А вот и он. Сергей стоит чуть поодаль, у окна, повернувшись к залу спиной. Услышав шаги, он оборачивается, и я встречаюсь с его спокойным, изучающим взглядом без той враждебности, которая была в прошлые разы. Я едва заметно, из вежливости киваю ему. Он отвечает мне таким же сдержанным поклоном.

– Лиза, – Сергей подходит к нам. Я чувствую, как Лизка напрягается, но тут же берет себя в руки. Умница. – Рад наконец-то пообщаться с тобой в нормальной обстановке.

– Здравствуйте, Сергей Юрьевич, – вежливо улыбается она.

Он несколько секунд внимательно вглядывается в неё, потом переводит взгляд на меня.

– Она похожа на тебя, Ирина, – произносит он, и я теряюсь в догадках, что это – комплимент или очередная колкость. – Такая же, как ты тридцать лет назад.

– Спасибо, – сухо отвечаю я.

Мы рассаживаемся. Места распределены так, что я оказываюсь между Забродиным и Татьяной. Сергей – напротив. Что ж, идеальная диспозиция. Между нами приличное расстояние, так что этот вечер я как-нибудь переживу.

Официант приносит меню, разливает вино, расставляет легкие закуски. Разговор течёт вяло, с ощутимыми паузами, но без обидных колкостей и намёков. Обсуждаем какую-то ерунду: капризы погоды, новые городские проекты. Этот ресторан, оказывается, совсем недавно пополнил сеть «Элизиум», и Алексей с гордостью рассказывает нам о его средиземноморской концепции.

Лиза с Максимом сидят рядом, смотрят друг на друга влюблёнными глазами, и от этого зрелища у меня на душе становится немного теплее. Глядя на них, хочется верить, что их чувства окажутся сильнее всего того бреда, который наворотили мы, их родители.

Татьяна, как прирожденный дипломат, разряжает атмосферу своими шутками. Она со смехом вспоминает какой-то курьезный случай из своей работы, заставляя всех улыбнуться и расслабиться. Забродин поддакивает ей, вставляя свои реплики. Сергей говорит мало, но я то и дело ловлю на себе его тяжелый, пристальный взгляд. Он разглядывает меня каждый раз, когда думает, что я не вижу.

За столом звучат тосты. За будущую свадьбу, за молодых, за то, чтобы их совместная жизнь была легкой. Максим поднимает бокал за родителей – «чтобы они просто не мешали детям быть счастливыми». Я замечаю, как у Сергея на секунду дергается мускул на лице, но он сдерживается. Мы дружно чокаемся. Вино оказывается превосходным – плотным, терпким, с благородной горчинкой.

В какой-то момент Забродин наклоняется ко мне.

– Ирина, – негромко, так, чтобы не привлекать лишнего внимания, произносит он. – Не хочешь посмотреть, как тут всё устроено изнутри? Не как посетителю и не как проверяющему, а просто из любопытства? У нас здесь есть интересные решения – кухня с открытой планировкой, собственный винный погреб, специальная камера для морепродуктов. Могу устроить эксклюзивную экскурсию.

Алексей тепло улыбается, и в его глазах не желание пофлиртовать, а, скорее, желание помочь мне сбежать из-за этого стола и дать небольшую передышку. Или, может быть, он просто хочет побыть со мной наедине? Мы уже раз ужинали с ним вдвоём, он приятный собеседник. Ему даже удалось меня развеселить.

Я думаю, мне не помешает сделать паузу в этом цирке. К тому же я отчетливо вижу, как Сергей со своего места бросает на нас с Алексеем быстрые и ревнивые взгляды. И это, признаться, меня забавляет.

– Почему бы и нет, – улыбаюсь я в ответ, чувствуя, как внутри просыпается дух противоречия, который я сегодня обещала не выпускать наружу. – Веди, хвастайся своим хозяйством.

Мы поднимаемся из-за стола. Татьяна смотрит на меня вопросительно, но я коротко киваю ей – мол, всё под контролем. Сергей провожает нас хмурым взглядом, но оставляет это без комментариев.

Забродин ведёт меня через зал в сторону служебных помещений. Мы проходим мимо кухни, где вовсю кипит работа: повара в белоснежных кителях виртуозно орудуют ножами, на плитах что-то шкворчит, а воздух пропитан умопомрачительными ароматами свежих трав и специй.

– Это наша гордость, – Алексей с улыбкой указывает на массивную дровяную печь для пиццы. – Дрова везем прямиком из Абруццо, а тесто выдерживаем двое суток.

– Впечатляет, – соглашаюсь я, хотя мои мысли сейчас далеки от ресторанного бизнеса.

Мы углубляемся в коридоры подсобных помещений. Здесь становится прохладнее, пахнет льдом и морем. Алексей открывает дверь огромной холодильной камеры, демонстрируя аккуратные ящики с мидиями, крупными креветками и еще какими-то морскими деликатесами, которые я не успеваю рассмотреть.

– Всё только свежее, поставки из Греции и Италии каждые три дня. На качестве мы не экономим, – поясняет он.

– Разумный подход, – одобряю я.

Наконец мы останавливаемся перед деревянной дверью, украшенной массивными коваными деталями.

– Ну а теперь – святая святых, – Забродин открывает замок. – Наш винный погреб. Более тысячи бутылок со всего Средиземноморья, выбираем только лучшие.

Мы спускаемся по каменным ступеням вниз. Здесь царит приятный полумрак, мягко светят утопленные в стены лампы, а вокруг высятся ровные стеллажи, забитые бутылками. Воздух здесь прохладный, с густым ароматом дубовых бочек и винной пробки.

– Очень красиво, – искренне признаю я, оглядываясь по сторонам.

– Не хочешь выбрать что-нибудь особенное к столу? – предлагает Алексей. – У нас тут есть несколько редких экземпляров.

– Давай, – соглашаюсь я.

Я подхожу ближе к одному из стеллажей, провожу пальцами по прохладному стеклу бутылок, вглядываясь в этикетки. Франция, Италия, Испания... Годы, регионы, знакомые и незнакомые сорта винограда.

Вдруг за моей спиной раздается резкий звук закрывающейся двери. И сразу вслед за ним отчетливый щелчок поворачивающегося замка.

Я резко оборачиваюсь.

В дверях стоит Сергей.

Вся моя выдержка летит к чертям, ярость захлёстывает меня с головой. Алексей, значит, просто отвлекал меня.

– Теперь и ты участвуешь в этих играх? – шиплю я.

– Ирина, – Сергей делает несколько шагов вниз по ступенькам. – Только не кричи, пожалуйста.

– Не кричи?! – я даже не пытаюсь совладать со своей злостью. – Да что вы все от меня хотите? Зачем этот цирк?

– Я устал играть, – тихо произносит он. – Мы не выйдем отсюда, пока не проживем тот день, – добавляет он твёрдо. – Тридцать лет назад. Вместе.

Внутри меня борются два желания. Одно моё «я» безумно хочет влепить ему пощечину, а второе – разрыдаться.

– Решил в психотерапевта поиграть? – я цежу слова сквозь зубы, удерживая маску ледяного презрения. – Можешь записаться на сеансы самостоятельно. Но меня в это дерьмо впутывать не надо.

– Давай просто поговорим. По-человечески. Я клянусь, что больше не буду попадаться тебе на глаза до самой свадьбы наших детей. Только... давай не будем воровать у них счастье. То, которое мы, возможно, когда-то украли у себя.

Я молчу, чувствуя как злость сменяется болью. Возможно, он прав. Мы, взрослые, зрелые люди, которые не могут разобраться в своём прошлом, портим жизнь нашим детям.

– Это ты украл у меня счастье, – тихо говорю я, пытаясь взять себя в руки. – Ты. Один. Я ведь любила тебя, Серёж. Любила так, что готова была бросить всё и пойти за тобой на край света. А ты наплевал на мою любовь. Нашёл какую-то девицу, вероятно, более доступную. Мало того, что крутил с ней за моей спиной, так ещё и унизил при всех своим демонстративным поцелуем.

Сергей молчит. Стоит, опустив руки, и смотрит мне в глаза.

– Ладно, – продолжаю я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Допустим, разлюбил. Бывает. Хотя еще утром того дня клялся мне в вечной любви. Но неужели нельзя было прийти и сказать всё честно? Да, я бы выла, мир бы рухнул, но это было бы по-мужски. А ты...

Голос всё-таки срывается, и я на секунду зажмуриваюсь.

– Ты хоть представляешь, что я чувствовала? Я ведь летела к тебе на крыльях, чтобы познакомить со своим братом. Была такая счастливая, думала: вот, Колька узнает человека, который стал для меня всем миром. А увидела, как ты взасос целуешься при всех с этой… Кто это такая, кстати, была?