Татьяна уже на месте. Она сидит за нашим любимым столиком у окна. Как всегда, элегантно красива. Она старше меня, но выглядит всегда эффектно. Мужчины до сих пор оборачиваются ей вслед. Увидев меня, она встаёт и обнимает так крепко, будто мы не виделись месяц, хотя встречались всего неделю назад.

– Ирка, ты выглядишь… – она прищуривается, рассматривая меня, – …напряжённой.

– Я и есть напряжённая, – сажусь напротив. – Закажи мне вина. Красного. Полусладкого.

– Ого, – она поднимает бровь. – Сразу к делу. Что случилось?

Официант приносит меню, но я даже не открываю его. Татьяна делает заказ на двоих – горячее из утки, овощной салат и бутылку саперави. Когда он уходит, она смотрит на меня выжидающе.

Я делаю глубокий вдох.

– Лиза собралась замуж…, – помогает мне начать подруга.

– Да, Лиза собралась замуж, – повторяю я за ней. – Максим парень хороший. Я его знаю, он мне нравился.

– Нравился? – она хмурится. – А сейчас разонравился? Потому что оказался сыном Кузнецова?

Я молчу, понимая абсурдность моего заявления после того, как она его озвучила.

– Не разонравился… Но я боюсь, что он в отца. Что он причинит боль моей дочери.

– Мы встретились в ресторане, – продолжаю я, чувствуя, как внутри закипает злость. – Лиза и Максим решили нас познакомить. Мы зашли, а там… он. Сидел и смотрел на меня. Я вытащила Лизу и запретила ей встречаться с его сыном.

Татьяна молчит. Официант приносит вино, я наливаю себе полный бокал и делаю большой глоток. Терпкая сладость вина разливается по горлу.

– И что Лиза? – тихо спрашивает подруга.

– А что Лиза? – я пожимаю плечами. – Плачет. Не слушается. Говорит, что мы не имеем права разрушать их счастье из-за своих старых обид.

– Она права, – Татьяна смотрит мне прямо в глаза.

– Ты на чьей стороне? – я чувствую, как поднимается раздражение. – Ты же знаешь, что он сделал и как я мучилась.

– Я знаю, – Татьяна не отводит взгляда. – Ты с трудом пережила это предательство. И память о той боли до сих пор в тебе живёт. Так?

– Да, именно. Тогда почему ты защищаешь его?

– Я защищаю не его, – она накрывает мою ладонь своей. – Я защищаю Лизу. И их право на любовь. Ты пытаешься отыграться на детях за свою старую боль.

Я молчу. Может, она права? Может, я излишне драматизирую ситуацию?

– Ир, – голос Татьяны становится мягче, – я не говорю, что ты должна его простить и стать примерной свахой, или как там это называется. Я говорю: не наказывай детей за свои обиды. Максим – не его отец. Ты сама говорила, что он хороший парень. Почему ты решила, что он обязательно пойдёт по стопам Сергея?

– Яблоко от яблони… – начинаю я, но Татьяна перебивает:

– Недалеко падает, знаю. Но ты же не знаешь, в кого Сергей пошёл. Ты же сама говоришь, что он тебе нравится. Так доверься своему чувству. Неужели ты хочешь разрушить счастье Лизы из-за того, что боишься за неё? Она не ты. И Максим – не Сергей.

Я смотрю в бокал, на тёмную поверхность вина, в которой отражается моё лицо. Уставшее, с морщинками у глаз, которых ещё пару лет назад не было.

– Я не хочу разрушать её счастье, – говорю я тихо. – Я хочу защитить её от боли.

– Чрезмерная защита иногда больнее удара, – отвечает Татьяна. – Ты сама это знаешь. Твоя мать тебя слишком опекала, и ты сбежала от неё в другой город. Хочешь, чтобы Лиза сбежала от тебя?

Я молчу. Потому что она права. Потому что в глубине души я уже приняла это решение, просто не решалась признаться даже себе.

– Я подумаю, – говорю я, наконец.

– Не думай слишком долго, – Татьяна поднимает свой бокал. – Они молодые, горячие. Назло тебе могут сбежать и расписаться без вашего согласия. И будут правы. А ты потом будешь локти кусать.

Я делаю ещё глоток вина. На душе становится чуть легче – не потому, что Татьяна меня переубедила, а потому, что я, наконец, сказала вслух то, что мучило меня всю неделю. Иногда просто выговориться – уже облегчение.

– Ладно, – киваю я. – Я разрешу Лизе встречаться с Максимом. Но с его отцом я поддерживать отношения не буду. Никаких семейных обедов, никаких совместных праздников. Они могут быть счастливы, а мы останемся по разные стороны баррикад.

Татьяна вздыхает, но спорить не решается. Она знает меня: я сказала «нет» – значит, нет. Хотя в глубине души, наверное, надеется, что я изменю своё мнение.

Не сегодня.

Забродин подходит к двум женщинам так легко и непринуждённо, будто они старые знакомые – и улыбается своей обезоруживающей улыбкой.

– Добрый вечер, дамы, – говорит он. – Извините за беспокойство. Меня зовут Алексей, мы с моим партнёром только что зашли поужинать, но он почему-то решил, что нам нужно срочно уйти, увидев вас. И я подумал: может быть, вы знаете, в чём дело?

Ирина поднимает на него холодный взгляд. Я вижу, как она оценивает его – весёлого, лёгкого, совершенно не похожего на меня. Её подруга, наоборот, смотрит на Забродина с живым интересом.

– Извините, но мы не знакомы, – произносит Ирина ледяным тоном.

– Так давайте познакомимся. Алексей Забродин, – представляется мой партнер.

Чёрт бы его побрал!

– Я Татьяна, это Ирина, – быстро реагирует брюнетка. – Вы сказали, вы партнёры? А кто ваш партнёр?

Забродин оборачивается и машет рукой.

– Сергей, иди сюда, – зовёт он. – Иди, не стесняйся.

Стоять на месте глупо. Уходить – ещё глупее, потому что Алексей меня не отпустит, а при посторонних устраивать скандал я не хочу.

Детский сад!

Я медленно подхожу к столику, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а кулаки сжимаются.

– Знакомьтесь, – Забродин делает широкий жест рукой. – Мой партнёр и друг, Сергей Юрьевич Кузнецов. Сергей, это Ирина и Татьяна. Очень приятные дамы, между прочим.

Ирина смотрит на меня так, будто я последний человек на земле, которого она хотела бы видеть. В её глазах горит такая ненависть, что я почти физически ощущаю жар.

– Приятно познакомиться, – выдавливаю я, изображая вежливость.

– Взаимно, – отвечает она голосом, не предвещающим ничего хорошего.

– Может быть, мы подсядем к вам? – не унимается Забродин. – У нас свободный столик, но одним скучно. Мы могли бы немного поболтать…

Татьяна тут же соглашается:

– Конечно, подсаживайтесь. Веселей будет.

Ирина бросает на подругу убийственный взгляд, но та не замечает. Или делает вид? Алексей, не дожидаясь моего согласия, подзывает официанта и велит перенести наши приборы за их столик.

Я сажусь напротив Ирины. Напротив. Проклятие.

Хотя чем лучше было бы сидеть с ней рядом? Почему столы такие маленькие? Надо всё тут переделать.

– А вы, Сергей, чем занимаетесь? – спрашивает Татьяна, когда мы расселись. – Алексей сказал, вы партнёры?

– Ресторанный бизнес, – отвечаю я сухо, не глядя на Ирину. – Сеть «Элизиум». Может быть, слышали.

– «Элизиум»? – Татьяна удивлена.

Ещё бы! Это вам не забегаловки с шаурмой. Это элитные рестораны с кухней разных стран.

– Ирина, это тот самый ресторан, куда ты…

– Не надо, – перебивает её Ирина. – Не сейчас.

Я понимаю: она рассказала подруге. Не всё, наверное, но достаточно, чтобы та знала, кто я такой.

– А что, вы были в наших ресторанах? – спрашиваю я с притворной любезностью. – Надеюсь, вам понравилось.

– Всё было прекрасно, – Ирина, наконец, смотрит на меня. – До определённого момента.

Её голосом можно забивать гвозди. Один такой я уже чувствую в своей голове.

Наступает пауза. Алексей и Татьяна переглядываются, явно чувствуя, что между нами что-то не то.

– Я, наверное, вина выпью, – говорит Алексей, подзывая официанта. – А может, и коньяка. У нас тут есть что-то приличное?

– Есть, – отвечаю я, не отрывая взгляда от Ирины. – Во всех наших заведениях всё только самое приличное. Я лично слежу.

– Даже слишком лично, – говорит Ирина сквозь зубы, но я слышу.