– Наташа? Ты как здесь оказалась? И откуда у тебя ключи?

– Серёженька, ну привет, – она лучезарно улыбается, подходит ближе и чмокает меня в щёку. Голос у неё, как обычно, слегка жеманный, растягивающий слова. – Ключи мне дал Максим, я к нему сначала заехала. А оказалась я здесь очень просто. Приехала на машине из Сочи. Ласточкой как-то неудобно, вещей много. Единственный сын женится, всё-таки. Ну как я могла остаться в стороне?

Я прохожу в гостиную, бросаю ключи на журнальный столик и поворачиваюсь к ней. Настроение, которое весь день было идеально приподнятым, начинает резко стремиться к нулю. Наталья всегда умела устраивать вокруг себя вихрь из суеты.

– Наташа, Макс сказал, что ты собираешься приехать, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Но ты могла бы и предупредить. И вообще, с какой стати ты появляешься в моей квартире в моё отсутствие? Достаточно было позвонить, встретились бы в ресторане и всё обсудили.

– Ой, ну какой ты бука, Кузнецов! – она капризно поджимает губы и ставит бокал на столмк. – Я приехала, устала с дороги. Твой этот ужасный чёрный монстр, – она брезгливо кивает на Дэна, – сначала на меня зарычал, я чуть в обморок не упала. Пришлось прикрикнуть на него. В общем, Серёж, я приехала спасать ситуацию. Наш сын женится на девочке, её мать – чиновница в СЭС, ты представляешь этот кошмар? Они же наверняка устроят свадьбу в стиле советского общепита или выберут какую-нибудь безвкусицу. Я обязана взять всё под свой контроль. Я уже набросала список агентств, нужно выбрать текстиль, декор, обсудить меню.

Я смотрю на бывшую жену и чувствую, как внутри начинает закипать раздражение. Она говорит о Лизе и Ирине с таким пренебрежением, как будто общаться с ними ниже её достоинства. Она ведь даже не знакома с ними, знает Лизу только по рассказам Максима, но уже выстроила в своей голове какую-то странную, известную только ей, картину.

– Наташа, остановись, – обрываю я её тираду, делая шаг вперёд. Дэн тут же подходит ко мне и садится у ноги, чувствуя мою поддержку. – Во-первых, свадьба будет в «Элизиуме» и такой, какой её хотят видеть дети. Во-вторых, мать Лизы – Ирина Александровна – прекрасная, умная женщина с отличным вкусом. И тебе не стоит делать поспешных выводов, не зная людей.

Наталья удивленно приподнимает идеально нарисованные брови. В её глазах мелькает искра чисто женского любопытства и подозрения.

– Надо же, как ты её защищаешь, Кузнецов, – протягивает она, внимательно осматривая меня с ног до головы. – Неужели эта СЭСовская дама успела тебе так сильно понравиться за пару встреч? Ну ладно, ладно, не кипятись. Я просто хочу, чтобы у нашего единственного сына всё было на высшем уровне. Не переживай, я поеду в гостиницу, я там забронировала номер. Завтра Максим обещал организовать обед, познакомлюсь с его Лизонькой, посмотрю, что там за чудо природы.

Она берёт свою сумочку, подходит к двери.

– До завтра, Серёжа.

Дверь закрывается. Я остаюсь стоять посреди гостиной, глядя на её недопитый бокал вина на столе. Дэн тяжело вздыхает и утыкается носом в мою ладонь. Предчувствие у меня паршивое. Зная характер Натальи, её эгоизм и любовь всё перекручивать под себя, этот её приезд не принесёт нам ничего хорошего.

Сейчас позвоню Максиму и устрою ему разгон за то, что дал ей ключи. Наверное, он звонил мне, чтобы предупредить о кошмаре, который свалится на мою голову. Надо сказать, чтобы он держал мать в узде и не позволял ей лезть к Лизе со своими замашками.

– Дэн, – я присаживаюсь перед ним на корточки, и он радостно виляет задом, выражая восторг по поводу того, что мы, наконец, остались вдвоём. – Ты тоже чувствуешь, что этот приезд не к добру?

В нашем доме со вчерашнего вечера творится что-то странное. И эпицентром всего этого является мама. Обычно собранная, строгая, мысленно всегда находящаяся на работе, сегодня утром она ведёт себя подозрительно мягко.

Начинается всё с того, что Багира на полной скорости влетает на кухонный подоконник, не рассчитывает траекторию и с грохотом валит горшок с маминым любимым спатифиллумом. Земля веером разлетается по чистому полу. Я холодею, ожидая неминуемой грозы и лекции о том, что кошку пора воспитывать. Но мама, зашедшая на кухню, лишь качает головой.

– Ну и ладно, всё равно пересадить хотела, – тихо говорит она и… улыбается. Сама себе, глядя куда-то в окно.

Я замираю с вилкой в руке. Заметив мой недоуменный взгляд, мама тут же возвращает лицу привычное спокойное выражение, но искорки в глазах спрятать не успевает. Она и двигается по квартире как-то по-другому – плавнее, легче.

– Мам, – я пододвигаю к ней тарелку с сырниками, – а как вчера ужин с Сергеем Юрьевичем прошёл?

Мама делает глоток чая и смотрит на меня.

– Всё хорошо, Лизок.

– Хорошо? – не унимаюсь я. – Вы не поругались?

Мама молчит, уклоняясь от прямого ответа, но уголки её губ снова идут вверх. Она поднимается со стула, целует меня в макушку, что тоже бывает нечасто, и уходит собираться на работу. Я остаюсь сидеть на кухне, чувствуя, как внутри разливается облегчение. Если уж мама улыбается после встречи с Кузнецовым-старшим, значит, нашей свадьбе с Максом точно больше ничего не угрожает. Все старые обиды позади.

Ближе к обеду, когда я сижу на парах в университете, телефон на парте вибрирует. Приходит сообщение от Максима:

«Лизка, привет! Моя мама приехала. Хочет со тобой познакомиться, зовёт на обед в ресторан. Сможешь?»

Я закусываю губу, едва сдерживая радостную улыбку. Мама Макса приехала! Сердце начинает биться быстрее от предвкушения знакомства с будущей свекровью. Максим рассказывал о ней мало, в основном то, что она творческий человек и очень его любит. Я представляю себе интеллигентную, приятную женщину, с которой мы обязательно найдём общий язык. В конце концов, мы ведь обе безумно любим Максима. Я пишу, что буду обязательно, и бегу после занятий домой – выбирать платье.

В ресторан я приезжаю немного раньше семи. Максим ждёт меня у входа с небольшим букетом роз. Он целует меня в щёку, но я замечаю, что он напряжён – на лбу залегла едва заметная складка.

– Всё хорошо? – спрашиваю я, заглядывая ему в глаза.

– Да, малыш, всё отлично. Мама уже ждёт за столиком. Пойдём.

Мы проходим вглубь зала. За столиком у окна сидит ухоженная женщина в элегантном светлом костюме. При нашем приближении она отрывается от экрана телефона и окидывает меня с головы до ног быстрым, оценивающим взглядом. От этого взгляда мне вдруг становится неуютно, словно я пришла на экзамен без подготовки.

– Мамуля, познакомься, это Лиза, – с улыбкой говорит Макс, выдвигая мне стул.

– Очень приятно. Наталья Дмитриевна, – представляется она, протягивая руку с тонкими пальцами. Улыбка на её лице кажется мне немного натянутой. – Садись, Лизонька. Максим мне о тебе все уши прожужжал.

Начало обеда проходит относительно спокойно, пока мы не переходим к обсуждению деталей свадьбы. Я достаю телефон и открываю фотографии пригласительных, которые мы выбрали с Максом, и платье, которое я присмотрела в салоне.

– Мы думаем сделать приглашения в экостиле, с сухоцветами и крафтовой бумагой, – говорю я, показывая экран.

Наталья Дмитриевна прищуривается, берёт телефон двумя пальчиками, смотрит секунду и возвращает обратно.

– Крафт? Сухоцветы? – в её голосе проскальзывает откровенное недоумение. – Милая моя, это же выглядит как макулатура. Свадьба моего сына должна быть торжественной. Нужен плотный дизайнерский картон, тиснение золотом, вензеля. А это… какая-то деревенская самодеятельность. Максим, ты куда смотришь?

Максим кашляет, переглянувшись со мной.

– Мам, нам с Лизой нравится минимализм. Это сейчас модно.

– Модно – не значит статусно, Максимка, – вздыхает Наталья Дмитриевна и переводит взгляд на фотографию платья. Её брови ползут вверх. – А платье? Лиза, ты серьёзно хочешь пойти в этом простом атласном мешке? Ни кружева, ни камней, ни шлейфа. Как сиротка, честное слово. В Сочи даже на выпускной лучше одеваются.