Я чувствую, как у меня вспыхивают щёки. Мне становится так обидно, что слёзы подбираются к глазам. Я выбирала это платье целую неделю, советовалась с мамой и Максимом. Оно такое нежное и элегантное.

– Мама, хватит, – уже строже прерывает её Максим. – У Лизы прекрасный вкус. Нам не нужны камни и вензеля.

– Ну конечно, откуда взяться другому вкусу, – Наталья Дмитриевна снисходительно улыбается, пригубив воду из бокала. – Мне Сергей рассказал, кто у нас мама. Чиновница из санэпидемстанции, кажется? Ну, государственная служба накладывает свой отпечаток, я понимаю. Всё строго, серо, по инструкции. Наверное, Ирина Александровна и дома всё по линейке раскладывает. Для чиновника, может, это и предел мечтаний, но у Кузнецовых всегда были другие стандарты.

От её слов о моей маме у меня внутри всё переворачивается. Она говорит о ней с такой высокомерной жалостью, будто мы – люди второго сорта. Или третьего. Обед превращается в настоящую пытку. Наталья Дмитриевна критикует всё: выбор ресторана отца, мои вкусы, меню, попутно вставляя колкости про «местный менталитет».

Я сижу, опустив глаза, и едва сдерживаю слёзы. Максим то и дело перебивает мать, пытается перевести тему, откровенно злится и осаживает её, но Наталья Дмитриевна словно не замечает его недовольства. Она продолжает вещать со снисходительной улыбкой, уверенная в собственной правоте.

Домой я возвращаюсь в полном расстройстве. Максим долго извинялся в машине, просил не принимать всё близко к сердцу, но мне безумно больно.

Зайдя в квартиру, я вижу, что мама ещё не пришла. Наверное, опять убежала на свидание с Сергеем Юрьевичем. Я ухожу в свою комнату, закрываю дверь и, упав на кровать, плачу в подушку. Весь мой идеальный дом, который я построила в мечтах счастливого будущего, вдруг зашатался. Если его мама так меня ненавидит, как мы будем жить дальше?

Через полчаса в прихожей раздаётся звук открываемой двери – мама.

Я в панике подскакиваю с кровати. Только бы она не увидела, что я плачу! Если мама узнает, что Наталья Дмитриевна наговорила про неё и про наш вкус, она заставит меня забрать заявление. Снова начнётся война между нашими семьями, которую мы только-только остановили.

Я судорожно подбегаю к зеркалу, включаю свет. Глаза красные, нос распух. Быстро похлопываю себя по щекам, слегка ворошу волосы, выравниваю дыхание и, нацепив самую лучезарную улыбку, на какую только способна, выхожу в коридор.

Мама стоит у зеркала, снимая пальто. Выглядит она счастливой, но когда видит меня, её взгляд мгновенно меняется. Он становится острым, сканирующим, просвечивающим насквозь, как рентген.

– О, мам, привет! А я уже дома, – чересчур бодро щебечу я.

– Как всё прошло? – спрашивает она, продолжая изучать моё лицо.

– Всё чудесно! – я заставляю себя рассмеяться. – Наталья Дмитриевна такая… интересная женщина. Мы так мило посидели, обсудили меню, она столько советов дала. В общем, всё просто супер, мам. Рада, что мы наконец познакомились. А ты где была? – пытаюсь перевести разговор.

– А я виделась с Сергеем Юрьевичем. Я сказала ему, что мама Максима захотела с тобой познакомиться, но он считает, что нам нужно обсудить всё детали свадьбы всем вместе.

Я продолжаю улыбаться, изо всех сил удерживая маску благополучия, панически боясь, что малейшая деталь выдаст правду и что-то снова помешает нашей с Максом свадьбе.

– Да наверное… и не надо, – произношу я, в панике представляя очередную встречу с этой женщиной. – Всё уже обсудили.

Мама смотрит мне в глаза, я не выдерживаю и отвожу взгляд.

– Да нет, вижу, что встретиться всё же надо.

Сегодня у меня всё валится из рук. Я сижу в офисе, тупо смотрю в монитор, но цифры расплываются перед глазами. В голове крутится вчерашний вечер, и от этих воспоминаний внутри всё сжимается от раздражения.

Знакомство моей невесты с мамой прошло, мягко скажем, не очень. Хотя кого я обманываю? Это был полный провал. Мама, в общем-то, меня не удивила. Я слишком хорошо знаю её характер, её привычку оценивать всё вокруг через призму «дорого-богато» и кривить губы, если реальность не соответствует её завышенным стандартам. Но блин, она же могла бы проявить хоть каплю учтивости и терпения! Перед ней сидела молодая, напуганная девочка, которая искренне пыталась понравиться. К чему были эти шпильки про «сиротское платье» и «серость чиновников»?

Лизка у меня такая чувствительная. Она всю дорогу в машине молчала, глядя в окно, и я видел, как у неё дрожали губы. Пытался успокоить, обнимал, говорил, что мамино мнение вообще ничего не решает, что это наша свадьба и только нам выбирать крафт или золото. Она кивала, даже пыталась улыбаться, но я же видел, как сильно она расстроилась. До сих пор чувствую себя виноватым за то, что не заткнул мать в первые же минуты её монолога.

Телефон на столе начинает вибрировать, вырывая меня из этих мыслей. На экране высвечивается «Отец». Я тяжело вздыхаю и беру трубку.

– Да, пап, привет.

– Привет, Максим, – голос у отца бодрый, даже весёлый, что в последнее время с ним случается частенько. – Ты занят?

– Да так, работу работаю. Что-то случилось?

– Нет, всё в порядке. Звоню обсудить планы. Твоя мать мне звонила, сказала, что познакомилась с будущей невесткой. Ты почему меня не предупредил о встрече? Ты хоть Лизу успел подготовить? Вы уже виделись?

– Виделись, – бурчу я, откидываясь на спинку кресла. – Вчера ужинали в «Аквамарине». Втроем – я, Лиза и она.

– И как всё прошло? – в голосе отца проскальзывает лёгкое напряжение.

– Ну как… В стиле мамы, пап. Прошлась по нашему выбору, раскритиковала платье Лизы, пригласительные. Сказала, что крафтовая бумага – это макулатура. Короче, Лиза чуть не расплакалась.

Отец молчит пару секунд, а потом вздыхает:

– Это ожидаемо. Характер не меняется. Ладно, Макс, я почему звоню. Надо организовать общую встречу. Соберёмся все вместе: я, ты, Лиза, Наталья и Ирина Александровна. Посидим в закрытом зале в «Элизиуме», обсудим, наконец, все детали, меню, списки гостей. В конце концов, матери детей должны познакомиться до свадьбы, им ещё за одним столом сидеть.

У меня от этой идеи внутри всё холодеет. Общая встреча? С мамой и Ириной Александровной за одним столом? Да это же пороховая бочка!

– Пап, ты серьёзно? – говорю я, подаваясь вперёд. – Какая общая встреча? Это плохая идея! Мама вчера столько всего наговорила, Лизка до сих пор в себя прийти не может. Если мы сейчас сведём её с Ириной Александровной, это закончится катастрофой. Мама обязательно ляпнет какую-нибудь глупость про её работу или вкус, Ирина Александровна включит главу ведомства, и они просто разнесут твой «Элизиум» к чертям! И возникнет новая война. Давай не будем проводить никаких встреч, пусть мама немного остынет.

– Максим, прекрати паниковать, – голос отца становится твёрдым, включается его привычный тон руководителя, не терпящего возражений. – Я всё прекрасно понимаю. Но бегать друг от друга мы не можем. Мы взрослые люди. Я буду присутствовать на этой встрече и сам лично проконтролирую, чтобы Наталья вела себя прилично. Нам нужно закрыть этот вопрос. Хватит устраивать тайны. В пятницу к семи вечера жду вас в ресторане. Поговори с Лизой.

– Пап, но…

– Всё, Макс, мне некогда, ко мне пришли. До встречи.

В трубке раздаются короткие гудки. Я со злостью бросаю телефон на стол. Отлично, просто супер! Отец всегда непреклонен, когда что-то вобьёт себе в голову. Как мне теперь преподнести эту новость Лизе? Она же в обморок упадёт от одной мысли, что нужно снова сидеть за одним столом с будущей свекровью, да ещё и маму подставлять под её критику.

Остаток дня проходит в сплошных попытках придумать, как смягчить ситуацию. В итоге я так ничего и не решаю, возвращаюсь к себе на квартиру уставший, злой и опустошённый. На автомате принимаю душ, переодеваюсь в домашние штаны и футболку, завариваю чай.