А потом он дёргается. Резко, неловко, задевает локтем бокал, стоящий на краю стола. Тонкий хрусталь летит на пол и разбивается с резким, режущим слух звоном.

Этот звук возвращает меня в реальность.

Лизка уже делает шаг к столу, она хочет что-то сказать, улыбнуться, познакомиться. Её будущий свёкор. Мой…

Нет. Ни за что.

Я хватаю дочь за руку – так сильно, что она вскрикивает от неожиданности – и разворачиваю её к выходу.

– Мам? Мам, что случилось? – Лизка пытается вырваться, но мои пальцы сжимаются в мёртвой хватке. – Ты куда? Мы только зашли!

Я не отвечаю. Я тащу её через весь зал, мимо удивлённых официантов, мимо хостес, которая что-то говорит нам вслед. Я не слышу слов. Я слышу только звон разбитого бокала, и вижу эти глаза.

Мы вылетаем на улицу. Вечерний воздух наполняет лёгкие, и я делаю глубокий вдох, стараясь унять дрожь в руках. Лизка вырывается и отступает на шаг, глядя на меня огромными, полными слёз глазами.

– Мама, что происходит? Ты меня напугала! Мы должны были познакомиться, а ты…

– Садись в машину, – перебиваю я тоном, не терпящим отказа.

– Нет, я не сяду, пока ты не объяснишь! – Лиза топает ногой, и в этом жесте я вижу себя. Мою молодую, упрямую себя. – Мы приехали знакомиться с родителями Макса! Его отец там, он нас ждал! А ты меня вытащила, как…

– Я сказала, садись в машину, – повторяю я холодно и требовательно.

Лизка сглатывает, но всё же открывает дверь и забирается на пассажирское сиденье. Я сажусь за руль, завожу двигатель и выезжаю с парковки, не глядя в зеркала. Мне всё равно, что там происходит.

Всю дорогу я молчу. Лизка несколько раз пытается заговорить, но я отвечаю одно и то же, не поворачивая головы:

– Ты не будешь с ним встречаться.

– С Максом? – голос Лизы срывается на плач. – Мам, ты с ума сошла? Я люблю его!

– Ты не будешь с ним встречаться.

– Это из-за того, что его отец разбил бокал? – она всхлипывает. – Ну, подумаешь, неловкость. Со всеми бывает.

Я не отвечаю. Я сжимаю руль до боли в ладонях и считаю про себя до ста, чтобы не закричать.

Дома Лиза бросает сумочку на пол и поворачивается ко мне всем телом, готовая к бою. Её щёки горят, глаза мокрые, но в них уже не испуг, а злость. Правильно. Я бы на её месте тоже злилась.

Багира, чувствуя моё состояние, наблюдает за сценой издалека. Эта умная кошка знает, что когда я в гневе, лучше держаться подальше.

– Объясни, – кричит Лиза. – Объясни мне, почему ты меня выволокла оттуда, как нашкодившую кошку? Что тебе сделал Максим? Или его отец? Ты их даже не знаешь!

– Я знаю отца, – говорю я, и это признание стоит мне огромных усилий. Я снимаю туфли, прохожу на кухню, наливаю себе воды. Руки всё ещё дрожат. – Я знала его тридцать лет назад.

Лизка замирает. Я вижу, как в её голове крутятся шестерёнки, сопоставляя факты.

– Вы… вы были знакомы?

– Я собиралась за него замуж, – говорю я ровно, смотря в стакан с водой, а не на дочь. – Мне было девятнадцать. Как тебе сейчас. Он учился на пятом курсе, мы встречались почти год. Я думала, что это навсегда. А потом…

Я замолкаю. Тридцать лет прошло, а ком в горле всё тот же. Дурацкая, детская боль, которую я спрятала так глубоко, что сама забыла о ней. До сегодняшнего вечера.

– Потом что, мам? – голос Лизы становится тише.

– Я увидела, как он целует другую. – Я ставлю стакан на стол и, наконец, поворачиваюсь к дочери. – По-настоящему. В губы. Не как простую подружку – в щёчку. По-взрослому. И она отвечала.

Лиза закрывает рот рукой. Она даже перестала плакать. Потому что никогда не видела меня такой. Я никогда не позволяла себе быть такой.

– И ты поэтому… – шепчет она. – Ты поэтому не хочешь, чтобы я встречалась с Максимом? Из-за того, что его отец сделал тридцать лет назад?

– Яблоко от яблони недалеко падает, – жёстко отвечаю я. – Я не хочу, чтобы ты повторила мою судьбу. Не хочу смотреть, как какой-то Кузнецов разобьёт тебе сердце так же, как разбили моё. Ты для меня слишком дорога.

– Но Макс не его отец! – кричит Лиза, и слёзы, наконец, брызжут из её глаз. – Ты не можешь судить сына за ошибки отца! Это нечестно! Это ваши дела, ваши старые обиды, а мы-то здесь при чём?

– При том, что вы – наши дети, – холодно говорю я. – И кровь, Лиза, не вода. Я знаю, о чём говорю. Ты не будешь с ним встречаться. Это моё последнее слово.

Лизка смотрит на меня, а потом разворачивается и бежит в свою комнату, громко хлопнув дверью. Я остаюсь стоять на кухне, глядя на стакан с водой.

Я не позволю этому случиться с моей дочерью. Даже если для этого мне придётся разрушить её мнимое счастье собственными руками.

Потому что отец её жениха – Сергей Кузнецов. И я ненавижу его так же сильно, как любила когда-то.

Ресторан «Элизиум» встречает меня привычным гулом голосов, звоном посуды и запахом дорогого парфюма, смешанным с лёгкими ароматами из открытой кухни. Моё заведение. Лучшее в городе, и я имею право так говорить, потому что вложил в него не только деньги, но и душу. Шеф-повар сегодня старается – я лично проверял меню для этого ужина.

Максим сидит напротив, нетерпеливо постукивая пальцами по скатерти. Сын – вылитый я в двадцать пять, только характер чуть мягче, хотя и ему далеко до ангела. Я воспитал его правильно: знает цену деньгам, умеет добиваться своего, не лезет за словом в карман. Жену ему теперь нужно подобрать под стать, но, кажется, он уже всё решил за меня.

– Нервничаешь? – спрашиваю я, откидываясь на спинку стула и позволяя себе расслабиться. Официанты уже знают: когда патрон в зале, все должны работать безупречно. – Не помню, чтобы ты так трясся перед собеседованием на работу.

– Пап, это не собеседование, – Максим дёргает плечом. – Это знакомство с родителями Лизы. С её мамой. Она у неё… серьёзная женщина.

– Все матери серьёзные, когда речь о дочерях, – усмехаюсь я. – Но я не собираюсь кланяться и расшаркиваться. Мы уважаемые люди, у нас есть что предложить. Если им не понравится – их проблемы.

– Пап, пожалуйста, – Максим смотрит на меня с такой мольбой, что я невольно смягчаюсь. – Ты только будь… ну, помягче. Не начинай с порога рассказывать, кто ты и чего достиг. Лизе важно, чтобы мама одобрила.

– Ладно, – киваю я. – Буду паинькой. Честное слово.

Максим недоверчиво хмыкает, но спорить не решается. Умный мальчик.

Я смотрю на часы. Они должны были прийти пятнадцать минут назад. Женщины, что с них взять – вечно опаздывают. Моя бывшая жена Наталья могла собираться по три часа, а потом выйти в том, что надевала вчера. Интересно, какая эта – Давыдова? Надеюсь, нам не придётся видеться с ней часто из-за детей – не люблю непунктуальных людей. Хотя, конечно, начальник СЭС – Максим говорил о её должности – мне может пригодиться.

– Идут, – говорит Максим, вскакивая с места. – Вон они.

Я поднимаюсь следом, одёргивая пиджак. Привычный жест – всегда быть безупречным. Моя внешность – это моя визитная карточка, и в пятьдесят пять я могу похвастаться тем, на что многие мужчины в тридцать не способны: подтянутая фигура, густые тёмные волосы с благородной сединой на висках, никакого намёка на залысину. Спортзал три раза в неделю, прогулки с собакой по утрам, правильное питание. Всё это работает.

Сначала я замечаю девушку – светловолосую, хрупкую, с лёгкой походкой. Невеста, наверное. Лиза. Милая. Мой взгляд скользит дальше, туда, где за её спиной идёт женщина постарше. Светлая короткая стрижка, идеальная осанка, тёмно-синее платье, которое подчёркивает хорошую фигуру, но не кричит об этом. Голубые глаза, который смотрят прямо и уверенно.

Такие глаза были только у одного человека на свете. У…

Я чувствую, как пол уходит из-под ног, как время сжимается в точку, как тридцать лет исчезают в одну секунду. Мне снова двадцать четыре, я снова смотрю на первокурсницу с русыми волосами, которая улыбается мне так, будто я – смысл её жизни.