– Ирина Александровна, – говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. – Добрый вечер. Сергей Кузнецов беспокоит.

Молчание. Такое долгое, что я начинаю сомневаться – не положила ли она трубку. Но я слышу её дыхание.

– О, какие люди, – наконец говорит она с сарказмом. – Сергей Юрьевич собственной персоной. Вы по поводу проверки, я полагаю?

– Догадливая, – бросаю я, потом беру себя в руки. – Ирина, ты инициировала проверку, только чтобы насолить мне? – спрашиваю я в лоб. – Или есть какая-то другая причины?

– Причина – поступившая жалоба, – её голос становится официальным, будто она диктует приказ. – Граждане сообщают о нарушениях санитарных норм в ваших заведениях. Моя обязанность – проверить.

– И ты, конечно, не знаешь, кто написал эту жалобу, – я не сдерживаю иронии, потому что она бесит меня этим своим ледяным спокойствием.

– Знаю, – неожиданно отвечает она. – Аноним. Но даже анонимные жалобы мы обязаны отрабатывать.

– Как удобно, – цежу я. – Анонимная жалоба, которую ты сама и организовала.

Она молчит. Я представляю, как она сидит в своём кабинете, с этой своей безупречной осанкой и каменным лицом. Может быть, улыбается. Наверняка ехидно улыбается.

– Сергей Юрьевич, – голос Ирины становится на октаву выше, – вы сейчас будете возводить на меня клевету? Имейте в виду, разговор может быть записан. На вашем месте я бы выбирала выражения.

Она не блефует. Я знаю этот тон. Она готова стоять до конца.

– Ирина, хватит ёрничать, – я стараюсь говорить спокойно, хотя внутри всё кипит. – Может быть, мы поговорим по-человечески? Без этой бюрократической мишуры. Выйдем на нейтральную территорию, выпьем кофе и просто поговорим. Как два взрослых человека, у которых есть что обсудить.

– «По-человечески» разговаривают с людьми, – голос Ирины становится тихим, почти ласковым. – А вы, Сергей Юрьевич, для меня – не человек. Вы – проблема, которую нужно решить в рамках должностных обязанностей. Всё. Жду вас завтра в девять утра в «Элизиуме». Не опаздывайте.

– Ирина, подожди, – я почти кричу, потому что понимаю – она сейчас положит трубку.

Но она уже бросила.

Я смотрю на телефон и чувствую, как внутри поднимается тайфун. Вот стерва! Ледяная королева, которая мстит мне, пользуясь своим положением.

Я беру себя в руки, делаю глубокий вдох и набираю номер Забродина.

– Алексей, – говорю я, когда он отвечает, – у нас проблемы. Завтра проверка СЭС в «Элизиуме» и «Дворянской усадьбе».

– Что, серьёзно? – в его голосе я слышу удивление, но не такое сильное, как ожидал. – И кто инициатор?

– Кто же ещё, – цежу я. – Ленская. С которой ты мне устроил «свидание» в субботу.

– Сергей, ну я реально не предполагал…

– Не важно. Слушай меня внимательно. Ты головой отвечаешь за результат проверки. Я хочу, чтобы в обоих ресторанах всё блестело. Каждая ложка, каждый унитаз. Повара пусть причешутся, официанты выстроятся в шеренгу. Если будет хоть одно замечание – премии не будет ни у кого. А с тебя я лично спрошу.

– Понял, – Алексей вздыхает, но спорить не решается. – Я завтра с утра там буду. Всё сделаем.

Домой я возвращаюсь уже затемно. Захожу в квартиру, бросаю ключи на тумбочку.

Дэн выбегает из гостиной, радостно виляет хвостом, прыгает на меня, пытается лизнуть в лицо. А я не выдерживаю.

– Отстань! – рявкаю я, отталкивая его. – Не сейчас.

Дэн отскакивает, прижимает уши, смотрит на меня с обидой и страхом. Я сделал ему больно. Единственному существу на всём белом свете, которое не предаст, не обманет, не напишет анонимную жалобу.

– Иди сюда, – говорю я тихо. – Иди, прости дурака.

Дэн подходит медленно, всё ещё прижимая уши. Ложится у моих ног, кладёт голову на лапы. Я глажу его по гладкой чёрной шерсти, по длинным ушам, и чувствую, как внутри постепенно отпускает.

– Ты единственный, кто меня выносит, – говорю я ему. – И зачем тебе это?

Дэн вздыхает. Я знаю: он любит меня просто так. Не за деньги, не за статус. За то, что я есть.

Через десять минут я надеваю намордник, цепляю поводок, и мы идём гулять. Дэн бежит вперёд, обнюхивает кусты, радуется свободе. А я думаю о ней.

«Вы – проблема, которую нужно решить в рамках должностных обязанностей». Я усмехаюсь. Проблема. Моя проблема – ты, Ирина. И надо же было моему сыну выбрать себе из сотен красивых и умных – именно её дочь.

Я останавливаюсь у старой скамейки, смотрю в тёмное небо, где не видно звёзд – город слишком яркий.

– Что мне с тобой делать, Ирина? – спрашиваю я вслух.

Дэн подбегает, суёт мокрый нос в ладонь. Я глажу его и понимаю, что ответа у меня нет. Как не было тридцать лет назад.

Я паркуюсь у входа в «Элизиум» – главный ресторан сети, флагман, лицо всего бизнеса Кузнецова. Место, куда приходят не столько есть, сколько показывать себя. Люстры под три метра, мраморные полы, фарфор ручной работы. Дорого, богато, с претензией на европейский шик.

Выхожу из машины, поправляю пиджак строгого тёмно-синего костюма – в такой одежде положено проводить проверки: никаких намёков на женственность, только деловой стиль, подчёркнутая серьёзность и лёгкая устрашающая аура. Меня не первый год боятся подчинённые, а уж те, кого я проверяю, и подавно. Но сегодня мне нужно, чтобы боялись особенно. Потому что внутри – не просто представитель закона, а женщина, которую тридцать лет назад предали.

Стыдно признаваться, но в глубине души я знаю: сегодняшняя проверка – месть. Не только работа, не только исполнение служебных обязанностей, а личное. Я хочу видеть его лицо, когда он поймёт, что я здесь не просто так. Хочу, чтобы он почувствовал ту же беспомощность, что и я тогда, когда он целовал другую.

Вместе со мной двое сотрудников – молодой специалист Андрей и опытная лаборантка Светлана Николаевна. Андрей нервничает, потому что это его первая крупная проверка, Светлана Петровна, наоборот, невозмутима, как скала. Она работает в СЭС двадцать лет и видела всякое: и подкупы, и скандалы, и попытки спрятать просрочку в туалете.

– Ирина Александровна, – Андрей протягивает мне план проверки, – всё готово.

– Хорошо. Светлана Николаевна, вы начинаете с кухни – отбор проб, смывы с оборудования. Обратите внимание на разделочные доски – любят на них экономить. Я пройдусь по залу и складским помещениям.

Она кивает, и мы входим в ресторан.

Администратор встречает нас у входа – молодой человек в безупречном костюме, с лёгкой нервозностью в глазах. Он явно предупреждён о нашем визите: сотрудники выстроились вдоль стен, бокалы на столах разложены ровными рядами, пол блестит. Всё это напоминает мне парад, устроенный перед проверяющими, – первый признак того, что хозяева нервничают.

– Ирина Александровна, – администратор кланяется, – мы готовы к проверке. Сергей Юрьевич будет через десять минут, он уже в пути.

Я не спрашивала, где Кузнецов. Но раз мне сообщают – значит, хотят показать, что его присутствие здесь не случайно. Он хочет лично контролировать процесс. Или лично смотреть на меня.

– Приступим без него, – отвечаю я сухо. – Андрей, начинайте.

Проверка идёт своим чередом. Я прохожу по залу, заглядываю в серванты, где хранятся столовые приборы, проверяю наличие маркировки на бутылках с алкоголем. Всё в порядке. «Элизиум» – дорогое заведение, здесь следят за репутацией, и я не ожидала найти грубых нарушений. Но мелочи обязательно найдутся. Они есть везде.

В подсобных помещениях я замечаю, что один из стеллажей с посудой стоит слишком близко к стене – это затрудняет уборку. Делаю пометку в блокноте. На кухне Светлана Петровна уже отобрала пробы салатов, взяла смывы с разделочных досок и рук поваров. Предварительно – всё чисто, но окончательный ответ даст лаборатория.

– Ирина Александровна, – Андрей подходит ко мне с озабоченным лицом, – в холодильнике для овощей температура на два градуса выше нормы.