Он усмехается, глядя на меня.

Вот так, значит. Моя подруга откровенно флиртует с моим бывшим, а этот бывший мало того, что поощряет, так ещё и скрыто хамит.

Забродин смотрит на Татьяну:

– А почему мы не взяли к кофе какой-нибудь десерт? Тут неплохой выбор. Пойдёмте посмотрим.

Они снова уходят. Понимаю, что все подстроено, но вестись на это не хочу. Играть будем по моим правилам.

– Ну и зачем ты это устроил? – спрашиваю я тихо, не глядя на Сергея.

– Я? – он смотри мне в глаза. – Ты думаешь, я знал, что ты здесь будешь?

– Не знал, – отвечаю я с сарказмом. – Конечно, ты не знал. Ты случайно купил билет в третий ряд, в центр, за минуту до начала.

– Алексей купил, – напоминает он. – И я действительно не знал. Но если бы знал – всё равно пришёл бы.

– Зачем? – я смотрю на него в упор. – Чтобы снова поссориться?

– А мы не ссоримся, – он делает глоток кофе. – Мы разговариваем.

– Этот разговор не имеет смысла, – отрезаю я.

– Почему?

– Потому что ты не умеешь слушать.

– А ты не умеешь говорить спокойно.

Я чувствую, как внутри закипает гнев. Он провоцирует меня, я понимаю это, но не могу остановиться.

– Спокойно? – переспрашиваю я, повышая голос. – Ты хочешь, чтобы я говорила спокойно после того, как ты подал на меня жалобу?

– Я уже признал, что это было глупо, – он не отводит взгляда. – И я её отозвал в тот же день. А ты? Зачем ты спровоцировала меня проверкой?

– Проверка была законной.

– А жалоба нет? – его голос тоже повышается. – Ты будешь уверять меня, что в твоих действиях при проверке не было предвзятости?

– А ты не знал, что я взбешусь на твою жалобу? – парирую я.

Мы смотрим друг на друга, и между нами летят искры. И это не те искры, которые вспыхивают между влюблёнными.

– Знаешь что, – я резко встаю, – я не желаю продолжать этот разговор. Я ухожу.

– Как хочешь, – Сергей даже не двигается с места. – А я останусь досмотреть концерт.

– И оставайся, – цежу я.

В этот момент возвращаются Татьяна и Алексей. Они смотрят на нас растерянно.

– Мы же ненадолго отошли, – говорит Забродин удручённо, ставя на стол тарелку с пирожными. – Всего пять минут.

– Нам хватило, – бросаю я, хватая сумочку. – Я получила удовольствие на месяц вперед. Надеюсь, больше никакие глупости вам в голову не придут.

– Ирина, – Алексей останавливает меня. – Я вас отвезу. Вы же с Татьяной приехали?

Вот черт! Я и забыла, что сегодня без машины. Неужели и это не случайность? Эта парочка начинает меня бесить своей «помощью».

– Отлично, – говорю я. – Буду вам благодарна, Алексей.

Беру его под руку и тащу к выходу.

По пути к дому мы молчим. Забродин ведет машину спокойно, аккуратно. Я смотрю в окно на вечерний город и чувствую, как постепенно уходит напряжение.

– Ирина, – наконец говорит он, – не сердитесь на нас. Мы хотели как лучше.

– Хотели как лучше – получилось как всегда, – бурчу я.

– Может быть, – он улыбается. – Но вы согласитесь, что жизнь стала интересней?

– Не то слово, – вздыхаю я.

Мы останавливаемся у моего подъезда. Я не выхожу, смотрю на Забродина. Он кажется мне другим – не таким, каким я видела его раньше. Спокойным, легким, приятным в общении.

– Алексей Владимирович, – говорю я, – а вы всегда такой? Ровный, оптимистичный.

– Всегда, – он пожимает плечами. – Не вижу смысла портить себе жизнь переживаниями. И давайте уже на ты, Ирина.

– Везёт тебе, – вздыхаю я.

– А ты? – он поворачивается ко мне. – Ты всегда такая… серьёзная?

– Всегда, – отвечаю честно.

Неожиданно он предлагает:

– Может, встретимся как-нибудь? Без Тани, без Сергея, без концертов. Просто выпьем кофе, поговорим.

Я смотрю на него. Он харизматичный, приятный, с ним просто. Но если я соглашусь, что подумает Сергей? Хотя мне все равно, что он подумает. И даже хорошо, если узнает. Почему бы и нет? Не потому, что мне нужен мужчина, а чтобы позлить Сергея. Чтобы он понял, что я не сижу сложа руки и не жду его. Жизнь продолжается.

– А Сергей об этом узнает? – спрашиваю я.

Забродин усмехается, подмигивает.

– Конечно! – его голос звучит уверенно. – Я ему сам расскажу.

– Тогда я за! – я протягиваю ему руку.

Мы скрепляем договор рукопожатием – по-деловому. И я чувствую внутри что-то похожее на предвкушение. Вот теперь жизнь точно станет интересней.

Я выхожу из машины, поднимаюсь в квартиру. Багира встречает меня у двери, трется о ноги, мурлычет.

– Всё хорошо, – говорю я ей, гладя по спине. – Все просто отлично.

Сергей, я иду на войну. И на этот раз – с новым оружием.

Я смотрю, как Забродин уводит Ирину к выходу. Или это она его тащит – какая теперь разница. Они идут под руку, и она даже не оборачивается. Я провожаю их взглядом, и внутри медленно закипает удушливая злость. Ревность. Дикая, глупая ревность, на которую у меня нет вообще никакого права.

Да и кто она мне сейчас? Бывшая невеста из далекой юности, которую я не видел тридцать лет? Мать девушки, с которой связался мой сын? Или просто женщина, которая когда-то давно разбила мне жизнь?

– Сергей, – Татьяна трогает меня за рукав, на её губах играет едва заметная, ироничная усмешка. – Вы так и будете сидеть здесь с каменным лицом? Второе отделение вот-вот начнется.

– Все нормально, я в порядке, – бросаю я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. Но получается паршиво, раздражение всё равно прорывается наружу.

– Ну конечно, в порядке, кто бы сомневался, – хмыкает она, качая головой.

Мы поднимаемся и идём обратно в зрительный зал. Свет под потолком начинает медленно гаснуть. На сцене вспыхивают софиты, гремит музыка, но я не вижу артистов и не различаю слов. В голове крутится только одна мысль: она уехала с Алексеем. С моим близким другом, с партнером.

О чём они сейчас говорят в его машине? Обсуждают, какой я дурак, или просто смеются над всей этой нелепой ситуацией? От этих мыслей можно сойти с ума.

Татьяна сидит рядом и то и дело бросает на меня быстрые, оценивающие взгляды. Но, слава богу, молчит. Если бы она сейчас принялась меня утешать, давать дурацкие советы или твердить, что всё образуется, я бы точно сорвался и наговорил ей резкостей.

Когда концерт, наконец, заканчивается, мы вместе со всеми тянемся к выходу. На улице ночной воздух бьёт в лицо прохладой после душного фойе. Небо совсем тёмное, безлунное, кое-где проглядывают мелкие звёзды. Татьяна зябко кутается в свой плащ и поворачивается ко мне:

– Сергей, вы как домой добираться думаете? Вы ведь с Алексеем на одной машине приехали?

– Чёрт, точно, – я с досадой тру виски. – Совсем из головы вылетело. Машина-то у него осталась.

– Давайте я вас подброшу, – предлагает она. – Мне не трудно.

Сначала я хочу отказаться, поймать первое попавшееся такси, запереться дома и в одиночестве переварить этот безумный вечер. Но я смотрю на толпу у входа, понимаю, что машину придется ждать минут сорок, а на дворе далеко не май месяц.

– Ладно, – сдаюсь я. – Поехали. Спасибо большое.

Мы садимся в её серебристый седан. Внутри пахнет сладкой ванилью и какими-то дорогими женскими духами. Татьяна заводит двигатель, выезжает со стоянки.

– Куда едем?

– Парк Горького, – называю я район, где живу. – Там недалеко от набережной.

– О, знаю этот район, – кивает она, прибавляя газ. – Место красивое, зеленое. И жилье там безумно дорогое.

– Не жалуюсь, – коротко отвечаю я.

Какое-то время мы едем молча. За окном проплывают залитые неоном витрины магазинов, редкие полуночные прохожие и бесконечные светофоры. Город живет своей привычной жизнью, и ему плевать, что у тебя внутри все горит синим пламенем.

– Вы ведь весь вечер с нее глаз не спускали, – вдруг нарушает тишину Татьяна.

– Не понимаю, о ком вы, – я включаю дурака.