– Ты же сам говорил, что мы мало внимания уделяем этой точке. Вот и проверим, как они работают, когда не ждут проверки. Неофициально, без предупреждения. Самый эффективный метод.

Я хмыкаю. В его словах есть смысл – за два года работы в этом городе я действительно редко заглядывал в «Дворянскую усадьбу» именно отдохнуть, предпочитая головной «Элизиум» и ещё пару ресторанов из нашей сети. Обычно там – в ресторане с русской кухней – мы проводим деловые ужины. Но чтобы Алексей сам вызвался на проверку в субботу вечером? Это на него не похоже. но, в сущности, какая мне разница? Может, ему тоже некому душу отвести.

– Ладно, – соглашаюсь я. – Встречаемся. Но если я увижу хоть одно нарушение, премии у сотрудников не будет.

– Жестоко, – усмехается Забродин. – Ну да ладно, твоя воля.

Я отключаю звонок и иду собираться.

Выбираю тёмно-серый пиджак и чёрные брюки – ничего особенного, обычный выходной образ человека, который даже в субботу не может позволить себе расслабиться. Дэн провожает меня до двери с угрюмым выражением морды, как будто я ему что-то обещал, но не выполнил. Я чешу его за ухом, обещаю принести лакомство и выхожу.

Ресторан «Дворянская усадьба» находится на набережной у озера – двухэтажное здание из светлого кирпича с большими окнами, из которых открывается вид на воду. Внутри уютно, по-домашнему, без той помпезности, которую я сам же и привил «Элизиуму». Деревянные панели на стенах, мягкий свет бра, уютный запах дома. Место, куда приходят не ради статуса, а ради хорошей кухни.

Я паркуюсь, захожу внутрь. Забродин уже стоит у входа, разговаривает с администратором – молодой женщиной в чёрном платье, которая улыбается ему так, будто он её лучший клиент. Ещё бы не улыбаться руководству!

– Сергей Юрьевич, – администратор переключает внимание на меня, – добрый вечер. Мы вас не ждали.

– В этом и смысл, – отвечаю я, проходя в зал. – Хочу посмотреть, как вы работаете без подготовки.

Она бледнеет, но берёт себя в руки. Хорошая выдержка. Возьму на заметку.

Мы с Алексеем проходим в зал. Народу пока немного – несколько пар за столиками, компания у окна, официанты снуют между столами с подносами. Всё выглядит прилично: чисто, аккуратно, ни криков с кухни, ни разбитой посуды. Я уже начинаю расслабляться, думая, что проверка будет формальной и можно будет спокойно поужинать.

Окидываю взглядом зал и... вижу Ирину.

Она сидит у окна, в компании весёлой брюнетки чуть постарше. Тёмно-вишнёвое платье – я невольно отмечаю, как ей идёт этот цвет, – гордая осанка. Она что-то говорит подруге, улыбается.

Снова Ирина.

Моя первая и последняя любовь. Женщина, которая разбила мне сердце тридцать лет назад. Мать девушки, на которой хочет жениться мой сын.

Что-то болезненное сжимает мне грудь.

Я останавливаюсь как вкопанный, забыв, зачем пришёл. Забродин тоже останавливается, глядя на меня с недоумением.

– Сергей? Ты чего?

– Ничего, – выдавливаю я сквозь зубы. – Выходим.

– Куда? – он хватает меня за рукав. – Мы только зашли.

– Я сказал, выходим, – повторяю я, разворачиваясь к выходу.

Надо уйти. Немедленно. Пока она меня не заметила. Пока не началось то, что случилось в прошлый раз или ещё хуже – сцена со скандалом.

Но поздно.

Она поворачивает голову и смотрит в мою сторону. Её глаза – эти проклятые голубые глаза – расширяются, лицо каменеет. Она узнала меня.

Твою мать!

– Сергей, что происходит? – Алексей не отпускает меня. – Ты знаешь эту женщину?

Он крутит головой и смотрит по направлению моего взгляда.

– Нет, – рявкаю я резко и неожиданно для себя громко.

Официантка, проходившая мимо с подносом, вздрагивает и чуть не роняет тарелки. Я тут же переключаю на неё своё внимание – нужно выплеснуть злость, и она оказывается под рукой.

– Вы что, работу потерять хотите? – шиплю я, глядя на то, как она дрожащими руками ставит тарелки на стол. – Где ваша выправка? Что за неуверенные движения? Если вы не способны работать, оставайтесь дома.

Девушка краснеет до корней волос, открывает рот, но не произносит ни слова. Забродин кладёт руку на моё плечо и мягко, но настойчиво отводит меня в сторону.

– Спокойно, – говорит он тихо. – Ты пугаешь людей. Что случилось? Это из-за неё?

Он кивает в сторону Ирины, которая уже отвернулась к окну и делает вид, что не смотрит на нас. Но я вижу, как напряжены её плечи, как крепко она сжимает бокал с вином.

– Я же сказал: ничего, – цежу я. – Просто вспомнил, что у меня дела.

– Какие дела в субботу вечером? – Забродин усмехается. – Дэн ждёт? Потерпит. Мы пришли поужинать, так что давай садись и не позорься.

Я смотрю на него. В его глазах насмешка и… любопытство. Ему хочется знать, что происходит. И он не отпустит меня, пока не узнает.

– Ты что, специально меня сюда привёз? – спрашиваю я, прищурившись.

– В каком смысле? – он удивлённо смотрит на меня.

Или я параноик, или он хорошо врёт.

– В прямом. Ты знал, что она здесь будет?

– Откуда, Сергей? – он смеётся. – Я даже не знаю, кто это. Ты мне не говорил. Хочешь, представь меня, и я сам спрошу, кто она и почему тебя так колотит от её присутствия.

– Не хочу никому тебя представлять, – отрезаю я. – И вообще, мы уходим.

Но Алексей уже делает шаг в сторону столика Ирины.

День начинается с того, что Багира будит меня в шесть утра, усевшись мне на грудь и требовательно мяукая прямо в лицо. Я открываю глаза, несколько секунд смотрю в потолок, пытаясь вспомнить, какой сегодня день, и понимаю, что это суббота. День, когда я должна встретиться с Татьяной в «Дворянской усадьбе» и сделать вид, что всё в порядке.

Ничего не в порядке.

После того разговора с Лизой мы существуем в режиме холодного перемирия. Она ходит в институт, я хожу на работу, вечером мы ужинаем в тишине, и только Багира нарушает молчание своим требовательным мяуканьем. Мы не говорили о Максиме. Мы не говорили о Сергее. Мы вообще почти не говорили, и это разрывает мне сердце, но я не знаю, как сделать первый шаг.

Я не умею делать первый шаг. Даже когда это необходимо.

Багира, получив свою порцию утреннего корма, успокаивается и укладывается на подоконник, наблюдая за птицами за окном. Я пью кофе, смотрю на серое небо и думаю о том, что сегодня вечером мне придётся рассказать Татьяне всё. Подруга не отстанет, пока не вытянет правду, а врать ей я не умею. Да и не хочу. Таня – единственный человек, кому я плакалась в жилетку о своей разбитой любви и предательстве. Если кто и способен меня понять, то только она.

Вторая половина дня тянется медленно. Я перебираю гардероб, выбирая, что надеть. Не ради кого-то – ради себя. Чтобы чувствовать себя уверенно. Чтобы, глядя в зеркало, видеть не испуганную девочку, которая тридцать лет назад сбежала от своей первой любви, а взрослую женщину, начальника городской санэпидемстанции, которая держит спину прямо, даже когда внутри всё переворачивается.

Останавливаюсь на тёмно-вишнёвом облегающем платье с длинным рукавом – достаточно строго, но с налётом элегантности. Короткие волосы укладываю привычным движением, добавляю объём у корней. Макияж – минимум: тональный крем, тушь, нейтральная помада. Я должна выглядеть безупречно. Как будто ничего не случилось.

Лизы нет дома – она ушла к подруге ещё утром, оставив записку на кухне: «Я вернусь к девяти. Не жди». Я читаю эти слова и чувствую, как что-то сжимается в груди. Мы отдаляемся. Из-за него. Из-за прошлого, которое ворвалось в настоящее и разрушает всё, что я строила тридцать лет.

В «Дворянскую усадьбу» я приезжаю без пятнадцати семь. Ресторан русской кухни, который я обожаю за его уют и домашнюю атмосферу, сегодня выглядит почему-то чужим. Деревянные панели на стенах, уютно приглушённый свет – всё это обычно успокаивает меня после рабочей недели, но не сегодня.