосом.

– Ладно. Во сколько?

– В семь.

– Буду.

Она отключается. Я опускаю телефон и поворачиваюсь к Максу с улыбкой.

– Согласилась! – шепчу я, словно мама всё еще может услышать меня. – Ты представляешь? Она согласилась!

– Ты гений, – Макс притягивает меня к себе и крепко обнимает. – Настоящий гений переговоров.

– Это еще не всё, – я смеюсь, утыкаясь носом ему в плечо, чувствуя его родной запах. – Теперь надо как-то подписать на эту авантюру тётю Таню и Алексея Владимировича. Но с ними, надеюсь, будет проще.

– С Забродиным я поговорю сам, – твердо говорит Макс. – Уверен, он не откажется помочь.

Я согласно киваю, не переставая улыбаться. Ловлю на себе его взгляд, полный такой нежности, что внутри всё плавится. Мы вместе, мы отстояли своё право на счастье. Остался всего один шаг. Кто знает, может, именно сегодня вечером наши родители наконец-то поговорят по душам и поймут, что воевали зря?

– Макс, – я беру его за руку и заглядываю в глаза. – А если у них не получится? Если они снова разругаются в пух и прах?

– Получится, – уверенно говорит он. – Должно получиться.

Я молча прижимаюсь к нему, пряча лицо у него на груди. Мы сидим на скамейке у озера – двое влюбленных, которые ни за что не сдадутся. Даже если ради мира нам действительно придется запереть предков в ресторанной подсобке.

Макс достает свой телефон и набирает Забродина. Тот сразу же отвечает.

– Алексей Владимирович, – говорит Макс. – Сегодня вечером очень нужна ваша помощь.

– Опять интриги? – доносится из динамика характерный смешок.

– Опять, – честно признается Макс. – Но на этот раз всё серьезно.

Он быстро пересказывает ему наш план: ужин, инициатива его отца и мамино жесткое условие про группу поддержки. Забродин молча слушает, изредка понимающе хмыкает, а в конце выдает короткое:

– Буду. Во сколько?

– В семь. В «Оливковой ветви».

– Договорились.

Он отключается, и Макс победно смотрит на меня:

– Осталась твоя тётя Таня.

Я тыкаю пальцем в экран, набирая номер. Тётя Таня отвечает почти сразу, и ее голос обдает меня теплом.

– Лизонька, привет, моя девочка! Давно тебя не было слышно. Как твои дела?

– Тёть Тань, привет, – я перехожу на ласковый, почти детский тон. – Вы сегодня вечером не очень заняты?

– А что случилось? – спрашивает она с чисто женской настороженностью.

– Ничего страшного, просто хочу пригласить вас в ресторан. В «Оливковую ветвь», к семи часам. Пожалуйста-пожалуйста, не отказывайтесь!

– В «Оливковую ветвь»? – тётя Таня делает паузу, явно что-то прикидывая. – Лиза, ну-ка колись, что вы там опять задумали?

– Да ничего мы не задумали, – я копирую невинную интонацию, которой только что обрабатывала маму. – Просто хотим поужинать. Я, Макс, его отец и моя мама. А вы будете нашей моральной поддержкой. Ещё Алексей Владимирович.

– Ирина согласилась?! – изумлённо и недоверчиво спрашивает тётя Таня.

– Да, согласилась.

– Ух ты… Вот это прогресс, – довольно протягивает она. – Ну, раз такое дело, то и я согласна. Пропустить такое зрелище? Ни за что.

– Спасибо, тёть Тань, вы лучшая!

Я сбрасываю вызов и выдыхаю. Всё, телефон можно прятать.

– Ну вот и всё, – смотрю я на Макса. – Команда в сборе. Осталось только дожить до вечера и не сойти с ума от мандража.

Максим кидает взгляд на часы:

– Два часа дня. До семи еще пять часов. Они будут тянуться бесконечно долго.

– Как думаешь, что они будут делать, когда останутся вдвоем? – тихо спрашиваю я, рассеянно глядя на воду озера.

– Честно? Без понятия, – отзывается он, притягивая меня ближе. – Но надеюсь, что обойдется без членовредительства.

– Твой отец серьезно сказал, что закроет её в подсобке? – вспоминаю я его слова и лукаво смотрю на Макса. – Он же пошутил?

– Он именно так и сказал, – киваю я. – «Расскажу в какой подсобке». Может быть, у него там тайная комната для допросов?

– О да, очень романтично, – я тихонько фыркаю. – Запереть женщину в подсобке, чтобы сделать ей предложение.

– Предложение? – Макс удивленно вскидывает брови.

– Ну, я шучу. Или нет. Кто их знает?

Мы медленно идем дальше по аллее, крепко держась за руки, и внутри у меня, несмотря на волнение, разливается тепло. Кажется, мы на правильном пути. И кто знает, может, именно сегодня весь этот затянувшийся бред наконец-то разрешится. И тогда нам больше никто не помешает быть счастливыми.

Я стою перед зеркалом в своей спальне и смотрю на собственное отражение уже чёрт знает сколько времени. Волосы уложены как обычно, платье выбрано строгое, тёмно-зелёное. Никаких лишних деталей, никакого намека на кокетство или желание кому-то понравиться. Я должна выглядеть спокойной, уверенной в себе и неприступной. Именно такой меня знают все, и именно такой я должна оставаться и сегодня. Но внутри меня всё дрожит.

Я до сих пор не понимаю, как Лизке удалось уговорить меня на этот ужин. Может быть, потому что устала воевать. А может, потому что Лизка смотрела на меня такими глазами, что отказать было невозможно. Или же, если быть до конца честной с самой собой, мне просто хотелось снова увидеть его.

Я дала себе клятву – никаких провокаций, никаких острых слов, намёков на прошлое, никаких сцен. Я буду образцово-вежливой светской дамой, которая пришла познакомиться с отцом жениха своей дочери. Только ради Лизы.

Багира устроилась на покрывале и сверлит меня своими янтарными глазами. Смотрит так, как будто провожает на передовую.

– Не смотри на меня так, – говорю я ей. – Я справлюсь.

Багира медленно, по-кошачьи щурится. Иногда мне кажется, что эта бестия понимает абсолютно всё.

В дверях появляется Лиза. Она уже полностью собралась, глаза горят, на губах счастливая улыбка. На неё невозможно смотреть без умиления – она вся буквально светится от надежды, что этот вечер пройдёт хорошо.

– Мам, ну ты как? Идём?

– Идём, – я бросаю короткий взгляд на свое отражение.

– Ты очень красивая, – тихо говорит она, и в её голосе я слышу благодарность. – Спасибо, что решилась на это.

– Ради тебя, – вздыхаю я. – Только ради тебя.

До ресторана мы добираемся на машине. В салоне негромко играет какой-то джазовый мотив, и мы почти не разговариваем. Я чувствую, как Лизка нервничает, хотя и пытается это скрыть. Она крутит в руках ремешок сумочки, смотрит в окно и изредка бросает на меня тревожные взгляды.

– Всё будет хорошо, не переживай, – говорю я, чтобы успокоить больше себя, чем её.

– Конечно, – кивает она.

«Оливковая ветвь» прячется в одном из тихих переулков в центре города. Симпатичное двухэтажное здание из светлого камня, большие панорамные окна, стильная вывеска без пафоса – только название и ветвь оливы.

Оливковая ветвь – вековой символ мира. Иронично. Сергей, наверное, выбрал этот ресторан с намёком.

Я паркуюсь на стоянке. Лиза крепко берет меня под руку, и мы переступаем порог.

В зале полный комплект участников этой драмы. Или комедии?

При нашем появлении Максим вскакивает со стула с приветливой улыбкой. Рядом с ним за большим круглым столом сидят Татьяна и Забродин. Таня при виде меня облегчённо выдыхает – видимо, до последнего сомневалась, что я вообще приеду.